Расположенный на третьем этаже обители кабинет выходил своей, теперь уже – бывшей, дверью на проходящую полукругом галерею, огороженную каменным парапетом и колоннами из того же материала. Одна из таких колонн, к нашему с Маккейном счастью, находилась как раз напротив выхода. Твердый гранит прекрасно выдержал удар, остановив наш разбег. Мой противник немедля попытался ударить меня в переносицу лбом, однако же дело состояло в том, что идея так поступить пришла мне одновременно с ним. Соприкоснулись головами мы крепко, даже отпустили один другого на какое-то мгновение.
Не буду утверждать, что мой лоб крепче его – наверняка удар несколько смягчил шлем констебля. Именно это обстоятельство и помогло мне прийти в себя первым и, схватив Маккейна за грудки, запустить его обратно в кабинет. Влетая в дверной проем он сшиб с ног инспектора Ланигана, с револьвером в руках поспешавшего мне на подмогу, и отбросил с пути доктора Уоткинса, чуть отставшего лишь из-за того, убежден, что ему пришлось взводить курок.
- Чиф, я его беру, - крикнул я перепрыгивая мистера Ланигана, и устремляясь к Маккейну.
- Бери-бери. У Вилька бульдожья хватка, не будем ему мешать, Уоткинс, - донеслось мне в спину.
Остановившийся наконец, в глубине кабинета, преступник схватил с письменного стола статуэтку Святого Патрика, и с воплем "Alba gu brath" запустил ею в меня.
- Черта с два, - ответил я, уклоняясь, и налетел на негодяя всем корпусом, отчего мы с ним, как до того немногим ранее дверь, разбили тот самый платяной шкап, где я столько времени просидел в засаде.
Впрочем, удар был не столь силен как в прошлый раз, и несчастная конструкция лишь рассыпалась, а не разлетелась вдребезги. Возможно даже, что ее потом удастся починить.
Маккейн ловко выскользнул из моего захвата и откатился в сторону. Я начал вставать, когда увидал у него в руках здоровую доску – он явно намеревался ею меня ударить (а шкафчик-то был из толстых досок дуба), а потому я тоже поспешил вооружиться здоровущей и широкой доской. Увы мне – негодяй успел первым и часть шкапа с громким хрустом сломалась об мою спину. К моей удаче она, вероятно, треснула до того, как соприкоснулась с моим хребтом, и я пережил этот удар без особых последствий.
Со своей стороны я, недолго думая, распрямляясь и разворачиваясь, дабы придать удару большую силу, приласкал своим орудием Маккейна по лицу и верхней части груди. Преступник покачнулся, сделал пару шагов назад, и с размаху сел на пол. Вскинув доску над головой, я нанес удар ему по темечку.
Маккейн оказался крепок, и не упал окончательно, лишь оперся руками об пол, хотя определенно и пребывал в нокдауне, и я вскинул свое оружие в третий раз.
В этот миг свет от так и стоявшей на полу все время боя лампы осветил мое "оружие", и моему взору открылась дивная по красоте картина во фресочном стиле, какой еще можно видеть в старинных храмах и дворцах-музеумах.
- Ad majorem Dei gloriam! - выдохнул я, и отправил Маккейна в нокаут третьим ударом, после чего медленно прислонил изображение к стене, опустился на колени и истово перекрестился. - Благодарю тебя, Святая Урсула! Теперь я точно знаю кто там, на небесах, молится за констеблей!
Противника, как оказалось, я поверг старинной чудотворной иконой, ранее скрывавшей тайник матери Лукреции.
- Чудо, - раздался от входа в кабинет придушенный женский голос. - Свидетельствую!
Я повернул голову на звук, и увидел сестру Амброзию. Из рук исполняющей обязанности аббатисы доктор Уоткинс бережно принимал штуцер, а сама она опускалась на колени, воздев очи горе и истово крестясь. На лестницах и в коридорах обители слышался топот многочисленных ног и рассерженные женские голоса.
Да уж, наши святые сестры, это вам не континенталки какие – со времен норманских нашествий готовы дать укорот любому.
Инспектор Ланиган, тем временем, подобрал с пола наши с ним наручники, одел их на Маккейна и Доу (последний уже шевелился и слабо стонал), после чего извлек из кармана полицейский свисток и подал сигнал по третьей форме.
- Мистер Вильк, - обратился он ко мне, - прошу вас, раз вы в форме, поспешите успокоить сестер обители, пока они до нас не добрались и не разорвали как воров.
Закон у нас, на Зеленом Эрине уважают, представителей его тоже, так что стоило полуодетым монахиням, вооруженным кто кочергой, кто канделябром, увидать у входа в кабинет полисмена, как они сразу успокаивались. Полиция не дремлет, полиция уже здесь. Нет повода для беспокойства.
Чуть позже, когда прибывшие на место констебли уже грузили в арестантский экипаж Доу и Маккейна, ко мне подошел доктор Уоткинс.
- Мистер Вильк, рассейте мои сомнения, - попросил он. - Почему ваш жетон не издал ни звука, когда инспектор Ланиган подал сигнал?
