Да, на днях она учудила: наломав черемухового цвета, обложила меня им, пока я спал. У меня потом полдня голова болела, и еще неделю народ потом надо мной хохотал, называя принцессой - у них тут была сказка вроде нашей про спящую красавицу, только вместо хрустального гроба был волшебный, вечно цветущий луг.
- Да! - Она интенсивно закивала, улыбаясь мне. - Уна, спля плинцесса!
- Да-да. - Я поспешно перебил Ви, заслышав смешки старушки, которая явно была в курсе тех событий. - Так вот, Ви. Черемуху надо, как бабушка Априя, в кувшинчик сложить. Тогда получится вот такая водичка, ей ранки промываешь, и тогда ранки не гноятся. Тебе понятно?
Та вновь кивнула, уже без подсказок обрабатывая знахарской настойкой мои руки, при этом что-то воркуя на своей детской тарабарщине, уже полностью успокоившись и, похоже, находя это действие забавным.
- Вот так, молодец, девочка, - подбадривал я ее. - Умница. Все, а теперь, видишь, бабушка ножик принесла? Им нужно аккуратненько срезать вот эти "ошметки" кожицы по краям.
- Уна, бо! - Она испуганно встрепенулась.
- Ну что ты, маленькая, совсем не "бо"! - Я старался говорить мягко, чтоб не напугать ее. - Мы можем ее оставить, ничего страшного, только тогда под ней будет всегда мокреть и будет долго заживать.
Подключилась Априя, также давая советы на пару со мной, девочка, боязливо каждый раз вздрагивая, провела первую операцию в своей жизни. Маленькая заноза упрямо не слезала с меня, целиком и полностью оккупировав мои колени и не отпуская руки.
- Фух! - на пару с Априей выдохнули мы.
- Теперь все, заматывай и тащи свою принцессу домой! - сказала знахарка, подмигнув мне. - Умотали вы меня, детки, старую! И еще - у девочки талант, спокойная, непугливая. Ты, Уна, позови, как будешь в деревне, ко мне ее отца, хочу девочке ремесло передать.
* * *
Вот так мне прибавилось головной боли. Казалось бы, простая просьба знахарки, а столько хлопот мне. Априя быстро договорилась с родителями Ви, а вот с упрямой малявкой кто будет договариваться? Ага, правильно, Уна, ему-то делать как раз нечего после утренней кормежки скота, проверки рыболовных корзин, работ в поле и на грибной ферме.
Всем, конечно, было смешно, всем весело, а у меня послеобеденный сон накрылся медным тазом.
Эта мелкая заноза устроила целый концерт с заламыванием рук, слезами и криками - вынь да положь ей Уну.
Ее вроде бы даже отец выпорол хворостинкой, а она, бестия, с дому тикать и - куда бы вы думали? Под мою кровать спряталась.
В общем, решили, что я буду отводить Ви к Априи и сидеть с ней там, пока она не привыкнет к старушке. Тут уже я попытался взбрыкнуть, но, увы, вынужден был срочно ретироваться, когда дед намекнул на стимуляцию моего нижнего полушария палкой. Знахарь в деревне человек уважаемый, а уж если Априя еще и ученицу себе пожелала, то деревня в лепешку разобьется, но ученица будет.
Вернувшись с дедом после проверки самоловов, быстро перекусил и сбегал к колодцу умыться. Через полчаса, взяв за ручку прыгающую от счастья девочку, направился к дому Априи, рассеянно кивая детскому лепету и периодически машинально поддакивая ее вопросам. Дни наступили уже по-летнему теплые, деревья и кусты отцвели весенним цветом, поле с горем пополам засеяли, и жизнь дала немного расслабиться, выделяя мне иногда минуты, часы, а порой и целые дни покоя и сладкого ничегонеделанья.
Дошли быстро, задерживаться не стали, так как сегодня вместе со знахаркой собрались в лес, травы собирать да постигать науку.
Еле заметная тропинка быстро уводила нас прочь от деревушки, пели и щебетали птички и маленькие девочки, хихикали и загадочно улыбались бабушки, все были такими милыми, что даже я не ворчал, шагая легко, вдыхая полной грудью сытный и такой терпкий воздух леса.
После весеннего буйства природы лес щедро одарил нас, дав буквально за каких-то два с половиной часа богатый сбор трав, которые мы увязали в заплечный мешок, врученный мне, ибо такова участь всех мужчин - таскать тяжести за слабым полом.
