- Профессионализм, - бросает Лена. - Я имею в виду не тебя, конечно, а Ричарда.
- Все, - говорит Магистр, - с утра за работу. Вы идете в Сектор Z, ты, Андрэ, с утра - ко мне, а ты, - он поворачивается ко мне и протягивает кристалл, - завтра работаешь вот с этим. Спокойной ночи.
Мы направляемся к Нуль-Т. Меня останавливает голос Магистра:
- Андрэ! Забери свое ведро, оно мне без надобности.
- Это не ведро, а шлем! - возмущаюсь я, поднимая шлем за рог.
- Тем более он мне ни к чему. В ведро хоть налить что-то можно, а из твоего, гм, шлема все вытечет, весь в дырках.
Не отвечая на ехидные выпады, вхожу в кабину Нуль-Т, где меня ждет Лена. Выходим мы у меня дома. Лена первым делом снимает перчатки и скидывает шубу на пол у камина. Сразу становится ясен секрет ее бесшумной походки. Под шубой Лена была одета все в тот же тонкий белый комбинезон и обута в те же мягкие тапочки-чешки.
- Ну, слава Времени, можно, наконец, раздеться! - облегченно говорит она, усевшись в кресло и вытянув ноги.
Молча киваю и ставлю шлем на пол в углу. Затем скидываю плащ и отстегиваю меч. Освободившись от перевязи с мечом, усаживаюсь в кресло и начинаю стягивать свои "сапоги-чулки". Вдруг Лена срывается с места и, опустившись на колени, принимается стягивать с меня обувь. Я было удивляюсь, но Лена опережает меня.
- Если рыцарь ухаживает за своей дамой постоянно, то привилегия дамы: ухаживать за своим рыцарем после боя.
Вдруг она тычется лицом в мои колени и начинает реветь.
- Андрей… ведь он… он мог сегодня… убить тебя!
- Ну, это не так просто было бы сделать, - пробую успокоить я ее.
- Не петушись, хоть передо мной! Он дважды достал тебя мечом, а ты… ты ничего не смог бы с ним сделать, если бы не перевел меч в режим монокристалла.
- Но, Леночка, у меня и в уме даже не было, что это - настоящий бой. Я все понял только под конец.
- А вот я все сразу поняла. По тому, как решительно он шагнул к тебе, как нанес первый удар. Да все это сразу поняли, только ты ничего не понимал. Он бил тебя насмерть, а ты только эффектно отмахивался и искал случая выбить у него меч. Все, кроме тебя, сразу поняли, что он пришел за твоей жизнью. А ты вел себя не как хроноагент, а как заштатный актеришка из провинциальной труппы! А обо мне ты подумал? Что стало бы со мной, если бы он убил тебя?
Лена замолкает и снова прижимается к моим ногам.
- Ну, ну, Леночка, - пытаюсь я утешить ее на этот раз шуткой, - не надо так сильно тереться об меня. Исцарапаешься об эту железную чешую.
- Ну, так сними же поскорее свои железки, - сквозь слезы говорит Лена и, вставая, добавляет: - Давай помогу.
Она помогает мне отстегнуть наплечники, стянуть длинную кожаную рубаху с нашитыми на нее железными чешуями и чешуйчатые чулки. Я остаюсь в шортах и в майке. Лена осматривает "зарубку" на моем предплечье.
- Надо обработать и перевязать, - заявляет она. - И не возражай! Я все-таки врач.
Найдя в аптечке все необходимое, Лена профессионально обрабатывает рану и искусно ее перевязывает. Потом она усаживается ко мне на колени и шепчет:
- Любимый, обещай мне, что больше не будешь вести себя так легкомысленно.
Я целую ее в вырез комбинезона на груди и говорю:
- Родная моя, клянусь, что теперь я ни на минуту не забуду, с каким коварным врагом я имею дело. И все время буду помнить о тебе и об этой клятве.
- То-то, не забывай, пожалуйста, - говорит Лена и расстегивает молнию у себя на груди.
- Лена, - спрашиваю я, оторвав, наконец, свои губы от ее груди, - а почему Магистр не смог тебя узнать?
Лена смеется.
- Когда я выполняла это задание, то есть была Зимней Жрицей в биофазе, Магистр сам был на задании. Потому-то я и выбрала этот персонаж. И эффектно, и всезнайство Магистра посрамлено.
- Ты была прекрасна, - шепчу я, стаскивая с ее плеч комбинезон.
Глава 12
Alas, poor country!
Almost afraid to know itself. It cannot
Be called our mother, but our grave; where nothing,
But who knows nothing, is once seen to smile;
Where sighs, and groans, and shrieks that rend the air
Are made, not marked…
W.Shakespeare
Страна неузнаваема.
Она уже не мать нам, но могила наша.
Улыбку встретишь только у блажных.
К слезам привыкли, их не замечают.
К мельканью частых ужасов и бурь относятся, как к рядовым явленьям.
В.Шекспир
Несмотря на тяжелый день и бурную ночь, просыпаюсь я рано. Луч осеннего солнца, неяркий, но вполне достаточный, чтобы сделать свое дело, падает мне на глаза.
