- Милая, у дяденьки каждая пуговица на рубахе дороже нашей бани стоит, - тихо сказала ей Зимава. - Медного котелка для каши ему не жалко.
Ротгкхон только улыбнулся в ответ: милая, наивная старина! Измеряют ценность предметов их химическим составом и сложностью форм!
Между тем даже бытовым плоттерам было абсолютно все равно, что печатать: хоть золотые пуговицы, хоть мечи с ножами, хоть котелки с жемчугами, хоть толстый плащ, имитирующий шерсть. По расходу материала, кстати, в его снаряжении самой дорогой вещью была именно епанча, не имеющая никаких украшений. Вместо нее можно было бы нашлепать несколько горстей золотых и жемчужных побрякушек. А в здешнем мире одна блестючка из мягкого желтого металла ценилась как сто натуральных плащей.
Парадокс…
- Дядя, а ты и здесь будешь на меня смотреть? - поинтересовалась Плена, хлопая изумрудными глазками.
- Буду, - кивнул вербовщик. - А ты можешь смотреть на меня…
Он прихватил копье и шагнул на улицу, уже на ходу начиная крутить боковиной около себя. Выбрал открытое место рядом с заросшим высокой полынью пепелищем и затанцевал, отбиваясь от воображаемого противника.
Что бы там ни придумывали медики, какие бы мышечные стимуляторы, релаксаторы и активаторы ни создавали - любые космонавты в полетах всегда теряют навыки и силу. Сидячая служба, переменная гравитация, много сна и мало действия. Природу не обманешь - и чтобы вернуть навыки и восстановить активность тела Ротгкхону требовалось несколько дней напряженных тренировок.
Поэтому, не жалея сил и времени, он садился и поднимался, прыгал, кувыркался - не переставая при этом удерживать вокруг себя плотную защитную стену из рассекающего воздух клинка.
Селяне поглядывали на это действо издалека и наверняка делали для себя верные выводы по поводу доступности золотых гривен и пуговиц нежданного гостя. Плена же радостно запрыгала, захлопала в ладоши:
- Дяденька меня научит?! - Она кинулась к вербовщику, и он вынужденно остановился.
- Осторожнее, зацеплю!
- Дай! - потребовала она.
Ротгкхон хмыкнул, вложил ратовище копья ей в руку - и тяжесть оружия тут же оттянула девчоночью руку до земли.
- Дядя обманул, - заплакала Плена, бросив боковину на землю. - Дядя плохой!
Она кинулась к сестре и обняла ее за талию, плаксиво жалуясь. Та стала поглаживать несчастную по голове, следя за водой в котелке. Чаруша сидела у обложенного камнями очага на корточках и старательно подпихивала хворост в пламя. Пожалуй даже, девочки следили не за водой, а любовались невиданным сокровищем, нежданно попавшим в руки. Медный котелок по здешним меркам был редкостным достоянием.
- Кипит!!! - громко сообщила Зимава.
- Снимай! Сейчас контейнер принесу…
Разумеется, в полевых условиях вербовщику следовало использовать местные продукты. Но прежде, чем использовать, их нужно было найти, а потому на первое время Ротгкхон прихватил с собою сублимированную белковую смесь, что разводится горячей пресной водой в соотношении один к восьми.
Разумеется, вычислять пропорции вербовщик не стал - бухнул на глазок несколько ложек, хорошенько размешал, давая продукту пропитаться жидкостью, а когда от того запахло витаминизированной пастой, первым зачерпнул солидную пайку коричневого паштета.
- Готово, - растерев пищу по нёбу, решил он. - Налетай!
Девочки, не дожидаясь повторного приглашения, быстро заработали ложками. Вербовщик, несколько удивленный такой торопливостью, откушал всего немного и обратил внимание, что Зимава к котелку не тянется вовсе:
- А ты чего дожидаешься? - не понял он. - Тут, похоже, зевать нельзя!
- Мы-то уже кушали, - разворошила догорающий хворост девушка. - А они - еще нет. Схожу к роднику за водой, а то в кадке совсем пусто.
- То был завтрак, Зимава, - не понял Ротгкхон. - А это обед.
- Ну-у… - Девушка не стала вдаваться в подробности, а просто взяла от бани коромысло, две бадейки из стянутых кожаным кольцом деревянных реек и отправилась вниз по склону.
- Понятно… - Вербовщик по здешнему правилу тщательно облизал ложку и спрятал в специальный поясной чехольчик.
Этот туземный обычай, в отличие от многих иных, ему сразу понравился: когда своя ложка всегда с собой и ешь только ею - меньше шансов подцепить заразу, коли с чужаками из одного котла хлебаешь.
Девочки, правда, по микрофлоре были чисты - две из сестер совершенно точно, аварийный комплект антибиотиков и вирусоподавителей на модуле имелся. Но все равно - зачем рисковать понапрасну?
- Ой, как это было вкусно! - Младшие уже успели добить весь паштет, и Чаруша, пока ее сестра вылизывала котелок, старательно приводила в порядок свой деревянный черпачок. - Мы теперь всегда так вкусно кушать будем, дядя Лесослав?
- Всегда, - согласно кивнул вербовщик.
