Всего за 189 руб. Купить полную версию
Взгляд Тарика скользил по полосе песка и сухого кустарника на горизонте. Обжигающие волны жа́ра поднимались из моря умбры и глины, затягивая рябью клочки голубого и белого цвета, что покрывали небо.
Положив добычу Зораи в кожаный мешок, прикрепленный к седлу, Рахим вскочил обратно на спину своей лошади с ловкостью молодого вельможи, обученного этому искусству с самого детства.
– Что касается предыдущего спора относительно птицы… – Рахим умолк.
Тарик застонал, увидев полное решимости выражение лица друга.
– Нет.
– Потому что ты знаешь, что проиграешь.
– Ты лучший всадник в сравнении со мной.
– У тебя зато лошадь лучше. Твой отец эмир. Кроме того, я уже проиграл один спор сегодня. Дай мне шанс сравнять счет, – настаивал Рахим.
– И как долго мы еще будем играть в эти игры?
– Пока я у тебя не выиграю. В каждой из них.
– Ну, тогда это будет длиться вечность, – пошутил Тарик.
– Сволочь. – Рахим схватил поводья, подавив усмешку. – В отместку за это я даже не буду пытаться играть честно. – Он уперся пятками в круп кобылицы, прежде чем сорваться с места, направившись в противоположную сторону.
– Глупец. – Тарик, рассмеявшись, отпустил Зораю в небо и перегнулся через шею своего жеребца.
Услышав щелчок языка хозяина, лошадь потрясла гривой и фыркнула. Тарик натянул поводья, и арабский жеребец встал на дыбы, прежде чем коснуться своими массивными копытами песка и пуститься галопом, поднимая мощными ногами вихри из пыли и сора.
Белая рида Тарика вздымалась за ним, а капюшон грозился сорваться с головы, несмотря на то что кожаный ремешок удерживал его.
Когда они обогнули последнюю дюну, за песками показалась обнесенная стеной крепость из желто-коричневого камня и серого известняка, сводчатые башни которой покрывали медные спирали, подернутые от времени бирюзовой патиной .
– Сын эмира едет! – закричал дозорный, увидев, что Рахим и Тарик приблизились к задним воротам, отворившимся прямо перед ними.
Слуги и рабочие разбежались с дороги, когда Рахим пролетел мимо скрипящих железных ворот с практически догнавшим его Тариком.
Корзина с хурмой рухнула на землю, ее содержимое покатилось в разные стороны, и ворчащий старик нагнулся вперед, отчаянно пытаясь собрать своенравные оранжевые плоды.
Не обращая внимания на созданный ими хаос, двое молодых вельмож осадили своих лошадей практически в центре раскинувшегося перед ними двора.
– Ну и что ты чувствуешь после того, как тебя победил глупец? – с издевкой спросил Рахим, его темно-синие глаза блестели.
Тарик улыбнулся одним уголком рта и спрыгнул с седла, закинув назад капюшон своей риды. Он пробежался рукой по непослушному клубку волнистых волос. Песчинки посыпались ему на лицо, и он быстро заморгал, отбивая их атаку.
Позади него раздался сдавленный смех Рахима.
Тарик открыл глаза.
Служанка, стоявшая перед ним, поспешно отвела взгляд, ее щеки расцвели румянцем. Поднос с двумя серебряными стаканами воды, который она держала, задрожал.
– Спасибо. – Тарик с улыбкой потянулся к одному из них.
Ее румянец стал еще ярче, и дрожь усилилась.
Рахим неуклюжей походкой подошел ближе. Он взял свой стакан и кивнул девушке, прежде чем та развернулась и побежала настолько быстро, насколько ноги могли нести ее.
Тарик сильно толкнул его.
– Ну и болван же ты, – сказал Рахим. – Я считаю, эта бедняжка практически влюблена в тебя. После очередной убогой пародии на верховую езду ты должен быть весьма благодарен судьбе, подарившей тебе такие взгляды.
Игнорируя приятеля, Тарик развернулся, чтобы осмотреть двор. Справа он заметил старого слугу, наклонившегося над кучкой хурмы, разбросанной по граниту у его ног. Тарик скользнул вперед и встал на одно колено, чтобы помочь старику собрать фрукты обратно в корзину.
– Спасибо, сагиб. – Мужчина, склонив голову, в знак уважения коснулся лба пальцами правой руки.
Глаза Тарика смягчились, сияя разными оттенками. Ярко-серебристый в центре вливался в кольца цвета темного пепла, черные ресницы обрамляли мягкую кожу век. Его лоб добавлял ему серьезности, которая улетучивалась при появлении улыбки. Щетина однодневной давности затеняла квадратную линию подбородка, дополнительно подчеркивая изысканную симметрию лица.
Тарик кивнул пожилому мужчине и ответил традиционным жестом.
В небе над ними раздался крик Зораи, требующей немедленного внимания. Тарик покачал головой в притворном раздражении и свистнул ей. Она спикировала вниз с диким, пронзительным писком, из-за чего вторая часть двора тоже обезлюдела. Снова самка сокола приземлилась на вытянутую руку Тарика в лунчатой манкале и начала чистить клювом перья, пока он нес ее в конюшню, чтобы покормить.
