По моим прикидкам получается, что на каждого гридня должно быть ещё 6-8 человек, которые его обслуживают и обеспечивают. Одного я уже видел -- отрок. Оруженосец. Наверняка есть и второй -- конюх. Остальные -- более массового применения. Прачки, кухарки, кузнецы, оружейники, портные, сапожники, коновалы, седельщики, кожемяки... Если князь киевский выставляет семь сотен дружины, то обслуги должно быть под пять тысяч. Десятая часть населения самого большого города страны. Ну-ка прикиньте: двадцатимиллионная Москва. И после каждых выборов - два миллиона - "кыш". Не считая членов их семей. А на их место - новые.
Понятно, что часть обслуги можно на месте найти. Но это в большом городе. А в небольшом? Там просто таких мастеров нет. Я даже не о чисто оружейных делах говорю. "Кузнец местный -- негожий. Княжьего коня заковал". "Заковал" - это не про кандалы и оковы, это про "подкову поставить". А княжий конь... А такому коню цена... Просто для сравнения: кавалергарды шли в атаку под Аустерлицем на своих собственных строевых конях. На сорокатысячных жеребцах. При нормальной цене крепостной девки в то время -- от 20 до 50 рублей.
Вот местный негожий кузнец "коня заковал". И что теперь? Можно этого кузнеца-неумеху в клочья порвать. Но коня-то...
И не только о мастерстве речь. А безопасность? Пусти негожего навозокидателя на подворье, а он его запалит с пьяных глаз. Здесь же всё деревянное. "Терем -- костёр поставленный" - это не я придумал. А у владетелей всегда ещё и политика. В формате -- а не травануть ли врага? С помощью его собственных слуг. У русских князей ещё отдельная статья -- язычники. Прикинется хорошим, проберётся в терем, да и перережет княжичам горло. Во славу своего Перуна или Велеса. В последние полвека с этим полегчало, а то совсем тревожно было. "Мы и спим на топоре". Нет, лучше уж дороже, а своё, проверенное.
"Всё своё -- вожу с собой" - это не лозунг древнегреческого философа, это норма жизни русского князя.
Кроме военной силы есть ещё и гражданские чиновники: мытники, вирники... Есть ещё куча народу, которые вроде бы чисто княжии, дворовые. А по сути уже государственные. Главный конюший -- это не главный конюх, это главный командир дружины. У французов называется "маршал". А стольник, у франков - "сенешаль", ведёт дела судебные.... У них своя обслуга. Которую тоже надо за собой таскать. И всё это княжье стадо нужно кормить, нужно дать место. Включая те же покосы. Они врастают, вступают с местными в разные отношения. И интимные, и хозяйственные. И среди всего этого табора из людей, коней, попов, соколов, барахла... детский дом имени данного конкретного князя. "Кузница кадров" конкретного рюриковича. Помесь роддома, приюта и профессионально-технического.
У нас тут "Русь Святая", а не "Спарта Древняя". Спартанцы новорождённых детей приносили старцам своим. И те, если новорожденный ребёнок выглядел слабым, не так кричал, не по стандарту сосал, не по обычаю пукал -- кидали дитё в глубокое ущелье, диким зверям на ужин. У нас не так. Раз прислугой рождён и сразу не помер, то господин и на попа расщедрится -- окрестить. И потом. Но на каждом этапе идет выбраковка. Самых сильных возьмут в "детские", потом в отроки, потом в гридни. А остальных? Кто по-толковее -- в прислугу. А прочих -- на торг. Каждый раз, когда князь перебирается на новый стол, среди детей и подростков проводят отсев. Успел вырасти настолько, что можешь себя показать -- берём с собой. Нет -- в ошейник и к гречникам. А там, в Феодосии, торг идет непрерывно, на славянских рабёнышей, беленьких, терпеливых, выносливых -- спрос есть всегда.
При переходе на новый удел княжий двор "худеет": что не нужно - продают или бросают. Перевоз-то дорог. "За морем телушка -- полушка, да рупь -- перевоз". Берут лучших. "Количество билетов строго ограничено". А кто у нас лучший?
-- Федька, друган твой, который быстрее всех бегает, где?
-- - Дык поносит его. Третий день.
-- Ладно, ждать не будем. А Петька чего морду не кажет?
-- Дык он любимую княгинину служанку за сиськи дёргал. Она-то ему морду и расцарапала.
-- Лады. Петьке -- плетей, обоих -- на торг, ты - к княжему стремени. Выступаем.
Такие интриги закручиваются, с такими "подставами"... С самого детства. И потихоньку собирается-формируется очередная молодёжная банда имени очередного княжича. Княжич вырастет -- своих сверстников в "ближники" возьмёт. Отцовых советников-помощников... более-менее тотально, более-менее вежливо отправит в "за печку". "Отцы и дети" разворачиваются в княжеских домах при каждой смене главы дома. И будет безродный ложкомойкин сынок -- воеводой из первейших, будут ему родовитые из "земских" в землю кланяться. Может, и сам в бояре выйдет, начало своему собственному боярскому дому положит. Но -- нужно удержаться возле княжича. Любой ценой. Как следствие - сволочизм с "младых ногтей". Просто как способ выживания ребёнка в данных социально-экономических условиях. Получается идеальный защитник "веры, царя и отечества". Идеальный, потому что все остальные -- ему волки. "Разделяй и властвуй". Мудрость не русская, но на Руси постоянно применяемая. Про этнические дивизии в Советской Армии никогда не слышали? А про бойню в Новочеркасске?
