- Ты кто? - пропищал он, выставляя перед собой кинжал.
- Пусссть он сначала скажет, кто он такой, моя прелесссть, - прошипел Голлум. У него была такая манера - разговаривая, обращаться только к себе, словно никого другого и вовсе не существовало. Бильбо повезло, что Голлум был не слишком голоден: как следует проголодавшись, тот сперва душил свою жертву, а уж потом начинал задавать вопросы.
- Бильбо Торбинс, к вашим услугам. Я потерял гномов и мага, сбился с дороги, заблудился, не знаю, куда попал, да и знать не желаю - мне бы только выбраться отсюда!..
- А что это у него в руке, моя прелесссть? - полюбопытствовал Голлум, неодобрительно поглядывая на меч.
- Клинок из Гондолина, - ответил хоббит.
- Шшш... - Голлум сделался ужасно вежливым. - Может, поболтаем с ним, моя прелесссть? Может, он любит загадки и сыграет с нами?
Дружелюбие Голлума было притворным - он всего лишь тянул время, надеясь вызнать, давно ли Бильбо отбился от своих спутников и умеет ли драться мечом. А игра в загадки была единственным развлечением Голлума - он играл в нее еще со своими друзьями, в те времена, когда были у него друзья, когда он еще не боялся света и жил не под землей.
- Конечно, сыграет. - Бильбо тоже решил не торопить события. Кто ее знает, эту тварь: откажешься, а она обидится и накинется... - Вы первый, - прибавил он, ибо с ходу на ум загадки не шли.
Голлум прошипел:
Из земли торчит лес
Выше всех древес,
Поднялся до небес,
А сам не растет.
Что такое?
- Ну, это легко, - сказал Бильбо. - Гора, конечно.
- Он говорит "легко", моя прелесссть? - злобно прошипел Голлум. - Ладно, ладно. Мы с ним договоримся. Если прелесссть спросит, а он не ответит, мы его съедим, моя прелесссть. А если он спросит и мы не ответим, тогда... Чего он хочет, моя прелесссть? Тогда мы покажем ему выход.
- Идет, - согласился хоббит. Трудные загадки никак не вспоминались, а простые тут не годились - иначе не успеешь опомниться, как сожрут.
Тридцать белых жеребят
из красной норы:
едят - копытами стучат,
а все съедят - стоят, молчат.
Что такое?
Вот что он загадал, ничего другого в голову не пришло. Загадка была старой, и Голлум без труда нашел ответ.
- Сстарье, сстарье! - прошипел он. - Это зубы, моя прелесссть, но у нас их только шесссть. - И загадал свою загадку:
Без голоса ревет,
Без крыльев летит,
Без зубов грызет,
Без языка говорит.
- Сейчас, сейчас, - пробормотал Бильбо. Что-то подобное он когда-то уже слышал... - А, ветер! - Хоббит так обрадовался, что сразу вспомнил загадку потруднее. "Вот тебе, чудище подземное", - подумал он.
На синем лике око,
И на зеленом - око.
И то и это око
Глядятся око в око.
Но это низко око,
А то - высоко око.
- Шшш... - Голлум слишком долго прожил под землей, чтобы с ходу найти ответ. Но Бильбо рано возликовал. В Голлуме пробудилась память о тех днях, немыслимо, безмерно давних днях, когда он жил со своей бабушкой в норе на берегу реки. - Шшш, моя прелесссть. Это сссолнце, гадкое сссолнце и цветы.
Воспоминания его разозлили. И не удивительно - кому приятно вспоминать о том, как хорошо жилось раньше, о днях менее одиноких, менее темных и промозглых? Вдобавок Голлум почувствовал, что уже проголодался. И он решил загадать загадку позаковыристее.
Это неслышимо, это незримо,
Это нечуемо, неощутимо;
Это над звездами и под землей,
И в каждом доме, коль дом пустой;
В начале было, в конце придет -
Жизнь завершит и веселье убьет.
К великой досаде Голлума Бильбо не замедлил с ответом.
- Темнота, - сказал он, даже не почесав в затылке, и загадал сам:
Нет у шкатулки ни крышки, ни дна,
А все же золотом полна.
На взгляд Бильбо, загадка была совсем простенькой, даром что он ее слегка изменил. Но для Голлума она оказалась крепким орешком. Тот долго шипел и кряхтел, что-то шептал себе под нос, но не отвечал.
Бильбо решил его поторопить:
- Ну? Если ваше шипение означает, что ответ - кипящая вода в котелке, то вы ошибаетесь.
- Пусссть он потерпит, моя прелесссть, пусссть потерпит.
- Ладно, - согласился Бильбо и некоторое время ждал, а потом спросил: - Ну как, вы готовы?
Голлум неожиданно для себя вспомнил, как разорял птичьи гнезда, как потом усаживался на берегу и учил бабушку высасывать из скорлупы содержимое...
- Яйца! - воскликнул он. - Птичьи яйца!
Настала его очередь загадывать.
