- Она ушла в религию! - захохотал Рон. - И явилась в местный офис, предварительно забинтовав руки. Поговаривали, что она родилась заново и хотела пересажать всех торговцев травкой, переворошить все известные ей притоны… И уж, поверьте мне, она знала их немало. Первый год ее продержали сыщиком по мелким кражам, потом старый шеф бюро - Федерман - дал спецзадание: проникнуть в группу профсоюзных лидеров Далласа. Пятьдесят человек были приговорены, и в этом была ее заслуга!
- Во всяком случае, Рон, - заметил я, - довольно впечатляет, чтобы кто-то подобный ей сделался шеф-агентом.
- Потому что она уголовница! Черт возьми, Лари, откуда же они тогда получают большинство своих новобранцев?
- Нет! Я имел в виду другое: она женщина! - сказал я.
- Да? - пробормотал Рон. - Ладно! - здесь он задумался.
Я знал причину: Джейн являлась сторонницей равноправия женщин и всего того, что понимала под этим.
- Хорошо, - сказал он, - что теперь она неотъемлемая часть той шайки, которая зовется ФБР. Когда-то подобные ей сфабриковали против меня дело. Теперь такие же Руки-В-Перчатках и арабы объединились в одну компанию…
Здесь его остановил Доминик. Я мог бы перебить Ники, ведь Рон говорил то, что я и надеялся услышать. Но Доминик не ждал.
- Что я и говорю! - закричал он. - С тех пор как арабы и Духовное Могущество собрались вместе, время течет вспять. Почему они разрешают врываться полиции штата в частный бассейн и устраивать облаву? Каждый, пойманный без купального костюма, получает пятидолларовый штраф.
Рон забавно взметнул взгляд на свою жену.
- Увидели бы нас пару лет назад в Голливуде, а, Джейни? Мужчины и женщины (порой из самых высот!) купаются в одних лишь плавках, а иногда и более чем без…
- Сейчас, Рони, - произнесла она, смутившись, - попробуем сконцентрироваться на проблемах мистера Де Сота!
Я с благодарностью сказал: "Спасибо!" - затем повернулся к Рону и задал вопрос:
- Что вы думаете об этом, Рон? Я считаю, что все это серьезно, хотя и запутано. Я не надеялся, что вы рискнете…
Он изобразил благородство.
- Это очень серьезно! - продекламировал он. - И запутано… Я решил помочь вам, Доминик!
- Вы хотите помочь?! - воскликнул Де Сота.
- Конечно! - добродушно проговорил Рон. - Первым делом я напишу письмо в "Нью-Йорк таймс". Потом… минуточку… Как ты думаешь, Джейни? Может быть попытаемся устроить демонстрацию? Пригласим твоих друзей и помаршируем перед штаб-квартирой ФБР в Чикаго?
- Если ты хочешь этого, Рон, - сказала она. - Хотя многим из них пора на тот свет, я не уверена, захотят ли они в тюрьму!
Доминик засомневался.
- Не знаю, пойдет ли кто-нибудь в тюрягу ради меня! - сказал он.
- М-м-м-м! - размышлял Рон. - А как насчет этого: обратиться с петицией? Доминик возьмет щит с плакатом и складной стул, походит-побродит где-нибудь и соберет подписи народа под требованием, чтобы ФБР… Что именно вы бы хотели от них? - спросил он.
- Как раз этого я и не знаю! - сказал Ники. - Я хочу, чтобы с меня сняли обвинение!
- Но они допрашивали, зверски избивали…
- Да, это правда, но за это их не обвинить: у них есть фото и отпечатки.
Этот человек был чересчур рассудительным в моем понимании… или Рона.
- Вы защищены от них! - сказал Рон. - Справедливость восторжествует! Все это хорошо, но не надо доходить до глупых крайностей. Они по-прежнему остались фашистами!
Теперь было то, что надо, я закашлялся.
- Когда вы сказали "фашисты", Рони, - уточнил я, - вы имели в виду…
- Я имел в виду, что ФБР стало точной копией и гестапо и КГБ, - произнес он.
- Значит, вы против?
Он приподнял брови.
- Ах, Лари! - сказал он, помогая зажаривать себя как барана. - Я не только против них, но и полагаю что каждый истинный американец должен противостоять им!
- Вы подразумеваете сборы подписей и демонстрации?
- Если этого будет достаточно! - смело заявил он. - Если же нет, то любыми необходимыми средствами. Я думаю…
Но Джейн не дала ему высказаться до конца.
- Рон, дорогой! - нежно проворчала она. - Ты задерживаешь Сота. Почему бы тебе не взять немного картошки и отпустить его?
- Конечно, дорогая! - сказал Рон, и тема разговора изменилась.
Но это уже было неважно! Как только мы покончили с основным блюдом, я обнаружил, что одиннадцать часов вечера, и начал собирать Де Сота в обратный путь.
