Всего за 249 руб. Купить полную версию
А двое сослуживцев стоят в почётном карауле и между собой говорят, что эти мужики, которые могилу рыли, восемьдесят рублей содрали. Но, слава богу, на венки было выписано двести сорок рублей, а на оркестр триста двадцать на восемь музыкантов. И что вечером все неистраченные деньги будут делить.
И когда все стали к старичку подходить, чтобы в лоб поцеловать, один из этих двоих нагибается и говорит:
– Прощай, незабвенный Степан Егорович!
А Степан Егорович обнимает сослуживца за шею и говорит:
– Ах ты, сукин сын! Не прощай, а здравствуй! Я давно не сплю и всё слышу! И всё давно подсчитал. Тут венков всего на двадцать два рубля тринадцать копеек! И музыкантов не восемь, а четыре штуки!
У сослуживцев глаза на лоб полезли. Он рванулся на свободу, но старик его крепко зажал. Тот давай его от себя отдирать, гроб опрокинулся, старик из него выпрыгнул и давай белыми тапочками размахивать:
– Я вам сейчас покажу светлое будущее!
Народ врассыпную. Дочка ему наперерез с криком:
– Папаня вернулся! Идём скорее за ордером!
Он и дочке врезал:
– Думала меня вместо восьми метров на двух уложить?!
В общем, народ, ломая ноги, понёсся с кладбища.
А старичок ещё долго над своей могилой буянил. Отобрал у мужиков восемьдесят рублей. Орал, что за эти деньги он им сам могилу выроет! Возмущался, что гроб дешёвый, а речи формальные.
Потом вернулся домой и стал по себе поминки справлять. Ел и говорил, что при жизни его так вкусно никогда не кормили. На следующий день явился на работу и сказал:
– Сукины дети! Запомните! Я к вам и с того света с ревизией заявлюсь!
Как я был предпринимателем
Сейчас все богатые предприниматели: татары, армяне, евреи – все они называются "новые русские".
Я думаю: дай-ка я тоже стану этим "новым русским". Куплю чего-нибудь подешевле, продам подороже и разбогатею.
Один приятель мне говорит:
– Не связывайся, от этого бизнеса одна головная боль!
"Ничего, – думаю, – главное – начальный капитал добыть". Прихожу к другу, говорю:
– Дай денег на начальный капитал!
Он говорит:
– Не дам, не хочу друга терять.
Я говорю:
– Как же ты меня потеряешь?
Он говорит:
– А вот как деньги дам, так сразу и потеряю.
"Ладно, – думаю, – мы пойдём другим путём".
Собрал дома все шмотки: два костюма тренировочных, пальто ратиновое, пуховую перину и бюстгальтер жены девятого размера. Поехал на вещевой рынок, развесил всё, стою, жду, когда разбогатею. Уже минут десять жду, а всё никак.
Подошёл мужик с бородой, говорит:
– Ты за место платить собираешься?
Я говорю:
– Как разбогатею, так сразу, а пока у меня всего три монетки на метро.
Весь день простоял – ничего. К концу дня опять этот с бородой подходит, говорит:
– Хочешь, я у тебя всё это барахло за сто тысяч куплю?
Я думаю: ну не тащить же мне всё это назад…
– Бери, – говорю.
Положил сто тысяч в карман, только уйти хотел, как этот с бородой говорит:
– Ну что, разбогател?
Я говорю:
– Ну так, чуть-чуть.
– Ну, – говорит, – плати за место.
Я говорю:
– Сколько?
– Двести тысяч.
Я говорю:
– Знаешь, кто ты после этого? Козёл бородатый!
И тут же рядом с ним амбал появляется и говорит:
– А за козла ответишь!
Я сразу сто тысяч и отдал. Бородатый говорит:
– Обыщи его, Коля!
Коля взял меня за ноги и поднял. Потом как тряхнёт: из меня все три монетки и высыпались.
Я кричу:
– Отпусти!
Бородатый говорит:
– Ну, раз просит…
Коля и отпустил. Я с высоты прямо на голову и пришёл. Приехал домой, думаю: "Верно говорят, от этого бизнеса одна головная боль".
Но я на достигнутом не остановился. Я решил в Турцию поехать, чтобы там стать "новым русским". Денег занял и заделался "челноком". В Турции мне понравилось. Номер у нас в Стамбуле был трёхместный, то есть с двумя узбеками на одной кровати. Потом меня на турецком базаре чуть в гарем не продали. Но это не важно, главное, что я там обувь нашёл прямо на фабрике-изготовителе и по дешёвке. Классная обувь! Хозяин клялся, что ещё ни один клиент не жаловался. Купил целых 800 пар. Привёз в Москву. Притащил в магазин, говорю директору:
– Вот обувь – суперлюкс, ни один клиент ещё на качество не жаловался.
