Он выбежал на улицу и увидел, что ворота внутренней цитадели открыты и бой идет перед ними. Кругом валялись вперемешку трупы людей, орков и коней. Ноги скользили в кровавых лужах. Даршак приложил к губам боевой рог и дунул что было сил, чтобы дать своим воинам знать, что он здесь, с ними. Несколько лиц обратились к нему, на них отразилось изумление, непонимающие взгляды скользнули на сияющие руки, а потом герцог увидел, как удивление сменилось радостью. Он поднял меч и бросился в бой, чувствуя, что может сокрушить любого врага. И орки разлетались от него, словно от урагана. Падали отрубленные конечности и головы, со звоном выпадали из обессилевших рук секиры и палицы, горячая кровь ложилась на герцога длинными багровыми полосами. Люди выкрикивали имя своего господина, как боевой клич, и бросались в бой, словно за спиной каждого из них стоял бог войны и защищал от вражеских клинков. Орки дрогнули и попятились. Им показалось, что в их ряды ворвалась сама смерть, и сверкающие руки воскресшего герцога пугали их больше, чем его ярость.
Люди наступали, усиливая натиск, они шли вперед с радостью и торжествующими улыбками, и оркам казалось, что их враги обезумели. Бой длился еще полчаса, а потом орда побежала, и люди преследовали противника и убивали даже тех, кто сдавался. И они захватили катапульты и обоз, а рыцари, у которых были лошади, преследовали орков-всадников, а впереди всех несся на вороном жеребце Даршак, без устали поднимая и опуская свой меч.
Глава 3
Одинокая фигура бродила по усеянному трупами полю, переступая через тела людей и лошадей, обходя торчащие знамена, щиты и обломки колесниц. Над ней кружились стервятники и стаи воронов. Время от времени птицы снижались, а затем опять взлетали, словно испуганные присутствием живого.
Человек поднялся на невысокий холм и огляделся. До самого горизонта простиралась степь, кое-где чернели обуглившиеся остовы разбитых катапульт, от них еще шел дым, который стелился по траве длинными седыми струями.
Человека звали Хорг Ариган Дьяк, и он жил в белой башне, стоявшей в центре побоища подобно гигантской мраморной колонне, изрезанной черными провалами бойниц и стрельчатых окон. Наверху, почти под самой крышей, был балкон, на котором виднелась женская фигура в изумрудном платье. Она стояла неподвижно, лишь изредка поднимая руку, чтобы поправить развевающиеся черные волосы.
Дьяк повернулся и начал спускаться с холма. Он направлялся к подножию башни, где зиял вход, в который втекал ручеек людей, несших корзины цветов, фруктов, вина и многое другое. Они казались странной насмешкой над усеянной трупами равниной, на которой еще были свежи следы недавней битвы. Все эти прекрасные вещи были предназначены для свадьбы. Невесту звали Маэрлинна, и это она стояла на балконе, следя глазами за своим будущим мужем.
Дьяк дождался, когда последний человек с огромным подносом фруктов скроется в башне, и тогда вошел следом. Он поднялся по широкой каменной лестнице и отпер дверь в свою лабораторию. Квадратная комната была уставлена столами и книжными полками. Повсюду сверкали колбы, реторты, змеевики и прочая посуда, предназначенная для опытов, которые проводил Дьяк. Здесь же лежали потрепанные фолианты и свитки, многие из которых были написаны на древнем колдовском языке и являлись огромной ценностью. Любой маг Межморья и Синешанны не задумываясь отдал бы за них груды монет, ибо золото преходяще, а знания - вечны.
Дьяк прошел мимо столов и распахнул дверь на широкий каменный балкон, огороженный витыми перилами, на которых сидели крупные вороны. Птицы встрепенулись при его появлении, но не улетели, следя за ним круглыми янтарными глазами.
- Сколько пищи доставили вам глупые жадные люди, - сказал им Дьяк, подходя ближе и глядя вниз, на усеянное мертвецами поле. - Еще одна армия "вольных" полегла у стен моей башни.
Он оперся о перила и положил подбородок на сцепленные руки. Ветер трепал его длинные черные волосы и полы фиолетового плаща с серебряным шитьем. Солнце отражалось в медальонах, браслетах и вправленных в перстни драгоценных камнях.
Постояв немного, Дьяк повернулся и пошел направо, обходя по балкону башню, пока не увидел Маэрлинну, по-прежнему стоявшую у перил и смотревшую вниз. Услышав его шаги, она обернулась и двинулась ему навстречу.
- Доброе утро, - сказала она, улыбнувшись. - Ты сегодня рано встал.
- Да, нужно было впустить всех этих людей, - Дьяк помахал в воздухе рукой, - которые принесли цветы и еду.
- Очень красиво. Наша свадьба будет лучшей из всех, что я видела!
- Не сомневайся.
- Уверена, ты об этом позаботишься, - Маэрлинна положила обе руки Дьяку на грудь и внимательно посмотрела ему в глаза. - Ты ведь рад? Правда?
- Ну конечно, милая. Ты и малыш - самое прекрасное, что есть у меня в жизни. - Дьяк осторожно приложил руку к животу женщины. Она накрыла ее своими ладонями и улыбнулась.
