- Еще вопрос, - говорит Виктор. - Каковы наши действия в случае атаки со стороны "восемнадцатых"?
- Принимайте бой. Поддержку мы обеспечим. Если вопросов больше нет, к машинам! Взлет по команде.
Мы еще раз бросаем взгляд на карту. Там наше звено уже вплотную сблизилось с "восемнадцатыми", идущими вдоль границы. А метка "семьдесят первого" значительно приблизилась к нашим рубежам. Глядя на эту быстро движущуюся метку, Виктор с досадой ворчит:
- Его бы на "тридцать первых" брать. Не пришлось бы тогда сразу три пары поднимать.
- Будут вам и "тридцать первые", будут! - морщась, говорит Берзин. - Только не завтра и не послезавтра. Примерно, через год. Сами знаете, какая в стране заварушка. Я бы тех, кто орет, что нам не нужно столько новых самолетов, что у нас и без того на вооружение слишком много тратится, что американцы наши друзья, посадил бы сюда, к этой карте. Пусть полюбуются, что их друзья вытворяют. А "двадцать девятый" - машина тоже неплохая. Уж "восемнадцатых" вы на нем сделаете. С богом, ребята!
Мы спускаемся вниз и едем к стоянке. Там все уже готово. Истребители ждут нас с открытыми фонарями. Мы рассаживаемся по кабинам и проверяем готовность. Все, как всегда в таких случаях, в норме. Ждем команды. Томительно тянутся минуты.
- Семнадцатый, двадцать четвертый! К запуску! На старт!
Машины Абрикосова и Соболева выруливают на полосу.
- Семнадцатому, двадцать четвертому - взлет! Следовать в заданный квадрат, выполнять задание! Тридцать первый, тридцать третий! К запуску! На старт!
Стремительно взлетает первая пара "МиГов". Через две минуты в ночное небо уходят и Василенко с Трошиным.
- Двадцать пятый, сорок второй! К запуску! На старт!
Двадцать пятый - это я. Запускаю двигатели, закрываю фонарь и начинаю рулить на полосу. За мной идет "МиГ" Виктора.
Последние секунды перед взлетом. Ровно работают турбины. Мой "МиГ" временами подрагивает, словно от возбуждения. Прямо передо мной желто-серая полоса бетона, уходящая до самого горизонта и теряющаяся в ночной мгле. Мне вдруг кажется, что по полосе, откуда-то из ночной темноты, ко мне идет Вера. Я ясно вижу алые жилетку с юбочкой и ярко-красные туфельки. Черные колготки и блузка скрадываются в темноте. Как она сюда попала? Что делает на полосе?
- … сорок второму - взлет! Следовать в заданный квадрат, выполнять задание!
Начало команды я прослушал. Фигура Веры сразу куда-то исчезает. Я снимаю шасси с тормозов и увеличиваю тягу двигателей. "МиГ" устремляется вперед по полосе, и через несколько секунд мы уходим в ночное небо. Одновременно с выходом в свой квадрат мы набираем высоту. Отсюда уже ясно видно, что ночь кончается. Мы летим почти навстречу восходящему солнцу. Где-то дальше к северу наши ребята шугают сейчас "семьдесят первого", а еще дальше к востоку, на одной высоте с нами, его ждут замполит с ведомым. Куда пойдет разведчик? На них или на нас? А на юге, много ниже нас, наше звено караулит "восемнадцатых". Кстати, те американцы, что шли в наш район, наверное, уже на месте. Значит, сейчас там двое против восьми.
- Двадцать пятый! Внимание! Противник отвернул в вашу сторону! Тридцать первый! Сменить позицию! Страхуйте двадцать пятого!
Я еще пока ничего не вижу. Но вот на дисплее появляется метка. Она быстро перемещается. Видно, что "семьдесят первый" выжимает все свои неслабые возможности и прет на максимальной скорости, почти под три тысячи километров в час. Хорошо еще, что не на предельной высоте. Черта лысого тогда бы мы его достали.
- Ух и чешет! - слышу я восторженный голос Виктора.
- Я - двадцать пятый! - докладываю я. - Цель вижу, атакую! Виктор! Работаем по схеме два.
Сваливаю машину на правое крыло и вхожу в пике. Мы и так почти на предельном потолке наших машин. Нам придется атаковать его уже с динамического потолка, то есть с вершины горки, на которой машина может удержаться лишь считаные секунды. За это время надо успеть прицелиться и выстрелить.
Набираем в пикировании дополнительную скорость и тут же идем вверх. Я не гонюсь за "семьдесят первым", его нам все равно не догнать. Я строю маневр так, чтобы он, когда мы будем на вершине своей горки, оказался в секторе нашего обстрела.
Судя по всему, "семьдесят первый" заметил нас. Он пытается отвернуть на восток. Но на такой скорости и у такой неповоротливой махины радиус разворота получается гигантский. Ему от нас не уйти. Вся его надежда на высокую скорость. Но мой радар наведения уже захватил его, и бортовой компьютер обрабатывает цель. "Семьдесят первый", не имея возможности ни сбросить скорость, ни отвернуть, сам вползает в мой прицел. Сейчас у него индикатор истерически верещит: "Ты в прицеле!" Но он ничего не может поделать.
