Глава 9. Бунт и бунтовщик
Джеймсу не пришлось самому искать торгового агента Симонса. Рената уже назначила ему встречу, о чем любезно телефонировала лорду, на следующее утро после получения им анонимного письма. Но полностью сосредоточиться на этих обстоятельствах Джеймс пока не мог, до встречи с агентом у него была назначена еще одна встреча.
- Шестеренки, - изрек лорд Леонидас, задумчиво глядя на собеседника, - каким, порой, сложным и мощным кажется механизм, а стоит выдернуть из него одну лишь шестеренку и всё рассыпается.
- Шестеренку не трудно заменить, есть механизмы, которые так просто не разворотишь, - тот, в свою очередь, смотрел на него с вызывающим интересом. Очевидно, тем пытаясь скрыть страх и казаться увереннее. - А себя Вы, надо полагать, считаете всемогущим механиком? Что Вам от меня нужно? Я уже всё рассказал Вашим приятелям, да они и сами узнали…
Эрландец оказался именно таким, как Джеймс и представлял: грязным, растрепанным, с диковатым взглядом. Его держали в городской тюрьме под присмотром полиции, но лорд знал, что на самом деле его задержала Тайная Служба и она же им владеет.
"Болтливый, - мысленно отметил он, - это хорошо, так будет проще". В деле ведения допросов Джеймс был, откровенно говоря, не мастер, но, как заметил сам арестованный, он и так уже всё рассказал. А Джеймс пришел не за этим.
- Поверьте, мистер Кейсмен, я вовсе не собираюсь повторно Вас допрашивать, - честно сообщил лорд, - у меня также нет намеренья как-то усугублять Ваше положение. Тем более, что усугубить его едва ли возможно, - он выразительно обвел рукой крохотное пространство допросной комнаты, - напротив, я здесь, чтобы Вам помочь.
- "Помочь"? - Кейсмен пренебрежительно фыркнул. Его эрландский выговор зазвучал почти смешно. - В Ваших устах, милорд, это - самая страшная угроза.
- Тем не менее, - Джеймс решительно подался вперед через стол, - хотя Вам и не удалось закончить свою миссию в этом бунте, я смею надеяться, такие задания глупцам не поручают. Следовательно, Вы не глупец и…
- Эрландец - не глупец?! - арестованный уже откровенно ухмылялся. - А Вы, милорд, похоже, сам бунтарь, если хотя бы допускаете такие мысли. "Эрландцы - те же дикари, что россы. Война, огонь, железо, кровь - ответ на все вопросы", тря-ля-ля! Впрочем, нет! - он азартно перебил сам себя. Джеймс его прерывать не собирался, пусть выговаривается. - Это только обывателю атлантийскому внушают, что эрландцы от природы склонны к насилию и невежественны, а атлантийские же… "механики" о нас гораздо лучшего мнения!
"Или всё-таки поручают?" - засомневался Джеймс. Черт морской знает этих… романтиков. Лицо арестованного выглядело изможденным, но без особых следов побоев. Вероятно, за него еще серьезно не брались или это просто не понадобилось, и принципиальность "борца" кончилась, едва начавшись?
- Верно, дикие, словно скифы, - невозмутимо согласился лорд. Не было ни малейшего желания вступать в псевдодискусии с этим типом, но если дать ему выпустить пар, вероятно, он станет сговорчивее. - Завоевание должно было принести в Эрландию цивилизацию. Разве наша вина, что вы оказались столь… упрямы?
Джеймс мысленно взглянул на карту Империи. Эрландия, остров чуть поменьше атлантийского и чуть севернее. "Остров изумрудного клевера", как выражаются некоторые его обитатели и кое-кто из лондониумских романтиков. Впрочем, в столице об Эрландии чаще высказываются юмористы, чем романтики и трагики. Считается, что это - тема, которая заставит каждого истинного атлантийца расслабиться и улыбнуться. Кто может удержаться от смеха при одном лишь упоминании об эрландской шуточке? Вроде кружек с ручками внутри или еще какой полудикости.
Но лорд Леонидас вовсе не считал вопрос Эрландии поводом для веселья. Мало веселого в неизживаемой, почти уже тысячелетней головной боли. И вот очередной бунт.
- Ах да, как я забыл! - изменник схватил подачу с каким-то извращенным удовольствием, его глаза заблестели еще лихорадочней. - Первая колония, почти как первая любовь… И в качестве признания в любви - творение продажного писаки Герадуса, "История завоевания Эрландии", о дикарях и язычниках, которые лишь притворяются христианами! С двенадцатого века, только исключительно от любви их величеств Тюдоров, эрландские земли передавались атлантийской знати, "Дом в Эрландии всего за пятьдесят фунтов в год, и лучше, чем в Атлантии за двести"! Исключительно от любви сэра Кромвеля в семнадцатом веке наше население сократилось вдвое! И с середины века прошлого, разумеется, тоже исключительно благодаря любви джентльменов, мелких эрландских землевладельцев сгоняли с их земель: так называемая "очистка имений", переход от мелкой крестьянской арены к крупному пастбищному хозяйству… Голод сорок пятого - сорок девятого годов погубил больше одного миллиона моих братьев…
- Однако, - чувствуя, что собеседник выдыхается, вставил Джеймс, - даже если Вы и глупец, то уж точно неплохой оратор. Чем якшаться с нашими врагами, Вы могли бы иметь успех в парламенте.