Плена, покончив с котлом, оставила его на траве, кинулась к нему, обняла, прижавшись ухом к животу:
- Ты хороший, дядя Лесослав! Жалко, Зимава, а не я тебя нашла!
- Ничего страшного. Мы все равно будем вместе, - похлопал ее по спине вербовщик.
- Ой, дядя Стражибор! - У Чаруши вдруг округлились глаза, и она шмыгнула за баню. Плена на предупреждение никак не отреагировала. Она, похоже, вообще ничего не боялась. Не умела…
- Мир сему дому! - громко поздоровался с дороги невысокий розовощекий толстячок со взъерошенной бородой и густыми курчавыми усами. Голову гостю укрывала матерчатая шапочка, расшитая непонятными рунами, одет же он был в длинный бесформенный балахон.
Впрочем, в разгар буднего дня в деревне все выглядели одинаково. Дармоедов здесь не обитало, от зари и до заката работали все. Даже волхвы - а это, как понял вербовщик, был именно он.
- Здоровья тебе, мил человек, - кивнул в ответ Ротгкхон. - Никак, от пашни оторвали?
- Да какая пашня, когда хлеба скоро колоситься начнут? - рассмеялся толстяк, отмахиваясь от мух длинным прутом. - А вот крышу у сарайчика доделать не дали, твоя правда. Закончить сие дело надобно, пока дожди не начались. Похвист - он паренек переменчивый. Сегодня спит, завтра грозу надует. А ты, стало быть, тот самый чужеземец и есть, коего Зимава в лесу подобрала?
- Можешь называть меня Лесославом, мудрый человек, - освободившись от цепких объятий Плены, подошел ближе к гостю вербовщик. - Мыслю, не верит никто, что в чащах ваших живого путника встретить можно? Селяне проверить послали, не оборотень ли я часом?
- Больше к мороку склоняются, - не стал отрицать очевидного волхв. - Да токмо Карачун иной раз такие хитрые порождения засылать к смертным придумывает, что обычному пахарю и в голову не придет. Сказывают, големы земляные в Муром заглядывали. Чудища соломенные полуденница сотворить способна, русалки же иные от девок столь неотличны, что на них мужики даже женятся и детей заводят.
- Суровый дядька ваш Карачун. Однако казалось мне, он только зимой так лихо хозяйничает?
- Зимой у него праздник, Лесослав, - покачал головой волхв. - А начудить он в любой день способен. Особливо в ночь.
- И как же вы с ним боретесь, мудрый человек, коли его власти в любой день и час хватает?
- Добром, чужеземец, добром, - покивал волхв. - Идол его в святилище нашем наравне с прочими стоит. Подарки ему носим, яствами угощаем, Чернобогом ласково называем. Глядишь, вредить и перестает. Что же мы через порог беседуем, чужеземец? Выходи ко мне, сделай милость.
Ротгкхон не очень понял, о каком пороге говорит гость, но все же шагнул из покосившейся калитки на пыльную дорогу.
- Для несчастного, что много дней в чаще плутал, выглядишь ты зело довольным, - склонив голову набок, обошел его Стражибор. Опущенный прут, волочась следом, очертил по пыли полный круг. - Не исхудал, не обтрепался.
- А чего мне худеть? Огниво и подстилка с собой, еды в лесу в достатке, сквозь буреломы не ломился. Одно плохо, друзей своих потерял. Теперича ждать придется, пока назад поплывут.
- Из каких же ты краев будешь, Лесослав? Каким богам вы молитесь, кому службу несете? - Волхв, небрежно, словно балуясь, нарисовал возле края замкнутого кольца одну руну, другую. Третью…
Ротгкхон сделал вид, что не замечает этой наивной хитрости и ответил:
- Служим мы великому собирателю, повелителю миров. - Понятия "империи" в русском языке, увы, не имелось, а пересказывать его смысл вербовщик счел слишком долгим занятием. - Молимся же мы девяти друидам, что разошлись в начале творения во все концы Вселенной нести смертным свет истины.
- Вот как? - Волхв так заинтересовался, что даже перестал выписывать защитные символы. - Что же это за друиды такие великие?
- Верим мы, - ответил Ротгкхон, - что, сотворив Вселенную, создатель собрался обучить детей своих, наделенных искрой разума, любви, совести и мудрости, воспитать равными себе, дабы не испытывать более горького одиночества. Однако же миров обитаемых оказалось так много, что попасть сразу во все не смог даже он. И тогда создатель разделился на девять сущностей, дабы донести до каждого хотя бы часть своей любви и знания. В каждом из миров пришедшего к ним друида считают богом, но на самом деле высшую истину можно познать, только объединив в единое целое все девять мудростей. Искать новых друидов, новые учения, есть священный долг каждого приверженца нашей веры. Смысл нашего служения.
- Ты пришел к нам искать одного из друидов?
- Это было бы огромным счастьем, Стражибор. Но, мне кажется, вы следуете учению третьего друида.
- Откуда ты знаешь мое имя? - встрепенулся волхв.
- Девочки назвали.
- А-а… - Толстяк вернулся к начертанию рун. - И многих друидов вы успели найти?