Пуск! Из-под плоскостей срываются две ракеты. И тут справа на фоне светлеющего неба стремительно прочерчиваются дымные черты. Это стреляет Виктор. "Семьдесят первый" уходит вперед, но ракеты настигают его. Три попадания! Один за другим вспыхивают взрывы, и горящие обломки разведчика продолжают лететь прежним курсом, забирая вниз к морю. Парашютов не видно. Разве тут уцелеешь! Мы снижаемся, и я докладываю:
- Я - двадцать пятый! Цель уничтожена. Задание выполнено.
И тут же слышу тревожное предупреждение:
- Двадцать пятый! В вашем квадрате пара "восемнадцатых"! Они вас атакуют!
Я уже и сам их вижу. Положение не из приятных. Я пикирую как раз к ним в прицел. И самое отчаянное, они сейчас в такой позиции, что, как я ни маневрируй, они все равно сядут мне на хвост. Оглядываюсь. Виктор приотстал километра на полтора. Ему легче, он еще сумеет выйти им в лоб. А моя скорость сейчас такая, что мне придется разворачиваться прямо в прицеле у ведущего "восемнадцатого".
- Виктор! Отсеки ведомого, а от ведущего я попробую уйти!
- Осторожно, Андрей! Держись, с ведомым я управлюсь!
Даю полную тягу двигателям и пытаюсь в развороте оторваться от головного американца. Но у "восемнадцатого" скорость несколько выше, чем у меня, он не отстает. Пытаюсь маневрировать, здесь у меня преимущество, но расстояние между нами такое, что "восемнадцатый" все равно не выпускает меня из прицела. Мой индикатор постоянно сигнализирует об этом. Сейчас он выйдет на дистанцию эффективного поражения, и - привет! Надо как-то выкручиваться. Внезапно в голову приходит шальная мысль. Мне неизвестно, делал ли кто-нибудь на "двадцать девятых" "кобру". Но чем в принципе мой "МиГ-29" отличается от "Су-27"? Разве что мощностью двигателей. А аэродинамика у них почти одинаковая. Я встречался с ребятами, которые летали на "Су". Они тоже не все умеют делать "кобру", но они рассказывали, как она делается. Я пробовал, но получалось не очень. Если честно сказать, то совсем не получалось. Но одно дело в учебном полете, другое - в бою. Сейчас у меня все равно нет другого выхода. Тем более что и американец не ждет от меня ничего подобного. Он считает, что моя песенка спета. Посмотрим, кто будет петь последним.
Продолжаю маневрировать, а сам внимательно наблюдаю за американцем. Он все ближе и ближе. Мне надо не прозевать пуска ракет, и раньше дергаться тоже нельзя, срубит. Вот, сейчас… сейчас… Есть! Под плоскостями "восемнадцатого" вспыхивает пламя. Я резко дергаюсь вверх и закладываю такой тангаж, что "МиГ" встает на дыбы, а у меня глаза проваливаются до затылка. "Кобра" получилась, конечно, ублюдочная. Я все-таки не Пугачев, а всего лишь Коршунов. Но главного я добился. Скорость значительно сброшена. Ракеты американца проскакивают подо мной и тут же загибают траектории вверх. Но это уже бесполезно. На сто восемьдесят им не развернуться, они меня уже потеряли.
"МиГ" запрокидывается на спину, и я, чуть не потеряв управление, сваливаюсь вниз. При этом я едва не сталкиваюсь с проносящимся вперед американцем. Он, наверное, так и не понял, что же произошло, и куда я делся. Все заняло считанные секунды. А я выравниваю машину, и американец оказывается прямо передо мной и чуть выше. Он так близко, что мне не надо тратить на него ракеты. Жму на гашетку. Длинная трасса прошивает кабину и левый двигатель "восемнадцатого". Из сопла валит дым, и американец начинает пикировать. Сначала полого, а потом все круче и круче. Парашюта опять не видно, судя по всему, пилот убит.
- Я двадцать пятый! Уничтожил один "F-18". Квадрат… Закончить доклад я не успеваю. Меня прерывают:
- Двадцать пятый! Вас атакуют четыре "восемнадцатых"! Уходите! К вам идут на помощь.
Закладываю вираж и вижу, как ко мне с юго-востока быстро приближается четверка истребителей. Хреново дело! С четырьмя не побарахтаешься. Надо рвать когти. Разворачиваюсь в сторону нашей границы и вижу, что до нее довольно-таки далеко. Могут и догнать.
- Андрей! - слышу я Виктора. - Я своего сделал. Тебя вижу, иду к тебе.
- Сорок второй! Тебя самого пара атакует! Черт! Откуда их столько здесь взялось?
- Всем, всем, всем! В квадрате 9Д четыре "восемнадцатых" атакуют двадцать пятого!
Ого! Значит, наши уже все в воздухе и идут сюда. Но мне от этого не легче. Они еще бог знает где, а эти уже рядом. Эти атакуют меня по всем правилам. Они расходятся в стороны и берут меня в клещи. Один караулит вверху, другой - снизу и двое с флангов. Маневрировать некуда, меня везде ждут. Вперед я не оторвусь, у них скорость выше. "Кобру" второй раз мне повторить не дадут, да и не удастся она мне.
Кажется, отлетался ты, Андрюха Коршунов. Перед глазами на мгновение появляется Вера. Такая, какой я видел ее последний раз. Стоит нагая, в одних туфельках, и смотрит мне вслед. Меня разбирает сначала злость, а потом вспыхивает ярость. Нет уж, господа янки! Так просто вы меня не подстрелите. Я вам не куренок, а коршун. У меня и фамиль такой!