- Осталось всего семь месяцев.
- Нужно было сразу сказать мне, когда ты поняла…
- Я боялась, что ошиблась, - Маэрлинна положила голову Дьяку на грудь. - Так лучше, чем если бы оказалось…
- Да, конечно, ты права, - Дьяк погладил ее волосы. - Пойдем в башню, я боюсь, что ты простудишься.
- Мне нельзя болеть, - отозвалась Маэрлинна, кивнув.
Они вошли в комнату.
- Ты голодна?
- Совсем нет. Но малышу, наверное, нужно много есть.
- Я прикажу принести завтрак.
- Хорошо.
Дьяк подошел к стене и позвонил в бронзовый колокольчик. Через пять минут появился человек в синей тунике, перехваченной серебряным поясом, в кожаных штанах, заправленных в высокие мягкие сапоги, и в круглой плоской шапочке с алмазным значком.
- Что желает господин? - спросил он.
- Ирвин, распорядись принести нам завтрак, - сказал Дьяк.
- Слушаюсь, - слуга поклонился и вышел.
- С тех пор как я поселился в этой башне, у Ирвина появилось куда больше обязанностей, - заметил Дьяк, садясь за красивый резной столик и кладя руки на подлокотники просторного кресла. - Раньше он в основном помогал мне в лаборатории, а теперь на нем еще и штат прислуги.
- Кажется, он доволен, - Маэрлинна пожала плечами. - Во всяком случае, не слышала, чтобы он жаловался.
- Да, Ирвин чрезвычайно предан мне, - сказал Дьяк.
- Это верно, - согласилась Маэрлинна и подошла к клетке с попугаями, подвешенной к потолку на тонкой золотой цепочке. Одна птица была зеленой с красным, а другая - голубой с желтым. - Почему мне никак не удается научить их разговаривать?
В этот момент в дверь постучали, и вошли двое слуг с подносами. На одном стояли тарелки со снедью, на другом - различные напитки. Дьяк указал на столик, и слуги поставили на него свои ноши, а затем вышли.
- После завтрака мне нужно будет отлучиться, - сказал он, наливая себе вино, а Маэрлинне золотистый шербет.
- Куда?
- По делам. Это сюрприз.
- Вижу, ты всерьез занялся подготовкой к свадьбе, - она улыбнулась. - Это будет настоящий праздник.
- Обещаю.
- Я не сомневаюсь. Хорошо, когда муж - волшебник.
- Ты думаешь?
- Разве нет?
- Возможно.
- Впрочем, ты и так… лучше всех.
- Само собой.
- Какой ты самоуверенный.
- Знаю.
Они чокнулись и выпили.
После завтрака Дьяк попрощался с Маэрлинной и отправился в лабораторию. Там он подошел к столу и наполнил водой из кувшина небольшой медный таз. Поводив кончиками пальцев по темной глади, он произнес короткое заклинание, и через мгновение в воде появилось изображение одного из подземелий башни. Со стен сочилась вода, свет пробивался через маленькое окошко наверху, забранное толстой решеткой. Из низкого хода тянуло холодом и сыростью - он вел к реке.
Дьяк начертил на воде какой-то знак, и изображение медленно поплыло ему навстречу, подземелье исчезло, и начали мелькать низкие стены коридора. Удовлетворенно кивнув, Дьяк вытер пальцы об одежду и вышел на балкон.
Еще раз окинув взглядом мертвецов и остовы их орудий, он поймал себя на мысли, что появление очередного отряда "вольных" немного развеяло его грусть. Если бы не они, он вполне мог дать волю гневу, а для этого еще не настало время. В течение последних месяцев червь едва сдерживаемой обиды точил сердце Дьяка.
Казалось, ему бы следовало радоваться тому, что у него будет ребенок, ощущать себя счастливым от того, что впервые за миллионы прожитых лет он женится. Так и было бы, если б не одно обстоятельство: живший под именем Хорга Аригана Дьяка бессмертный дух, истинное имя которого было Азгобар, бывший повелитель царства Пустоты, владыка над миллионами других духов, не мог иметь детей. Ни в этом, ни в одном из предыдущих или последующих воплощений. Это было невозможно.
Дьяк ехал на черной лошади, а Ирвин на серой. Они отправились на прогулку к морю. Погода была прохладной и ветреной. Песчаный берег блестел в лучах заходящего солнца, редкие чайки летали низко, время от времени недовольно вскрикивая. Справа, на высоком отвесном утесе, виднелся разрушенный пиратский маяк. Его когда-то построили уримаши, чтобы завлекать по ночам суда, которые разбивались о прибрежные рифы, подобно черным зубам торчавшие из воды.
- Мы через многое прошли вместе, - произнес Дьяк задумчиво, и Ирвин с непониманием взглянул на своего господина. - Мне казалось, что для людей это важно.
- Для людей? - переспросил слуга. - Да, конечно.
- Ты долго служил мне, Ирвин?
- Разве вы не знаете, господин?
- Ответь. Считаешь ли ты, что срок твоей службы у меня был долгим?
- Да, господин. Двенадцать лет - это долго.
- Этого достаточно, чтобы… - Дьяк замолчал, словно подбирая слова, - быть моим другом?