12
Удобно устроившись на взбитых подушках, Клуни потягивал из кружки ячменное пиво и слушал рассказ Селы и Черноклыка. Излагая свою лживую историю, оба ерзали на месте, стараясь не противоречить один другому и не встречаться с холодным взглядом Клуни.
- Хм, случилось вот что, хозяин, - мямлил Черноклык. - Мы со стариной Краснозубом присматривали за этой вот лисицей, и тут вдруг Краснозуб услыхал в лесу шум, ну и пошел разведать, что там такое.
- Откуда был шум? - рявкнул Клуни. Обманщики заговорили одновременно.
- С севера, - сказала Села.
- С запада, - сказал Черноклык.
- То есть с северо-запада, я хотела сказать, - поправилась Села. Но она и сама отлично сознавала, сколь неубедительно звучит ее голос. Надо бы взять инициативу на себя, а то этот тупица Черноклык скоро все испортит.
- Ну так вот, - продолжала Села, - Краснозуб и отправился посмотреть, откуда шум. Мы говорили ему, не ходи, мол, но он не стал нас слушать.
Клуни посмотрел на дрожащие лапы Селы.
- Ну и что же дальше? - спросил он.
Черноклык снова раскрыл пасть:
- Видишь ли, хозяин, его не было очень долго. Мы звали его вдвоем с лисицей, но он нам не отвечал.
- И тогда мы пошли его искать, - вставила Села.
Клуни, поигрывая кружкой, сверлил лисицу взглядом.
- Мы все искали и искали его, - забормотала Села, - но нашли лишь трясину…
- … которая бесследно поглотила беднягу Краснозуба, - ехидно закончил Клуни. Села страстно желала одного - провалиться сквозь землю. Черноклык надрывно всхлипнул:
- Бедный Краснозуб, мой боевой друг, его больше нет с нами!
- Да, бедный Краснозуб, - сочувственно поддакнул Клуни, затем неожиданно спросил Черноклыка: - А откуда у тебя эти синяки и царапины?
Села поспешила на помощь Черноклыку:
- Он упал в колючий кустарник.
- Что? Ах да, конечно, я искал, искал Краснозуба и не заметил колючих кустов. Лисица тебе подтвердит, хозяин, она видела, а если и не видела, так я ей рассказал, - неуверенно пробормотал Черноклык.
Оскалив острые желтые клыки, Клуни зло рассмеялся:
- Значит, ты упал в колючий куст, который наставил тебе синяков под оба глаза, порвал ухо и перецарапал тебя всего?
Черноклык смотрел в пол. Он дважды сглотнул, прежде чем ответил упавшим голосом:
- Выходит, что так, хозяин.
В голосе Клуни зазвучала издевка:
- А потом, наверное, прилетели три крылатые свинки и каждая дала тебе по засахаренному яблочку?
- Ну да, то есть о чем это вы, хозяин?.. Ой! - Черноклык аж подпрыгнул, потому что Села с силой пнула его ногой, чтобы он замолчал.
- Эй, ты, лиса! - прорычал Клуни. - А где та особая трава, которую ты ходила искать? Села растерялась:
- Особая трава? Я…
Клуни швырнул свою кружку в Черноклыка, кружка ударилась о его нос и, отскочив в сторону, окатила пивом Черноклыка и Селу.
- Проваливайте! Убирайтесь вон, пока я не зажарил вас живьем! - заорал Клуни в ярости.
Крыса и лисица, едва не застряв в дверях, выбежали вон и поспешно захлопнули за собой дверь. Клуни откинулся на подушки и усмехнулся. Отлично! Краснозуб мертв, да и черт с ним! Краснозуб был честолюбив, а Клуни ценил честолюбие только в одном-единственном грызуне - в самом себе.
В глубине Леса Цветущих Мхов ночной ветерок слегка колебал верхушки деревьев. В безоблачном небе висела полная луна, ее бледный свет, проходя сквозь листву, покрывал землю под деревьями переливающимся ковром.
- Асмодеус, Асмодеус-с-с-с.
Освещенная мертвенным лунным светом трава шуршала и колебалась, - что может быть лучшим прикрытием, чем легкий ветер и лунный свет! Блестящие черные глаза всматривались в ночь, раздвоенный язык пробовал воздух, травинки содрогались от прикосновений длинного чешуйчатого тела.
- Асмодеус, Асмодеус-с-с-с.
Тихо шурша, неприметный, как тень, огромный аспид осматривал свои владения. Он был приучен к терпению и скрытности. Он мог часами лежать неподвижно, ожидая, когда какая-нибудь ничего не подозревающая зверюшка подойдет к нему достаточно близко. Иногда в поисках птичьих яиц или спящих в гнездах птиц он заползал на деревья. Ночная охота не всегда бывала удачной: порой звери вовремя чуяли приближение ползучего гада или его затхлый, мертвый запах. В такие неудачные ночи аспид оставался голодным. Но терпение и скрытность, терпение и скрытность - это было его девизом. У ствола сикоморы аспид наткнулся на бездыханное тело Краснозуба. Вот так сюрприз! Еще одна крыса, и не надо тратить яд и прибегать к гипнозу. Настоящая удача! Огромный змей лениво обвился вокруг мертвой крысы.
- Асмодеус, Асмодеус-с-с-с.