Не дышит, а живет,
Не хочет, а пьет,
Холодней, чем лед,
Кольчуга на теле,
А на самом деле -
Что это?
Он тоже полагал свою загадку пустяковой, ибо ежедневно питался тем, о чем спрашивал. Но ничего потруднее он припомнить не смог - так озадачил его последний вопрос Бильбо. А бедный хоббит призадумался - ведь для него вода и все, что с ней связано, были не то чтобы тайной тайностью, но чем-то таким, с чем он мало был знаком. Вы, я полагаю, уже догадались - но вам-то легко соображать, ваши мысли не мутит страх очутиться в брюхе злобной твари с глазами-плошками. Бильбо кашлянул раз-другой, но и это не помогло.
Немного подождав, Голлум довольно зашипел:
- А он вкусссный, моя прелесссть? Точно, вкус-ссный и ссочный. И на зубках хрусстит...
- Погодите, - взмолился несчастный хоббит. - Так нечестно. Я вас вон сколько ждал!
- Пусссть поторопитсся, пусссть поторопитсся. - Голлум полез вон из лодки. Но едва его лапы окунулись в озеро, как из воды выпрыгнула рыбка и упала на ногу Бильбо.
- Ой! - вырвалось у хоббита. - Холодная какая! - И тут до него дошло. - Рыба, рыба! - крикнул он. - Это рыба!
Голлум разочарованно вздохнул, но времени на переживания у него не было - Бильбо загадал свою загадку:
- Без ног лежит на одной ноге, две ноги сидят рядом на трех, а четыре ноги кое-что получили.
Хоббит второпях не сообразил, что загадка не слишком подходящая. В другой раз Голлум, возможно, и задумался бы. А так он легко догадался, что "без ног" - это рыба; дальше вообще было просто. Ответ гласил: "Рыба на маленьком столике, за столом сидит на табурете человек, а кошка рядом грызет косточки". Угадав, Голлум решил, видимо, что пришла пора загадать что-нибудь этакое и прошипел:
На свете есть, кто может съесть
Все, что на свете ни на есть,
Все, что живет и что цветет,
Сгрызет железо, сталь сжует,
Пожрет и короля, и двор,
И город, и вершины гор.
Бильбо погрузился в размышления, стал припоминать всех великанов и людоедов, о которых когда-либо слышал. Нет, ни в преданиях, ни в сказках ни о ком таком не упоминалось... Ответ был где-то поблизости, но никак не приходил. Хоббит очень испугался, а страх - плохой советчик. Голлум вновь выбрался из лодки и, шлепая по воде, направился к берегу. Бильбо с ужасом смотрел на него. Язык словно присох к нёбу. Хоббиту хотелось крикнуть: "Не спеши! Дай мне время!", но все, что он сумел, - это прохрипеть:
- Время! Время!
Бильбо спасла простая удача. Время и было правильным ответом. Голлум рассердился настолько, что не стал возвращаться в лодку. Он уселся на берегу неподалеку от хоббита. Соседство было не из самых приятных, Бильбо бросило в дрожь.
- Пусссть он спросит нас, моя прелесссть, да, пусссть спросит. Посследний раз, да, да.
Пока рядом сидела эта жуткая тварь, которая мало того что приставала с вопросами, так еще пихалась и щипалась, в голову ничего не приходило и не могло прийти. Бильбо чесал в затылке, потирал подбородок, но все было бесполезно.
- Пусссть он спроссит насс, пусссть спроссит, - настаивал Голлум.
Бильбо одной рукой стиснул свой меч, а другую сунул в карман. И вдруг нащупал кольцо, которое нашел в пещере и о котором совсем забыл.
- Что это у меня в кармане? - подумал он вслух. Голлум решил, что это загадка, и ужасно возмутился.
- Нечессстно, нечессстно! - зашипел он. - Так нечессстно, моя прелесссть! Откуда нам знать, что там у него в карманах?
Однако Бильбо решил не отступать - все равно другой загадки у него не было.
- Так что у меня в кармане? - повторил он.
- Шшш, - отозвался Голлум. - Пусссть он даст нам три попытки, моя прелесссть, три попытки.
- Ладно, - согласился хоббит.
- У него там руки, - сказал Голлум.
- А вот и нет, - возразил Бильбо, который, на свое счастье, успел вынуть руку из кармана. - Давайте дальше.
- Шшш... - Голлум явно забеспокоился. Он стал припоминать все, что хранил в своих карманах, - рыбьи косточки, зубы гоблинов, ракушки, крыло летучей мыши, острый камень - точить клыки - и прочую дрянь. Потом попытался вспомнить, что находил в карманах у других.
- Нож? - сказал он наконец.
- Неправильно, - ответил Бильбо. Вообще-то он всегда носил с собой ножик, но совсем недавно потерял его. - Последняя попытка.
Голлум словно лишился ума. Он шипел и плевался, раскачивался вперед-назад, стучал лапами по камням, вертелся, дергался, корчился, но никак не решался дать ответ.