Вентиляция в допросной комнатенке оставляла желать лучшего, а от эрландца характерно пахло, и Джеймсу очень хотелось поторопиться. Но торопиться в таких делах нельзя, если они с Джеки рассчитывают добиться результата.
- Представляю, - снова ухмыльнулся "Падди", немного сбавив тон, - какие на меня появились бы карикатуры, если уж нашего так называемого премьер-министра у вас изображают с головой свиньи.
- Профессиональный риск, - развел руками Джеймс, - если берешься критиковать, будь готов услышать ответную критику.
Кейсмен вдруг напустил на себя такой оскорбленно-возвышенный вид, будто и правда выступал сейчас с трибуны:
- Когда вампир нападает на свою жертву, едва ли его остановит чья-то критика. Только серебряная пуля…
Джеймс, не сдержавшись, нервно дернулся. Затем произнес с усмешкой, старясь скрыть секундное волнение:
- Если не в парламенте, то в нашем Гайт-парке вы бы точно имели успех, там всякий чудак, обладающий соответствующим талантом, найдет почитателей.
Изменник прекратил строить рожи, весь его вид стал каким-то подавленным и безнадежным. Но в глазах по-прежнему оставался лихорадочный блеск. И упрямая, дикая решимость.
А Джеймс вдруг с неожиданной точностью вспомнил прочитанное где-то когда-то высказывание одного из бывших премьер-министров: "Эрландцы ненавидят наш процветающий остров. Они ненавидят наш порядок, нашу цивилизованность, нашу предприимчивость, нашу свободу, нашу религию. Этот дикий, безрассудный, непредсказуемый, праздный, суеверный народ не может питать симпатии к атлантийскому характеру".
Возможно, те, кого он и рыцари ищут, скрываются именно в Эрландии? Вавилон, Карфаген, Венеция и… Эрландия? Почему бы нет, это достаточно близко и в то же время на безопасном расстоянии. Но рыцари уверяют, что те существа скрываются в самом Лондониуме. Впрочем, только ли в Лондониуме?
Адмирал Дишер может оказаться еще более прав, чем сам рассчитывает.
Волнения в Эрландии происходили во все времена и, надо полагать, не скоро прекратятся. На этот раз восстание в Дублине было быстро подавлено, так как повстанцы, при всей их страсти к самостоятельности, слишком рассчитывали на помощь Гермландии. Но атлантийские морские войска вовремя перехватили корабли с оружием. А мистера Кейсмена, спешившего в Дублин с этой прискорбной новостью, задержала Тайная Служба.
В допросной повисло вязкое молчание. Было слышно, как за дверью прохаживается охранник, а где-то вдали шумит город: экипажи, парокары, паровозы, фабрики и прочие механизмы.
- Эрландия - единственная страна в Старом свете, население которой с середины девятнадцатого века не возросло, а сократилось! - наконец изрек Кейсмен. Видимо, долго молчать он не любил.
- И вы решили, что гермландские друзья это как-то поправят? - Лениво поинтересовался Джеймс. Давно пора было переходить к делу из-за которого он, собственно, вынужден всё это слушать.
- Хуже ведь не будет, - заметил тот, снова оживляясь, - что может быть хуже принципа "Десять заповедей не имеют силы к востоку от Суэца"?
- Как я уже сказал, у меня нет намеренья Вам вредить, - Джеймс тоже выразил оживление, надеясь теперь настроить эрландца на деловой лад. Умеют они разумно сотрудничать? - И я даже не буду с Вами спорить, Ваши претензии во многом обоснованы.
Кейсмен, как и следовало ожидать, подозрительно прищурился. Джеймс мельком подумал: вот что в корне отличает нас от них, они и на сотую долю не владеют собой так, как мы, у них сразу всё написано на лице. И никакое гермландское оружие тут не поможет.
Изменник театрально сложил руки на груди и торжественно процитировал Вильгельма Завоевателя:
- "Поистине, благородное дело - изгнать народ столь отвратительный, всем миром осужденный"!
Джеймс лишь скромно пожал плечами:
- Контроль над Эрландией всегда соответствовал и соответствует нашим стратегическим интересам, это плацдарм для дальнейшего продвижения в Мировое море.
- При этом сама Эрландия была отрезана от мореплаванья!
- Верно, но как же иначе?
- "К чертям в пекло или в Кеннот"! - изверг тот еще одну цитату, на сей раз Кромвеля.
- Только исключительно по необходимости.
- В Вест-Хиндию из Эрландии было вывезено более ста тысяч рабов - тоже, надо полагать, по необходимости?!
- Истинно так, - покорно кивнул Джеймс, чувствуя, что разговор подходит к удобному моменту, - а также Эрландия - это один из первых источников накопления атлантийского капитала и одновременно - лаборатория репрессивных законов, полигон для отладки всякого нового оружия. Вы, вероятно…
- За голову подпольного учителя эрландского языка выплачивали вознаграждение как за убитого волка! - Взвился тот.