– Тебе не кажется, что эта птица слегка… испорчена? – Рахим наблюдал за соколом, пока тот заглатывал без передышки целую полосу сушеного мяса.
– Она лучший охотник в королевстве.
– Между тем я убежден, что проклятой птице могли бы простить и убийство. Ты так не думаешь?
Прежде чем Тарик смог возразить, один из наиболее приближенных советников его отца появился в арке, неподалеку от передней.
– Сагиб? Эмир просит вашего присутствия.
Тарик нахмурил брови.
– Что-то случилось?
– Недавно приехал посланник из Рея.
– И это все? – хмыкнул Рахим. – Письмо от Шази? Едва ли оно требует формальной аудиенции.
Тарик продолжал изучать советника, всматриваясь в глубокие морщины, искажающие его лоб, и плотно переплетенные пальцы.
– Что случилось?
Советник уклонился от ответа.
– Пожалуйста, сагиб, пойдемте со мной.
Рахим последовал за Тариком и советником в мраморный вестибюль с колоннами, мимо открытой галереи с выложенным мозаикой фонтаном. Вода, искрясь, выливалась ровным потоком из пасти льва, изготовленного из позолоченной бронзы.
Они вошли в главный зал, где за низким столиком вместе с женой сидел Насир аль-Зияд, эмир четвертой из самых богатых крепостей Хорасана. Их ужин стоял перед ними нетронутым.
Было очевидно, что мать Тарика плакала.
Он застыл на месте.
– Отец?
Эмир, вздохнув, поднял на сына обеспокоенный взгляд.
– Тарик, мы получили письмо из Рея после обеда. Оно от Шарзад.
– Дай его мне. – Просьба была короткой и мягкой.
– Оно адресовано мне. Там есть часть, предназначенная и для тебя, но…
Мать Тарика, расплакавшись, промолвила:
– Как такое могло произойти?
– Что случилось? – повысив голос, потребовал ответа Тарик. – Дай мне письмо.
– Уже слишком поздно. Ты ничего не сможешь сделать, – вздохнул эмир.
– Сначала Шива. Потом моя сестра, раздавленная горем, отняла у себя жизнь. – Она вздрогнула. – А теперь Шарзад? Как такое могло случиться? Зачем? – всхлипывала мать Тарика.
Тарик остолбенел.
– Ты знаешь почему, – прохрипел эмир низким голосом. – Она поступила так из-за Шивы. Для Шивы. Для всех нас.
При этих словах мать Тарика встала из-за стола и выскочила из зала, с каждым шагом ее рыдания становились все громче.
– О господи! Шази, что же ты наделала? – прошептал Рахим.
Тарик оставался неподвижным, выражение его лица было пустым и непроницаемым.
Эмир встал и направился к сыну.
– Сынок, ты…
– Дай мне письмо, – повторил Тарик.
С мрачным смирением эмир протянул сыну свиток.
Знакомые каракули Шарзад, написанные такой же, как и обычно, властной и тяжелой рукой, плыли по странице. Тарик прекратил чтение, когда она начала обращаться прямо к нему. Извинения. Слова сожаления о ее измене. Благодарность за его понимание.
Достаточно. Он не мог этого выдержать. Не от нее.
Он смял край свитка в кулаке.
– Ты ничего не можешь сделать, – повторил эмир. – Свадьба – она сегодня. Если у нее получится… если…
– Не говори так, отец, прошу тебя!
– Это должно быть сказано. Это правда, неважно, насколько жестокая, она должна прозвучать. Мы обязаны справиться с этим как семья. Твои тетя и дядя не смогли пережить утрату Шивы, и посмотри, что произошло после смерти их дочери.
Тарик закрыл глаза.
– Даже если Шарзад выживет, мы ничего не можем поделать. Все кончено. Мы должны принять это, какой бы сложной ни казалась ситуация. Я знаю, что ты к ней чувствуешь; я полностью это осознаю. Тебе понадобится время. Но потом ты поймешь: счастье можно найти и с кем-то другим, поймешь, что в мире есть и другие девушки. Со временем ты увидишь, – сказал эмир.
– В этом нет необходимости.
– Что ты имеешь в виду?
– Я уже все понял. Полностью.
Эмир удивленно взглянул на сына.
– Мне ясны твои доводы. Все. А сейчас я хочу, чтобы ты понял мои. Я знаю, что в мире есть и другие женщины. Я знаю, что, возможно, смогу найти своего рода счастье с другой девушкой. Со временем, думаю, многое может произойти.
Эмир кивнул:
– Хорошо, Тарик, это к лучшему.
Рахим ошарашенно смотрел на них.
Тарик продолжил, и серебро мерцало в его глазах.
– Но ты должен понять и это: не важно, сколько идеальных девушек я встречу на своем пути, для меня существует лишь Шарзад. – Сказав это, он бросил свиток на пол и, повернувшись на каблуках, распахнул двери ударом ладоней.