Элла Рэйн - Родственные узы стр 10.

- Вот здесь склепы бывших владельцев имения, - показал на несколько каменных строений сторож, - а вот в этом уже Норберты, здесь все сыновья хозяина лежат, он сам и малышка.

Вскрыть замки склепа не удавалось, и тогда Патрик предложил разрешить попробовать ему. Рассмотрев замки, он что-то засыпал в них, и юркая саламандра, выскочив из жестяной коробочки, исполнила огненный танец. Вспышка, небольшой взрыв - и замки упали на землю. Двери склепа с противным скрипом давно не смазываемых петель распахнулись.

- Патрик, Видана, вы остаетесь здесь, наверху, а мы с лордом спустимся вниз, - приказал лорд Трибоний, и мы остались стоять у дверей.

- Бурнус, а скажите, прежние владельцы имения, кто они? - спросил Патрик, рассматривая издалека старинные склепы.

- Дурнены, это имение было принесено в приданое второй женой хозяина, леди Дурнен, - ответил словоохотливый сторож. - Я ее не помню, маленький был, когда она умерла от горя. Но у нее вроде сынок от первого брака оставался, она же вдовой была.

- Дурнены? - удивился Патрик и развернулся ко мне. - Какие именно, Видана?

- Патрик, сын леди Дурнен от первого брака то ли ваш с Янеком дед, то ли прадед, не буду врать, не помню. Нужно поднять свои записи, я об этом узнала зимой. В общем, по завещанию после смерти лорда Норберта, все имущество должно было вернуться семьям его покойных жен, но леди Девора, как нам кажется, провернула одну хитрую операцию. Но давай дождемся результатов, что скажет эксперт-целитель, - предложила я. - А вот и они.

Из склепа вышли лорд Трибоний и эксперт и несли с собой небольшой ящик, в котором, как мы догадались, были останки дочери леди Норберт. Неподалеку от склепа у ограды был вкопан деревянный стол, на который и поставили ящик, эксперт-целитель достал специальные перчатки, протянул такие же оборотню, и они начали открывать гробик.

А потом лорд Трибоний отошел в сторону, чтобы не загораживать дневной свет, а эксперт-целитель, исследуя содержимое, что-то говорил себе под нос.

- Давайте, может, я записывать буду, - предложила лорду Робушу, приблизившись к столу.

- Записывай, - согласился он, продолжая внимательно осматривать детские косточки. - Ребенок умер в утробе матери, скорее всего, плод изгоняли особым составом трав. Вот это я могу сразу сказать, а чтобы определить, отчего она умерла, нужно забирать и исследовать специально, но думается мне, что вам и этого хватит для суда. Возвращаем останки обратно в склеп, мне бы еще Мирру осмотреть, а для этого придется вызвать следователя.

Пока закрывали гробик и возвращали останки обратно в склеп, я обнаружила, что Патрик исчез.

- Да нет, никуда не пропал, - заметив мой взгляд, подсказал сторож, - вон он, у склепов родовых ходит. А что, действительно паренек Дурнен? Они вроде в городке нашем жили, вот только тоже давно их не видать.

- Да, он Дурнен, и имение по закону должно принадлежать им, - ответила я. Патрик возвращался, а из склепа уже выходили лорды и закрывали его на замки.

Мы подождали немного, стоя у входа на кладбище в тени деревьев, как появился коллега лорда Робуша и несколько мужчин. Сторож показал им могилу Мирры, и когда мужчины начали копать, лорд Трибоний предложил нам с Патриком обойти территорию имения или отправиться в картинную галерею в город.

Мы пересекли несколько улочек и вышли на центральную улицу, где располагались: музей, картинная галерея, трактир, торговые лавки и разные присутственные заведения. Здесь было оживленно, народ сновал туда-сюда, спросив у прохожего, как нам дойти до картинной галереи, поблагодарили и, пройдя метров двести, оказались перед двухэтажным старинным зданием. Его окна были украшены резными наличниками белого цвета, деревянное крыльцо с чугунными перилами накрыто остроконечной крышей. Двери ярко-синего цвета были распахнуты, приглашая войти.

В картинной галерее было тихо и безлюдно, хранитель мирно посапывал у входа и очень обрадовался первым посетителям. Это был пожилой гном, из тех, кто не может просто сидеть дома, а сил полноценно трудиться в какой-нибудь лавке или мастерской у него не было, но для служения хранителем в музее или галерее хватало. Невысокий, в темных брюках и бирюзовой рубашке свободного покроя, подпоясанной плетеным поясом, с добрыми выцветшими глазами и обаятельной улыбкой, хранитель готов был рассказать нам все.

- В начале недели у нас народу почти и не бывает, - пояснил он на наш немой вопрос. - Все больше к концу, когда в городе появляются негоцианты для участия в ярмарке да приезжие. Вот актеры ожидаются, спектакли покажут, а на следующей неделе ученые мужи у нас проведут встречу, тогда посетителей будет тьма-тьмущая. Многим ведь почему к нам интересно попасть: не в каждой галерее вы найдете образцы наивного искусства, а у нас есть, - похвастался хранитель. - Первые владельцы галереи много сил приложили, чтобы их собрать и дать возможность нам любоваться такими произведениями.