Лена тихо дышит мне в шею, уткнувшись в нее носом. Осторожно встаю, задергиваю занавески, чтобы солнце не потревожило мою подругу. Камин с вечера прогорел, а возиться с растопкой, поднимать шум мне не хочется. Однако в комнате довольно прохладно.
Беру в руки роскошную белую шубу, она оказалась на диво легкой, почти невесомой, и укрываю ею Лену. Хотя я знаю, что моя подруга довольно безразлично относится к проблемам жары и холода, но все равно, когда к смотришь на нее, лежащую нагишом в такой, мягко сказать, прохладе, сколько сам на себя ни надень, все холодно.
Почувствовав прикосновение теплого меха, Лена поджимает ноги и целиком скрывается под шубой. Я одеваюсь сам и начинаю варить кофе. Оборачиваюсь к камину: будить Лену или нет? А она улыбается во сне. Я сразу вспоминаю, какой ей сегодня предстоит день. Нет уж! Пусть этот день начнется для нее как можно позже.
Мой взгляд падает на компьютер и на кристалл, лежащий рядом с панелью. Этот кристалл дал мне вчера Магистр. Посмотреть? Снова смотрю на Лену и решаю сначала проводить ее. Кофе готов. Наливаю себе чашку и не успеваю поднести ее ко рту, как слышу тихий, вкрадчивый голос:
- А мне?
Из-под шубы на меня смотрят блестящие карие глаза.
- Извини. Хотел дать тебе поспать подольше. У тебя сегодня тяжелый день.
- Ага! Хотел дать выспаться, а сам развел здесь такой аромат, что в соседней фазе слышно. Нет уж, давай, делай свое черное дело дальше. Тащи кофе!
Она садится, завернувшись в шубу (прохладно даже ей!), и принимает от меня чашку. Из-под белого меха видны только рука с чашкой и голова.
- Ты что это так на меня смотришь? - спрашивает Лена.
- Да только сейчас дошло, что в тебе не так. Глаза. Они у тебя карие.
Лена смеется.
- Принеси из аптечки флакон линтирона, это такая розовая жидкость, и салфетку.
Капнув на салфетку несколько капель линтирона, Лена протирает глаза и через минуту вновь смотрит на меня своим привычным "перламутровым" взглядом.
- Теперь все в порядке?
- Да. Теперь ты совсем прежняя Ленка. Ну, как у тебя настрой на сегодняшний день?
- Нормальный. Но мне пора.
- Куда? Еще рано!
- Надо же переодеться. Ты что, предлагаешь мне идти в чужой Сектор вот в этом?
Лена показывает на свой комбинезон и тапочки.
- А почему бы и нет? Это, ты сама мне объясняла, рабочая одежда для тренингов и всего прочего. К тому же, кого ты собираешься поражать своим высоким вкусом в Секторе Z? Этих садистов? Как же! Уверяю, ты добьешься обратного эффекта. Лучше выпей еще кофе и проведем последние минуты вместе.
Лена молча соглашается, натягивает комбинезон, застегивает молнию и садится ко мне на колени, держа в руках тапочки. Я забираю их и обуваю ее маленькие ножки. Выпив еще по чашке, мы молча сидим, прижавшись друг к другу. Лена бросает взгляд на таймер и шепчет:
- Пожелай мне удачи, родной.
Она спрыгивает на пол и направляется к Нуль-Т. В дверях оборачивается и улыбается. Я молча наблюдаю, как скрывается в кабине ее стройная белая фигурка. Какой она вернется, когда пройдет через все круги этого ада? Одно Время знает! Лучше об этом не думать.
Вздыхаю и подхожу к компьютеру. С сомнением смотрю на кристалл. Что-то не лежит у меня сегодня душа к серьезной работе. Постояв так в нерешительности несколько минут, одеваюсь и выхожу на улицу.
Медленным шагом подхожу к озеру. Оно синее-синее. Золотая листва берез отражается в нем, создавая причудливые оттенки. Золотые листья везде: плавают в воде, лежат на мокрых камнях, шуршат под ногами. В задумчивости стою я на берегу. Поверхность озера, гладкая и неподвижная, как стекло, будит во мне какие-то к странные ассоциации. Мысли перескакивают с одного на другое, большей частью одолевают воспоминания о навсегда утраченной жизни "дома".
Цепочка ассоциаций приводит меня в детство. Перед глазами встает картина, как отец учил меня "печь блинчики", бросая плоский камень почти по касательной к поверхности воды. Я нахожу плоскую гальку и запускаю ее по глади озера. Зеркало взбудораживается рябью волн. И снова, как и в прошлый раз, ассоциации уводят меня в дебри тайн мироздания, в бесконечность пространственно-временных формаций.
А что я, собственно, здесь делаю, стоя на берегу озера? Я здесь, в сытой, благополучной и безопасной нуль-фазе, развлекаюсь швырянием камешков в озеро и размышляю о тайнах Вселенной. А в это время в конкретной фазе, у меня "дома", происходит нечто весьма тревожное. Возможно, мои друзья, пусть навсегда утраченные, мои родные сейчас в беде. Возможно, я могу им помочь. А я… У меня, видите ли, душа не лежит к работе!