Но проблема у таких ребят та же, что и у древних спартанцев -- потолок низкий. Когда смолоду идет отбраковка по физическим параметрам -- мозгов образуется мало. И в социуме, и в индивидууме. В Афинах -- философы, историки, драматурги, скульпторы... Стаями ходят. А в Спарте -- царь Леонид да Ксенофонт. Впрочем, последний -- родился и вырос в Афинах.
Перуну повезло -- он при Мономаховой дружине родился, все встряски-перетряски пережил, гриднем стал. Вскоре и десятника получил. И всё -- потолок. Как часто бывает при повышениях по службе -- сперва радость, надежды, потом обуза, рутина. А как меняется характер у "господ офицеров" в такой ситуации... Куприна с Гаршином не читывали? Запойное пьянство -- не самый тяжёлый вариант. От тоски ждёшь войну как невесту молодую. На Руси после смерти сына Мономахова - Мстислава Великого началась междоусобица. Но Перуну было уже под сорок -- поздновато для повышения. Что чувствует строевой офицер, когда его по возрасту повышением обходят... "Есть страшное слово: "никогда". Но есть ещё более страшное слово: "поздно".
Перун дослужил до положенных 55. Дальше - судьба отставника-янычара. Не семьи, ни детей. Старые раны по всему телу, память о былых победах, о себе -- молодом, сильном, "яром". И -- надельная грамотка в зубы. Без привычки, без навыка к крестьянскому труду. Но с твёрдой уверенностью, что все неслужившие - "дерьмо жидкое", все проблемы можно решить ударом типа "падающий сокол" в голову, или, на худой конец, с помощью "кричащих ягодиц". Верный воин русского князя. Верный -- до костей. Сказать: "до мозга костей" не могу ввиду наличия сильного сомнения в присутствии...
Разговор у нас с ним сразу пошёл наперекосяк. Точнее, и разговора не было. На мой вежливый поклон и "здрав будь, добрый человек"... будто и не было ничего. Взглядом мазнул и дальше пошёл. Только уже с крыльца, через плечо:
-- Эй ты, как тебя, старшего позови.
"Здесь ты -- никто, и звать тебя -- никак. И место твоё -- у параши". Странно, на Руси же с гостями вежливы. Или про моё изгнание узнал, или про шалости слышал? В чем причина-то?
Причина оказалась простая, на мне прямо написанная. Я как-то среди своих об этом забываю. А зря. Неполовозрелый малолетка не имеет права быть наблюдаем и различаем в информационном пространстве "мужа доброго". А я постоянно забываю об этом. И о том, что переубеждение производится кровью. Пока -- только переубеждаемого. Непрерывно и неизбежно. Из всего народа, с которым я в этой "Святой Руси" сталкивался, пожалуй, только Яков да ещё Спирька, хоть и не с первого раза, но что-то такое уловили. Без мордобоя или других... больно привходящих.
Когда мои поднялись, да со сна умылись... Опять заморочка: зовут в избу. По обычаю нужно, чтобы три раза позвали. Первый раз поблагодарить, отказаться и на крыльце сеть. Второй раз снова поблагодарить, отказаться и в сенях сесть. Третий раз поблагодарить, согласиться и у порога сесть. А вот когда ещё раз позовут да за столом место укажут, тогда можно на краешке лавки устроиться. Щей похлебать из общей миски в очередь, держа ломоть хлеба под ложкой, которую через пол-стола к себе несёшь. И -- никаких разговоров, а то -- ложкой по лбу. "Когда я ем -- я глух и нем". Дождаться, пока хозяин свою ложку положит да опояску распустит. Подождать, пока хозяин ритуальные вопросы проведёт. Насчёт погоды: "экие ныне дожди идут. А вот в прошлом годе...- В прошлом-то -- да, а вот когда Долгорукого упокоили... тады, поди, суше было".
Хозяин обязательно спросит насчёт "здоров ли твой скот? А баба?". Отвечать надлежит с подробностями, развёрнуто. В зависимости от настроения, хозяин может провести лекционный час. Например, на тему: "Молодёжь ныне негожая. Даже и на бабу лазать не умеют. А вот в наше время...". За все высказанные советы следует искренне и длинно благодарить...
Как-то я не понимаю попаданцев -- или это у них чего-то со слухом, или - у меня. Каждое патриархальное общество имеет набор ритуалов. И оно их исполняет. Непрерывно, по каждому поводу. Вот нормальный русский ритуал приёма гостя -- разговор по делу начинается через час-полтора. Это не родственники, не праздник, не какое-нибудь важное мероприятие. Это просто "в гости зашли". Полтора часа собственной жизни на каждое "здрасьте" - это что, для всех попаданцев нормально? Местным -- да, нормально. Они слово "час" знают, а вот что в нем 60 минут -- нет. И не хотят: время определяется по солнышку, рабочее -- состоит из двух частей: до обеда и после. Фраза: "Я жду вас в десять ноль пять" - не только не воспринимается, но и даже не думается.