Он протянул нам два билета - мы заплатили за них по пять къярдов - и предложил пройти внутрь погулять по залам, а затем, если появятся вопросы, то задать их хранителю, что находится в центральном зале.

Мы вошли в первый зал, где на стенах висели потемневшие от времени портреты представителей рода Дурненов. Патрик внимательно рассматривал портреты, замирая у каждого на некоторое время, а затем переходя к следующему. Женщины и мужчины, младенцы и старики смотрели с картин на представителя своего рода кто с улыбкой, а кто с печалью.

- Это род Дурненов, - раздался позади нас мужской голос, - можно сказать, фактически угасший, как семнадцать лет назад последний представитель рода исчез с супругой, так больше никто о них и не слышал, а жаль, такой род был удивительный.

Мы обернулись, у противоположной стены в деревянном кресле сидел еще один хранитель галереи, такой же пожилой, только это был человек. Очень худой, одеяние его повторяло одежду другого хранителя, но на нем оно висело как на пугале. У него были длинные седые волосы, собранные в хвост, карие глаза, выглядывавшие из - под кустистых бровей, внимательно изучали нас.

- Да, мы знаем, что это род Дурненов, - согласился с хранителем Патрик, - вот только не согласны с тем, что он фактически угас. Не дождутся, мы еще повоюем.

- Слова Дурнена, может, ты не в курсе, но на родовом гербе есть лозунг "Мы еще повоюем", они же все воины были, - негромко произнес хранитель. - А ты чей будешь? Неужели лорда Патрика, что пропал? Сходство имеется.

- Да, я Патрик Дурнен-младший, - подтвердил дядюшка, - а брат мой старший, Янек Дурнен, живет с бабушкой в имении неподалеку.

- Удивительно, какое счастье, что я дожил до такого дня, - хранитель поднялся, приблизился к нам и показал на картину, изображавшую красивую леди с младенцем на руках, - это я писал леди Дурнен с сыном, через год она овдовела и еще через три года стала леди Норберт.

- Это моя прабабушка и дед? - уточнил Патрик у хранителя. - Так я и понял. Она была красавицей.

- Да, и красавицей, и умницей, - согласился с ним художник. - Такая рассудительная леди была, многие к ней за советами ходили, но вот сердце не выдержало, когда сыновья погибли. Это ведь она воспитывала сыновей лорда Франца от первого брака, и они любили ее как родную мать. Давайте я вам назову всех, кто запечатлен на этих портретах, - предложил он, и мы с радостью согласились.

Глаза старого художника вспыхнули от удовольствия, когда он начал рассказывать, оказалось, что часть портретов была написана им по старым произведениям, рассыпающимся от ветхости.

- А как Вы познакомились с леди Дурнен? - спросил Патрик, внимательно слушавший хранителя.

- Мать моя в услужении у них была, - поведал он, - отец мой воевал и был ранен, вот от ран он и скончался, мне пять лет всего было, меня зовут Фернан. Свекровь леди выделила нам с матерью комнатку в господском доме, и так получилось, что мне позволили присутствовать в учебной комнате, где с нанятым учителем занимался Ваш прадед. Вот тогда учитель и заметил, что у меня художественные способности, доложился хозяйке, а та подумала и решила отдать меня на выучку к художнику. С этого-то все и началось, я стал художником рода Дурненов и хранителем картинной галереи, вернее того, что от нее осталось.

- Так, с этого места подробнее, - потребовал Патрик. - Украли или вывезли в столицу?

- Леди Девора Норберт, - вздохнул художник, - отобрала самые ценные произведения, и их отправили в столичный дом еще при жизни лорда Норберта. Пойдемте, я покажу, копии написал, они вместо оригиналов и висят.

Мы поднялись на второй этаж, где в большом зале, разбитом на секции, висели пейзажи, натюрморты и произведения наивного искусства.

- Вот здесь висели пейзажи эльфийской художницы Сантисан, - показал на картины хранитель, - мои копии не в состоянии передать красоту природы Королевства Прозерпины, в ее произведениях так изумительно подобраны цвета и их оттенки, я как-то насчитал почти пять тысяч. Леди Дурнен любила ее пейзажи, могла часами смотреть на них. У нее есть просто волшебная работа "Цветы для бабушки", на ней изображен старинный деревянный дом, на террасе сидит старенькая леди, а вокруг дома обилие цветов. На эту картину леди Девора указала сразу, как увидела, и приказала отправить в столицу.

- Сколько всего увезли картин? - выяснял Патрик. - Опись имеется?

- А как же, все честь по чести, описали и даже оценили, правда, леди Деворе об этом не докладывали, - ответил хранитель.

- Не посчитали нужным или решили в секрете сохранить? - Дурнен- младший не отставал, а я слушала их разговоры и любовалась картинами.