- Давайте, детки, посидим. - Априя устало примостилась на поваленное дерево. - Тяжело мне за вами угнаться.
Скинув с плеч мешок, сел рядом с ней, наблюдая с бабкой за неугомонным маленьким торнадо, носящимся по "куширям" со щенячьим азартом и приносящим периодически пред наши умудренные опытом очи свои изыски.
- Белоцвет, - называла бабка поднесенную девочкой травку. - По лету бесполезен, в начале весны можно корень его выкопать и запарить от мук, испытываемых животом.
- Это еще что за нежности? - возмутился я всунутой мне в волосы ромашке. - Хотя стой, мелкая! Стой спокойно, кому говорю? Это ромашка, ее, если как чай заварить, можно пить как закрепляющее при диарее или для снятия метеоризмов. Еще ей женщины голову моют.
- Что такое дирея? - спросила бабка, удивленно раскрыв глаза. - И что за страшные ризьмы снять может и зачем ей голову мыть?
- Агась! - Тут же запрыгала девочка, умудрившись всунуть мне в волосы еще с пяток цветочков.
- Ну… - протянул я, собираясь с мыслями. - Диарея - это когда, эм-м-м-м… ну жиденько когда с попы льется, а метеоризм - это когда к первому еще и со звуком.
- Фу на тебя, - махнула Априя в мою сторону рукой.
- Фу тя! - тут же поддержала Ви знахарку.
- А ты, мелкая, не фукай, а запоминай, - серьезным тоном, пригрозив пальцем, продолжил я. - Ромашка разная бывает, и пользуют ее по-разному. Я уже сказал, от каких недугов помогает, а теперь скажу еще, что девушки ей голову моют, от нее волос сальным и свалявшимся не становится долго, и кожу протирать хорошо, зуд там снять али царапины ноют.
Так мы и учились, причем, говоря "мы", я имею в виду всех троих. Ви узнавала все обо всем, а мы с Априей то и дело пополняли свои знания, выдавая то один, то другой что-то про какую-либо из принесенных девочкой травинок.
Время далеко за полдень, солнышко прошло зенит, взяв прицел на еще пока нескорый, но такой неизбежный закат. На скорую руку перекусили нехитрой снедью, вновь отправляясь в путь, но уже обратный.
- Уна, ты странный мальчик, - в очередной раз завела свои речи Априя, плетясь следом за мной. - Скажи, откуда ты все это знаешь?
- Уна, ой! - пролетела мимо неугомонная Ви.
- Магия, бабушка, знания вроде сами собой выскакивают из меня, - в очередной раз стал врать напропалую я. А что? Удобно. Можно любую ахинею нести, а потом, закатив глаза, пощелкать пальцами и, загадочно наморщив лоб, произнести: "Магия!"
Народ здесь непуганый, дикий, до сих пор верит во всю эту белиберду, время здесь застыло где-то на уровне Средневековья, не всякий крестьянин знает, что такое плуг, в чем мне удалось самолично убедиться, чуть ли не по плечи стерев руки о лопату. Главное, как я понял, не переусердствовать, а то мало ли - вдруг объявят меня каким убивцем да сожгут на костре в лучших традициях святой нашей матушки инквизиции.
Первозданный чистый мир, незамутненный вседозволенностью цивилизации, ее распутностью и семимильным шагом железного сапога мануфактур и заводов, так страшно попирающих в мое время природу.
Хотя минусов тоже масса. Для тех, кто попробует оспорить, у меня есть жесткий аргумент, бьющий все их козыри. Думаете: медицина? Образование? Не-а. Это туалетная бумага. Поверьте мне, естествоиспытателю, только ради нее стоит вырубить к чертовой матери все эти леса! И плевать мне на всех белочек и бурундуков, так как их, так сказать, к делу не пристроишь.
- Мир вам и вашему дому, люди! - Вдруг вывел меня из мыслей тягучий голос выскользнувшего на тропу из тени деревьев человека. - Если путь свой держите в селение, именуемое родом человеческим Дальним, то о беде хочу вас предупредить!
- Ольф! - пискнула восторженно маленькая Ви.
- Господин эльф! - поклонилась старая знахарка незнакомцу.
- Ну не… себе! - воскликнул я, роняя отвалившуюся до земли от удивления челюсть и выпуская из рук мешок с травами.