- Но сэр! А если бы кто-то из констеблей за пределами обители, но в пределах его досягаемости для свистка, подал подобный в то время, что мы сидели в засаде, что было бы? Мы бы спугнули воров! Разумеется я надел парадный, не зачарованный. Простая начищенная медяшка, доктор.
- Силен, умен, да еще и святыми любим… Вы меня поразили, констебль.
- У меня хороший сержант, сэр, - с достоинством ответил я.
Глава VII
В которой мистер О`Хара приступает к реставрационным работам, инспектор Ланиган и доктор Уоткинс ведут допрос задержанных, наряд констеблей вызволяет сестру Епифанию из узилища, а Айвен, вместе с невестой, отправляется в оперу.
Разумеется, после окончания нашего приключения в обители Святой Урсулы я предпочел бы отправиться домой, спать – благо на завтра мне вновь предоставили "отсыпной" день, - да и полежать после схватки с Маккейном было бы совсем невредно (победа, признаюсь честно, далась мне нелегко). Служба, однако ж, есть служба, и вместо рандеву с подушкой я был вынужден отправиться в участок, писать рапорт о произошедшем: наверняка уже утром материалы затребует мистер Канингхем, да и визит эрла Чертилла вполне вероятен. Не может же инспектор Ланиган подать им дело, где отсутствует хоть один документ!
Впрочем, особо много писанины разводить я не стал, да и не о чем, собственно, было. Несколькими строгими фразами я описал, что, по приказу начальства, и совместно с ним, находился в засаде, что в кабинет матери Лукреции проникли двое мне ранее неизвестных, которые вскрыли несгораемый шкаф, и что я, под руководством инспектора, принял меры к их задержанию. Что там еще написать-то было можно?
Посыпав чернила песком, и дав им засохнуть, я проследовал в кабинет инспекторов, чтобы приобщить документ к материалам дела. Дежурный инспектор, мистер Макензи, в это время составлял перечень изъятых из тайника предметов, а мистер Лангиан, совместно с доктором Уоткинсом, вел допрос Доу.
- А что, собственно, у вас на меня есть, инспектор? - с порога услышал я голос задержанного. - Незаконное проникновение, всего-то и делов. Я ведь, заметьте, даже не открывал тайник, только его замки, не говоря уж о том, чтобы что-то оттуда взять. Да что я, право, вы же прекрасно слышали наш разговор с Маккейном. А незаконное проникновение, без цели кражи, это всего-то навсего штраф. Утром полностью признаю вину, уплачу сколько судья назначит, да только вы меня и видели.
- Ну-ну, не надо юродствовать, мистер Доу, - инспектор Ланиган сморщился так, словно что-то кислое ему в рот попало. - Налицо прямое соучастие в краже.
- Так ведь не случилось никакой кражи, сэр!
- Ну хорошо, хорошо. Соучастие в покушении на кражу, Вам эта казуистика вряд ли облегчит участь.
- Да что такое вы говорите, инспектор? - усмехнулся взломщик. - И что же, мистер Маккейн что-то достал из несгораемого шкафа? Нет, сэр, нет и нет! Он только заглянул внутрь, и не более того! Откуда мы с вами, господа, можем знать, что он не доверенное лицо покойной аббатисы, заблаговременно нанятое ей присматривать за вещичками, коли с ней случится что?
- Э, мистер Доу, прекратите вы балаган. Я устал, я спать хочу… Маккейна мы расколем, ему нападение на констебля, как минимум, светит. Вот и он сам, кстати, наш герой. Что у вас, Вильк?
Взломщик вздрогнул и потер здоровенную шишку на лбу.
- Рапорт о сегодняшнем задержании, сэр, - доложил я. - В дело.
- Отдайте мистеру Макензи, он подошьет, когда закончит с описью. Гм, а что это вы так покраснели, голубчик?
Дежурный инспектор, открывший один из фолиантов, сидел неподвижно, вперив взгляд в страницу, и стремительно приобретал цвет вареного рака.
- "Персиковая ветвь", - произнес доктор Уоткинс. - Я говорил вам, инспектор, что в тайнике будут и подобные произведения тоже.
- Да, хм, - мистер Ланиган подошел к Макензи, заглянул ему через плечо, и придушенно кашлянул. - Однако… А ведь я вам тогда не слишком-то поверил. Каюсь – был неправ.
Мистер Доу попытался приподняться на стуле, чтобы заглянуть в содержимое книги, но под моим строгим взглядом плюхнулся обратно и вновь потер шишку.
- Неудивительно, что эрл Фартингдейл был категорически против вскрытия тайника, - продолжил старший инспектор. - Это как же нам подобное в опись-то внести, а?
- Полагаю, если не впадать в ханжество, то можно записать как трактаты о… скажем, об обустройстве счастливого семейного быта, - невозмутимо ответил доктор.
- Хм-хм, гм, думаете? А что же, вполне и так можно трактовать. Именно с такой формулировкой и вносите в перечень, мистер Макензи. Вильк, давайте-ка свой рапорт мне, я… недооценил занятость инспектора.