Директор посмотрел обувь и говорит:
– А как же они пожалуются, если это туфли для покойников? Вот, гляди, подошва картонная.
Я сначала дар речи потерял, а потом в себя пришёл, говорю:
– Что ж, по-вашему, покойники обычно мало ходят, они в основном, как правило, лежат. Но они обычно лежат в обуви, и в хорошей обуви им лежать будет приятнее.
Он говорит:
– Где же я тебе столько покойников возьму, здесь же у тебя обуви на два кладбища вперёд.
"Что ж, – думаю, – делать?" Думал, думал и придумал. Продам-ка я их у метро, пока-то народ до дома дойдёт, пока разберётся, а я уже у другого метро. Сел у метро, продаю по дешёвке. Идут нарасхват. Но я же не думал, что они так быстро… Минут через пятнадцать, смотрю, они меня уже окружают с туфлями на руках.
– Ты, – говорят, – гад, почему нам туфли для покойников всучил?
Я говорю:
– Мужики, вы чего, всё равно рано или поздно все там будем.
Они говорят:
– Но ты значительно раньше.
И давай меня этими туфлями лупить. Деньги отобрали, туфли не вернули. Пошёл я в бюро ритуальных услуг, сдал им остатки по дешёвке.
Они говорят:
– Вот если бы ты нам гробы из Америки поставлял, ты бы сразу миллионером сделался. Такие гробы есть американские – с ручками, с бахромой, с кондиционером.
Я думаю: чего мне в Америку ездить, лучше здесь налажу выпуск наших отечественных американских гробов. И тогда уж точно этим "новым" стану, а заодно и "русским". Заложил в банке свою квартиру, продал всё, что в доме оставалось, снял сарай, нашёл двоих столяров, говорю:
– Мужики, обогатиться хотите?
Они говорят:
– А бутылку поставишь?
Я им две поставил. Они говорят:
– Считай, обогатились.
Короче, начали работать. Они гробы строгают, я бегаю материалы достаю. Они такой первый гроб сделали, сам бы лежал, да некогда. Ну, просто настоящая палехская шкатулка. Потом этот гроб первое место получил в Монреале на выставке несгораемых шкафов.
Стали мы гробы в бюро поставлять за большие деньги. Нарасхват пошли. Многие богатые люди их при жизни покупали. Одни в них деньги хранили, другие спали прямо в офисах. Но недолго музыка играла. Где-то месяца через два приходят два амбала. Говорят:
– Ты, что ли, "новый русский"?
Я говорю:
– Новый, но пока не совсем.
Они говорят:
– У тебя крыша есть?
Я наверх показываю, говорю:
– Да вроде вот она.
Они говорят:
– Да, видать, у тебя эта крыша поехала, мы тебя про другую крышу спрашиваем.
Я говорю:
– Мужики, вы чего, крыши, что ли, ремонтируете? Говорите прямо, чего хотите.
Они говорят:
– Охранять тебя хотим, пока на тебя не наехали.
Я говорю:
– Я вроде по улицам осторожно хожу, никто вроде не наезжает.
Они говорят:
– Дома наехать могут.
Я говорю:
– Да вы что, у меня квартира маленькая, там даже не развернёшься, кто ж туда заедет?
Один говорит:
– Вот я сейчас развернусь и заеду. Хочешь, охранять тебя будем, тогда плати!
Короче, плачу им тридцать процентов. И они меня от себя охраняют. Месяц проходит – меня в налоговую инспекцию вызывают.
– Плати, – говорят, – новый налог ввели.
Я говорю:
– На что налог?
Они говорят:
– На "новых русских". Ты в прошлом месяце шесть миллионов заработал?
– Да, – говорю, – вот у меня и документы есть.
Они говорят:
– Ну вот, плати теперь налог семь миллионов.
Пришёл к своим мужикам, говорю:
– Мужики, сделайте мне гроб получше.
Они мне такой сделали, с инкрустацией, и на борту золотыми буквами вывели: "Слава КПСС". Выпили мы с мужиками, лёг я в гроб, и понесли меня хоронить. Несут меня, впереди оркестр, сзади народ толпой валит. Слышу, одна тётка объясняет:
– Генерала хоронят, который Белый дом два раза защищал.
Я мимо рэкетиров своих проезжаю, сел в гробу, говорю:
– Хрен вам, а не тридцать процентов!
Они говорят:
– Это почему?
– А потому что, – говорю, – я дуба дал и коньки отбросил, так что вы свои тридцать процентов можете получить на том свете угольками.
Мимо налогового управления проезжаю, встал во весь рост и кричу:
– Эй, вы, наложники, хрен вам, а не семь миллионов, в гробу вы меня все видали!
Они кричат:
– А налог на наследство?
Я кричу:
– Кому я должен, всем прощаю. А кому это не нравится, могут все мои деньги получить с моего наследника, "нового русского" – Сергея Мавроди.