К чему пышные похороны? Природа и лес сами заботятся о своих мертвецах. Во всяком случае, здесь, в этом лесу, есть могильщик. Пасть аспида распахнулась в жутком подобии улыбки. Путь в вечность был открыт.
13
Матиас не работал вместе со всеми на укреплении главных ворот. Совет решил, что они с Мафусаилом могут взять себе помощника и поступать так, как сочтут нужным. Мыши Рэдволла считали, что Матиас последнее время ведет себя несколько странно, но сам он прекрасно знал, что делает. Он гулял по аббатству, а за ним на поводке вприпрыжку скакала Клюва. К здоровой ноге птицы Матиас привязал камень: не слишком тяжелый, но достаточный, чтобы она не могла взлететь или исподтишка напасть на своего тюремщика. Пленная воробьиха прыгала за мышонком, куда бы он ни пошел. Сперва Клюва бесновалась и угрожала Матиасу. Ей было мало одной смерти: она хотела убить мышонка дважды, потом раскромсать его на кусочки и сбросить с вершины самого высокого дерева на корм червям.
В ответ на ее угрозы Матиас только сильнее натягивал поводок и ускорял шаг. Если же пленница вела себя прилично, он давал ей кусочки засахаренных орехов. Вскоре его усилия начали давать свои плоды. Однажды Матиас остановился возле главных ворот передохнуть и дал воробьихе немного орехов.
- Вот так, хорошая птичка, вот и славно, - сказал он. Клюва насупилась, но орехи съела с видимым удовольствием. Мафусаил высунулся в окно и позвал мышонка:
- Зайди ко мне в келью, Матиас. И прихвати с собой эту крылатую дикарку. Едва они вошли в захламленную келью, старик вытащил какой-то пожелтевший фолиант.
- Это перевод чертежей аббатства, сделанный нашей старой знакомой, сестрой Жерменой. Кажется, я нашел здесь то, что мы ищем. Смотри.
Матиас принялся внимательно изучать чертеж, на который указал ему Мафусаил.
- Замечательно! - наконец воскликнул он. - Тебе снова удалось найти ответ, мой друг! Получается, на крышу аббатства есть ход изнутри.
Мафусаил подышал на очки и протер их тыльной стороной лапы.
- Вообще-то следует благодарить не меня, а сестру Жермену за столь скрупулезные записи, мой молодой друг. А теперь смотри, как нужно идти.
Матиас вышел от Мафусаила только через час. Клюва покорно ковыляла за ним.
- Значит, - бормотал мышонок, - нужны пять или шесть крепких веревок, крючья, молоток. Молоток обязательно. Так, еще заплечный мешок, чтобы все это сложить, запас еды и питья и засахаренные орехи для тебя, дружок.
Клюва споткнулась о свой камень и разразилась потоком крепких ругательств. Матиас подождал, когда она поднимется с земли и замолчит, и спокойно заметил:
- Однако молодой особе неприлично так выражаться!
Констанция и Амброзий Пика увидели мышонка с воробьихой издалека. Барсучиха постучала себя по лбу:
- У него чердак не в порядке.
- И на этом чердаке воробьи завелись, - хихикнул еж.
Бэзил Олень руководил отрядом, заваливавшим бревнами и землей проход за воротами. Заяц придал этому делу характер военной операции и построил зверей в цепочку - так, он считал, работа будет идти быстрее. Бэзил командовал добродушно и строго:
- Эй, ты! Четвертый с конца, ты, ты, приятель. Хватит спать, подтянись! Ты рассыпаешь уже третье ведро с землей. Сейчас я покажу тебе, как надо работать.
Мыши только улыбались и переглядывались: у шумного зайца было доброе сердце, и хотя он много кричал, но всегда - по делу.
- Нет, нет! Брат, как тебя там? Так бревна не передают. Слушай, иди-ка лучше перекуси. Ну а вы, мечтатели! Шевелитесь быстрее, пока я не завязал вам усы узлом.
Мыши старались работать на совесть. Глядя на Молчуна Сэма, они то и дело покатывались со смеху. Тот торчал за спиной зайца, подражая каждому его движению, выпячивая грудь и с важным видом расхаживая взад-вперед.
В кухне аббатства Василика заботливо завернула припасы для Матиаса в листья щавеля. Матиас, ерзая на скамейке, потянулся к засахаренному ореху, но Василика стукнула его по лапе деревянной поварешкой.
- Эти орехи для несчастной маленькой птички, не трогай, обжора, - строго сказала она. Матиас только фыркнул с досады:
- Да, несчастная птичка, как же! Послушайте, мисс, если я хотя бы на пять минут спущу ее с поводка, вскоре мы все будем убиты.
Юная мышка помогла Матиасу надеть на плечи лямки мешка; она старалась не показывать виду, как она беспокоится за него.
- Матиас, я знаю, ты все равно не скажешь мне, куда идешь, но, куда бы ты ни пошел, прошу тебя, будь осторожен.
Мышонок поправил кинжал, прицепленный к перевязи для меча. Улыбаясь, он уже стоял в дверях.
- Не беспокойся, Василика. Я поберегу себя - ради безопасности аббатства Рэдволл… и ради тебя. - С этими словами он и ушел.
На верхнем этаже главного здания аббатства, в середине коридора, почти касаясь квадратного деревянного люка в потолке, стояла стремянка. Возле стремянки Матиаса ждал Мафусаил с Клювой, как обычно, на поводке. Подойдя и задрав голову, Матиас посмотрел на люк: