- Высоту прикинь - метров сто, не меньше. И фьорды. Прямо восточная Атлантика.
- Да, похоже.
- Плюс шестнадцать за бортом, ветер до двадцати метров, - добавил Олег. - До посадочной площадки полторы минуты - двигайте-ка к себе в отсеки, одевайтесь.
Обрывы остались позади, земля поднималась и опускалась, словно волны, наконец показался холм, который они с капитаном выбрали для первой посадки. Олег заложил аккуратный вираж и сменил тягу. Катер задрожал и деликатно опустился на ровную зелёную площадку, выпустив пробные опоры.
Вроде порядок. Олег установил основные опоры и медленно убрал тягу. Так… И всё.
Он снял руки с пульта и прислушался. В отсеках копошатся геологи и эпидемиологи, аэрологи и строители. Ждут высадки.
Олег молчал и улыбался. "Кажется, я уже немного люблю эту планету. Ну а теперь собственно оплодотворение…"
- Посадка успешная. Герметизирую отсеки, подберите ноги! Выход из первого отсека с полным мониторингом, остальные ждут в тишине. Первый отсек готов?
Через две недели Олег перешёл с орбитальных рейсов - там вполне справлялись Сергей с Макароной - на местные. Пилотировать в атмосфере в любом случае интереснее, тем более в такой ветреной. Наверху болтанка, внизу вообще может оземь приложить - Динка едва не расколотила грузовик с энергетиками и отлёживается на орбите с нервным срывом и прокушенной губой.
Олег приглядывал за погрузкой геологического оборудования (отвлечёшься - всё сложат на правое крыло), когда к нему подошёл Брагин.
- Капитан! Вы - внизу? - обрадовался Олег.
- Кстати, здравствуй, - ответил капитан и прищурился. - Когда спал?
- Вчера, - обиделся Олег. - То есть уже сегодня. Стандартные восемь часов. А глаза красные у всех: псевдовереск цветёт - аллергия маненько.
- Угум, - мрачно ответил Брагин и, похоже, что-то для себя отметил. - Скажи геологам, пусть два места вынут: мы с Лаврентьевым с вами полетим.
- Докуда? - спросил Олег. - Только до Патрикевны или до Северного поста?
Брагин поднял брови:
- Это ты гору святого Патрика так назвал?
Олег стушевался.
- Ну… так короче.
Капитан повернулся к подошедшему топографу Лаврентьеву.
- Не знаю, куда нас занесёт с этой келътовщиной. Зачем давать названия, которые коверкаются спустя три дня?
Топограф успокоительно покачал головой и свёртком распечаток.
- Что вы такое сказали Виктору Васильевичу, молодой человек?
- Про Патрикевну.
Лаврентьев засмеялся:
- Отличное название. Не расстраивайтесь, капитан, хирургия тут не нужна. Нежизнеспособные топонимы сами отвалятся. Хех! А вы знаете, что Сорникин нашёл пятый файл с упоминанием Тары?
- И? - обречённым голосом спросил капитан.
- И мы таки имеем вулканическую цепь Скарлетт О'Хара… А что язык меняется… Я вчера в Лесном секторе был, знаете, что видел?
- Могу вообразить…
- На доске объявление в энтомологическом лагере. Чёрным по белому написано: "Чёртовы друиды, верните использованные фотоаккумуляторы!" И подпись: "Завхоз".
- Почему друиды? - заинтересовался Олег.
- Я тоже так спросил. А завхоз мне пальцем тыкает - идут трое в зелёных маскнакидках с капюшонами, неделю не бритые, с палками, и полные банки бикарасов всяких… Я еле спасся, как мне начали каких-то жужелиц совать. Друиды, точно.
Геологи тем временем со стонами разочарования выкатили из вертолёта эхобур. Лаврентьев передал внутрь распечатки и влез сам, капитан же сел в кабину рядом с Олегом.
- До Северного летим. А там возьмёшь маленький флаер и покатаешь нас немного над скальником. Никак в толк не возьму, как лучше разработку строить.
- А что там, в разломах-то? - спросил Олег, настраивая связь с кузовом. - Неужто нефть?
- Уран там. Прилично. А нефти не жди. Геологи говорят, нету её вообще. В лучшем случае в шельфе что-то высвечивается.
- Значит, так и будем на батарейках летать, - вздохнул Олег.
- Тем лучше: нечего углеводороды в дым переводить. А вот пластмассу варить придётся из отходов. Куда ни кинь - проблемы.
- А как мы всё же Пазу назовём? - вдруг спросил Олег.
Брагин усмехнулся, но ничего не сказал, потому что заработал винт и вертолёт задрожал, отрываясь от каменистой площадки.
Пять лет спустя на заседании Координационного совета планеты Виктор Васильевич Брагин заканчивал доклад:
- И теперь новости с Земли.
Люди вокруг него завозились, зашушукались, как дети в ожидании Деда Мороза.
- Новостей, собственно, две - хорошая… и сложная. Начну с хорошей. Задолженность колонии Земле полностью погашена. Более того, выручка от продажи проездных превысила наш долг, и нам в счёт прибыли выслали три планетарных катера. Астероиды перестанут быть зелен-виноградом.
- Как скоро они прибудут? - спросил глава геологоразведочного отдела.
- На наше счастье, нескоро, - сухо отозвался Брагин. - И переходим ко второй новости. В двух "мэйфлауэрах", которые к нам идут, русских - меньше трёх тысяч.
Его команда растерянно молчала.
- Но почему…
Брагин встал и потряс зажатой в руке распечаткой.
- Кто - сказал - мне, что мы называем планету ни к чему не обязывающим сказочным словом, а? - Он развернул распечатку и прочитал вслух: - Шесть тысяч - США, девять с половиной - Канада, четырнадцать тысяч - Австралия, три - Британия, семнадцать - Ирландия. Язык гэльский! Нас двенадцать тысяч. Даже если мы посадим всех женщин рожать без передышки, нам дай бог сравняться числом!
- Да это не так важно, - заметил эколог Зинченко. - Количество - дело десятое. Другое дело, что ведь расчёт был на то, что мы, исследовательская группа, должны обучать переселенцев. Выращивать специалистов на месте. У нас же учебников на гэльском нету!
- И сразу надо зафиксировать, - сказала вдруг заведующая отделом здравоохранения, - что нам ни в коем случае нельзя создавать языковые анклавы. Или мы смешаемся… Или наши внуки будут здесь воевать.
В Совете стало тихо.
- На то, чтобы всё продумать, время есть, - сказал капитан Брагин. - "Мэйфлауэры" прибудут через двадцать четыре года. Переходим к вопросу о карантине в лесной зоне.
АРХИВ-2.МАТЕРИТЬСЯ ПО-ГЭЛЬСКИ
Когда крошка Ник заскучал и начал тереть глаза, Мюриель унесла его в спальню. Но там он раскапризничался ещё пуще.
На ручки, на ручки… та-а, а-а. Щиплет белый пух старуха - нынче будет много пуха… Т-ш-ш-ш… летели кони над морем, сизые гривы, белые ноги…
Спит.
Скоро уже должен вернуться Андрей с работы. Мюриель тихонько прошла на кухню, увеличила огонь в духовке. Комм на столе затренькал.
- Отзовись, - торопливо сказала Мюриель.
- Муришка? - весело произнёс комм голосом Андрея. - Знаешь, кто со мной? Доставай тапки!
- Нед приехал? - ахнула Мюриель.
- Через пять минут будем дома. Постели наверху, хорошо?
- Там холодно, - недовольно ответила Мюриель. - Я лучше в детской.
Комм чмокнул, воспроизводя поцелуй в мембрану телефона, и замолчал.
Мюриель с удовольствием подумала о том, как кстати оказалась мысль приготовить ужин на два дня сразу, и, кряхтя, полезла наверх за гостевой постелью.
Матрас - тяжёлый, зараза! - она просто сбросила с лестницы. Ничего, пол чистый, мыла утром. Одеяло кинула вслед. Подушку засунула под мышку и аккуратненько сошла, почти не держась за перила. Крошка Ник зашебуршился в кроватке, когда она стелила на тахте, но не проснулся.
"Вот и хорошо, - подумала она, расправляя на подушке хрустящую наволочку. - Нед, поди, соскучился по нормальной постели… Ах да. Тапки".
Она прошла в прихожую и вытащила из ларя коробку из-под комм-запчастей. Недовы тапочки в хрустящей комм-упаковке лежали уютные и весёлые.
Мюриель вынула их и поставила на подоконник, аккуратно свернула упаковку, закрыла коробку, чтобы спрятать в ларь.
В окне что-то мелькнуло. Она замерла с коробкой в руках.
Да, вон они. По серым камням дорожки, ведущей к дому между зелёных лужаек, - тёмные в пепельном вечернем свете. Длинный, немного сутулится - муж. Шагающий вприскочку, размахивающий руками - брат.
Нед был с Мюриель всегда. Нед был всегда на полтора шага впереди, прокладывая дорогу, потому что, когда Мюриель начала уверенно ползать, Нед как раз освоил премудрости дверных ручек. В школу их пришлось отдать вместе, потому что, чему бы ни учили Неда, Мюриель всё равно осваивала это ровно на следующий день.
Нет-нет, с Андреем она чувствовала себя вполне защищённой. Но всё же как хорошо, когда Нед рядом!
В доме сразу стало шумно и светло.
- Тапки!!! Мои тапки, Мария-Иосиф!
- Как Колька? В прыгалке висел? Или опять весь день на ручках?..
- Ой, да как загорел-то, и нос, нос облезлый!