- Да, товарищ, ты угадал. Что же нам теперь делать? Подождать и дать бой? Сделаем, как скажешь, Воитель.
Мартин закусил губу, его лапа сама собой потянулась к праще, висевшей у него на поясе. Но он совладал с собой.
- Нет. Мы не за этим в путь отправились. Из-за них мы только время потеряем, которого у нас и так мало. Наш долг - отыскать Саламандастрон и Вепря Бойца, чтобы он вернулся с нами и спас Страну Цветущих Мхов. Первое, чему учится настоящий воин, - это знать свой долг и выполнять приказ.
Гонф взвалил на плечи походный мешок. Динни свой и не снимал. Он уже быстро катился шаром впереди: его бархатные лапки звонко стучали по поросшему травой грунту.
- Эй, - крикнул он. - Пошевеливайтесь! До вечера нам нужно оторваться от этих дармоедов!
Трое друзей молча бежали, размеряя свой шаг и не тратя сил понапрасну. Кроме дружного топота их лап в тишине равнины раздавалась лишь песня жаворонка да стрекот кузнечиков, наслаждавшихся в траве жаркой сухой погодой. Солнце, стоявшее высоко в небе, будто огромный золотой глаз, внимательно глядело на бежавших по равнине зверьков. Преследуемые двигались вперед ровной рысцой, а преследователи рвались им вслед, стремясь догнать.
В Котире не было лазарета для раненых. Солдаты валялись в казарме, зализывая свои раны и стараясь вылечиться, кто как умел. Кладд был необычайно доволен собой. Они прогнали лесных жителей, и армия не отступила в бою - о чем же еще беспокоиться?
Он спросил о настроении Цармины у Ясеневой Ноги.
- Попробуй-ка спроси об это у НЕЕ. А вот и она. - Куница резким движением указала на лестницу.
Цармина влетела в казарму и погрозила им лапой с выпущенными когтями.
- Эй, вы двое, ко мне в комнату. Да живо!
Спорить тут не приходилось, и они пошли по лестнице, чувствуя, как душа уходит в пятки.
Фортуната вошла в комнату Цармины еще раньше них. Ее ухо, пронзенное стрелой, распухло и ужасно болело. Ясеневая Нога не смог удержаться от ядовитой шуточки:
- Хи-хи, да тебе, кажется, знахарка требуется, а, лиса?
Цармина вошла как раз вовремя, чтобы услышать эти слова.
- Еще одно такое замечание - и тебе, деревянный штырь, потребуется запасная голова! Ну, рассказывайте, что случилось с засадой в лесу?
Все трое застыли, ожидая, когда разразится буря. Ждать пришлось недолго.
Повелительница диких котов одним размашистым движением сорвала скатерть со стола. Колокольчик, тарелки, безделушки и еда с грохотом посыпались на пол.
- Ровным счетом ничего - вот какова наша военная добыча!
В бешенстве Цармина принялась метаться по комнате, опрокидывая мебель, разрывая в клочья портьеры и сгибая каминные щипцы. Ее голос превратился в сумасшедший вой:
- Я их заметила! Я! Я устроила засаду, обо всем вас предупредила, вела войско, подняла солдат в атаку и надеялась, что у вас, жалкие шуты, хватит мозгов и храбрости, чтобы вместе со мной руководить боем. И что в ответ? Ни одной стоящей мысли, ни капли поддержки!
Тело дикой кошки дрожало крупной дрожью, но неожиданно Цармина рухнула в кресло, как будто приступ гнева на время обессилил ее. Три трясущихся от ужаса зверя стояли, уставившись в пол, словно из него к ним могло явиться чудесное убедительное оправдание… А Цармина продолжала свои упреки:
- В конце концов, разве это вас касается? Вам и думать-то незачем - только приказы исполнять! Мозгами шевелить мне одной приходится. Вас ничто не взволнует, пока не кончатся запасы еды. А они не вечные, можете мне поверить! Я сама проверяла: запасы в кладовых сокращаются, с тех пор как мы утратили возможность брать дань с тех немногих зверей, что жили под нашими стенами. В этом-то и состоит сложность положения завоевателя, которому необходимо кормить армию: солдаты ничего сами добыть не могут - они способны только отнимать у тех, кто беззащитен.
Дикая кошка потянулась и с досадой пнула валявшийся на полу бокал.
- Ну что, какие будут предложения?
- Но есть ведь два пленника, которых я поймал, госпожа, - виноватым тоном заметил Кладд.
Цармина выпрямилась в кресле.
- Конечно, и это хорошо, что поймал. Ты, может, и не так глуп, как я думала. Пленники, гмм… Как думаете, какой выкуп лесные жители согласятся заплатить за двух этих ежат?
Фортуната хитро сощурилась.
- Ну, уж я-то почаще других с лесными обитателями торговалась. Это мягкосердечные, чувствительные создания, особенно когда дело касается их детенышей. Я думаю, они не поскупятся, чтобы получить их назад целыми и невредимыми.
- Невредимыми! В этом все и дело, - довольно промурлыкала Цармина. Представь себе, что лесные жители увидят, как их дети по-настоящему страдают или подвергаются опасности, - тогда мы сможем назначить выкуп, какой только пожелаем.
Трое подчиненных с облегчением заметили, что настроение их повелительницы стало менее свирепым.