- О нет, Рони! Не надо десерта! Нет, спасибо, даже кофе! Вы знаете, Доминику рано утром на работу! Да, ужин был замечательным, спасибо вам! И огромное спасибо за поддержку, Рон… и, если можно, выведите мою машину!..
- Вы ничего не забыли? - гостеприимно спросила Джейни, отыскивая взглядом шляпу или кейс.
Я помотал головой.
- Я получил здесь все, что желал! - заверил я, и это было действительно так!
Я подбросил Де Сота до междугородной станции. Он протестовал от негодования, потому что поезд придет через час или около того, но я обратил его внимание, что уже поздно, а я не предполагал спасать тупого осла всю ночь. Было уже часа два ночи, когда я подъехал к развилке шоссе Лейк-Шор и поставил машину в подземный гараж, быстро прошел через охрану и зашел в лифт. Я думал о Роне: "Бедный старик!" Рон не сталкивался с современными политиками Америки. Он был немного чокнутым, сентиментальным, как Франклин Д.Рузвельт или кто-то там еще… он просто не знал, что делает.
Я пытаюсь припомнить, что я никогда не был розовым, как мой дедуля. Он придерживался своих идей даже тогда, когда приехал в Америку из России, где был революционером и взломщиком банков. Когда там стало слишком жарко, он приехал на остров Эллис - все так же извлекая выгоду от налетов на банки, но бросив революционные идеи. Так возникла компания "Дж.Дуглас и сыновья", платившая мне деньги на обучение в Йельском университете. Но думал ли дед бросить рубли и удрать из страны ни с чем, кроме как со множеством наполовину выпеченных идей, как его товарищ по кличке Ленин? И что меня могли выгнать из университета без хороших курсов политэкономии?
Прямой как тетива, я вошел в большую квартиру на пятнадцатом этаже. Свет не горел, но шторы были широко раскрыты, и свет, просачивающийся с улицы, достаточно освещал мой халат и узкую белую полоску на кровати. Я обнял рукой чаши грудей моей девочки и шепнул ей в ушко:
- Найла, любимая!
Как всегда, она проснулась легко и быстро. Ее голос даже не казался хриплым, когда она спросила:
- Как прошло дело?
- Это, - сказал я, протягивая другую руку, - ты решишь сама, когда прослушаешь запись на проволочном магнитофоне.
Она обернулась ко мне, прижалась к шее.
- Ты проиграешь для меня запись?
- Да, милая! Но сначала займемся другим делом, если не возражаешь, я сбегаю в ванну…
Она ослабила объятия.
- Не нужно! - сказала она. - Все это делается осторожно, и я вижу, ты слишком готов!
Так оно и было, после того, как скользнул под покрывало. Недостающая пара больших пальцев не была помехой Найле Христоф в постели, или где-нибудь еще…
Было плохое время для восточной Айовы. После наводнений и засухи фермеры столкнулись с новым бедствием. От Маската на протяжении двадцати миль и более небо на горизонте покрыто серо-зелеными тучами. Когда облака приблизились, три четверти миллиона акров отборной кукурузы и сои оказались скрытыми плотным ковром саранчи. Саранча! Никто в Айове раньше не видел ее. Когда стаи саранчи отправились в полет, остались только коротко остриженные стебли.
АВГУСТ, 21, 1983 г. ВРЕМЯ: 4.50 ДНЯ.
НИКИ ДЕ СОТА
Если вы кредитный маклер, у вас нет выходных. В воскресные дни, когда освобождаются ваши клиенты, у вас появляется наилучший шанс найти источник существования. Это был прекрасный день, с кудрявыми белыми облаками, проплывающими над деревьями лесопарка Мехтаб-ибн-Баузи и пляжем, сверкавшим, когда я проезжал мимо. Но в этот день мне не до купания и церкви. Нет времени посмотреть игру юниоров - только подсчет платы и передача Торенс документа, на право владения собственностью. Уже почти гость часов, а я даже не просмотрел воскресные газеты. В 4.38 пополудни около Елк-Гроув я успел купить газету и, когда поезд тронулся, десять минут потратил на действительно важные новости, знаете, в разделе спортивных известий об играх юниоров, о преимуществе Носков перед Бруклинскими Хитрецами. За месяц до окончания сезона юниоры провели десять с половиной встреч. Ситуация вовсе не невозможная, нет. Но это не оправдывало огромного количества времени, затраченного на изучение материала. Вскоре я перевернул раздел основных новостей.
Конечно же, я помнил сумасшедшую поездку в Диксон. Я считал, что раньше беспокоился о своем собственном положении несерьезно. Испугался - да! Но вам не поможет испуг, когда вы в лапах ФБР. Я не волновался, потому что я не был в Долилабе и имел множество свидетелей. Но в некотором отношении хвастливое обещание Рона мне помочь начинало тревожить. Я ждал телефонные звонки, когда несколько радиорепортеров из Голубой сети Эн-Би-Си или еще откуда-нибудь зададут мне вопрос, что я думаю по поводу демонстрации в Чикаго?