Разговор этот слышало еще одно существо, но оно услышанному не обрадовалось: это был дрозд Чибб, примостившийся снаружи на краю подоконника.
Ломонос первым замедлил шаг. Постепенно он перешел на неспешный аллюр из длинных прыжков. К нему присоединился и Чернозуб, предоставив Поскребышу полную свободу нестись впереди с любой скоростью. Однако вместо этого Поскребыш остановился и оглянулся. Увидев, что пара лентяев уже уселась в траве, тяжело дыша, он презрительно скривил губы. Поскребыш выхватил кинжал и бросился назад.
- Вставайте, червяки ленивые! Вставайте! Да пошевеливайтесь же, проклятье!
Ломонос попытался схватить пробегавшего муравья.
- Да к чему это все? Они уже далеко. Нам никогда их не поймать.
Поскребыш пнул Чернозуба.
- И ты так считаешь, лентяй?
- Брось ты эту затею! Бежать ты нас больше не заставишь.
- Ах, вот как! Это бунт! Вот оно что! - Поскребыш презрительно поглядывал то на одного, то на другого солдата. - Раз так, подумайте-ка, ребята, вот о чем. Во-первых, если вы сейчас не побежите, я пырну вас кинжалом. Во-вторых, не поделюсь провизией. И в-третьих, не забудьте о докладе, который я сделаю. Нашей повелительнице наверняка будет приятно узнать о вашем дезертирстве.
Не говоря ни слова, Ломонос и Чернозуб встали и побежали снова.
Гонф бежал рысцой вместе со своими друзьями, окидывая окрестности быстрым взглядом.
- Дальше начинаются холмы, товарищи. Мы сможем залечь и притаиться где угодно. Как думаете? Ускользнем?
Мартин оглянулся назад.
- По мне, лучше не рисковать. Им нас прекрасно видно. Нет, уж лучше бежать до вечера, а потом, когда стемнеет, мы сможем найти подходящее место, чтобы спрятаться, и проведем там ночь. С тобой все в порядке, Динни?
Крот сморщил нос.
- Не люблю бегать. Хорошо еще, что я сильней, чем многие кроты. Беги, беги, Мартин. Обо мне не беспокойся!
Полуденное солнце припекало все сильнее. Птицы, поднимавшиеся вверх в потоках теплого воздуха, видели, как внизу бегут шесть маленьких зверьков преследователи и преследуемые.
Чтобы бежать было не так тоскливо, Ломонос и Чернозуб затеяли игру: они выкрикивали названия своих любимых блюд. Поскребыш бежал чуть позади, держа в лапе обнаженный кинжал - для предотвращения повторного бунта. Против воли Поскребыш все время облизывался, так как не было никакой возможности заткнуть уши и не слушать аппетитные слова, которые во всю мочь горланили хорек и горностай.
- Засахаренные каштаны и фляга холодного сидра. Ты бы с таким блюдом справился, Черный?
- Ого-го, еще как! А что бы ты сказал о форели, зажаренной в масле, да об октябрьском эле в придачу?
- Очень вкусно! А ты когда-нибудь пробовал запивать клубничным морсом булочки с ежевикой, политые теплым медом?
- Мммм… Хватит, Ломаный. Ты меня заставляешь вспоминать пир, который некогда старый господин Зеленоглаз устроил из награбленной еды в Котире. Вот времечко было! Я пил клубничный морс прямо из большой чаши. В нем плавали листья мяты и ягоды малины. Я отлично помню, как все высосал через соломинку. Гм, я тогда выпил столько, что под конец начал купаться в морсе!
- Ффу! - с отвращением выкрикнул Поскребыш. - Мне тоже пир нравился, но когда я увидел, как ты сидишь в бочке с клубничным морсом, грязный с головы до задних лап, а два мятых листа торчат у тебя из пасти, из ушей валится давленая малина, - у меня весь аппетит пропал. Даже вспоминать противно! Как бы то ни было, вам сейчас лучше заткнуть глотки и повнимательней смотреть.
Первым до холмов добежал Динни. Он бегом забрался на холм с одной стороны и скатился с другой. Мартин и Гонф последовали его примеру, и вскоре у всех троих закружилась голова. Тогда они снова принялись бежать. Тени на земле постепенно удлинялись. Гонф мало-помалу начал отставать. Он с трудом переводил дух. Его друзья остановились посмотреть, что с ним; он помахал им лапами.
- Не останавливайтесь, товарищи. Уфф! Это гораздо тяжелее, чем воровать.
Чтобы не обижать Гонфа, Мартин и Динни, не говоря ни слова, замедлили шаг, чтобы он мог бежать наравне с ними. Мартин заметил, что светлое пятно на горизонте, которое они увидели утром, было вовсе не грядой низких облаков.
- Смотри, Гонф. Это горная цепь. И горы высокие. Что ты об этом думаешь, Дин?
Молодой крот усердно косил глазами, стараясь оценить высоту гор.
- Хрршр, это точно. Я так думаю, что это те самые зубы земли, которые тянутся вверх, чтобы съесть шерстеносных овец…
- Умно сказано, товарищ Динни, - с восхищением закивал Гонф. - Точь-в-точь как говорится в стихах: "Ряд зубов земли торчит и шерсть овец кусает". Кажется, будто горы совсем близко, но не надо обманываться. Нам еще немало придется попутешествовать, прежде чем мы до них доберемся.