Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
В ту минуту, когда рабочие двинулись по двору, свои крепостные в людскую, где уже дымились горшки с обедом, а вольные за ворота, в соседние трактиры и кабаки, в растворенные настежь ворота примчалась верховая лошадь с военным седлом, но без седока. При виде кучи народа лошадь шарахнулась в сторону, проскакала по двору и влетела со двора в сад.
Батюшки мои, завопил, всплеснув руками, Финоген Павлович, только что в клумбы высадили цветы. Все перетопчет. Голубчики, помогите!
И управитель быстро и энергично распорядился. Рабочие повернули назад, пробежали в сад и живой изгородью стали перед домом, где, помимо цветника и клумб, были выставлены рядами лимонные, померанцевые, лавровые и другие деревья. Финоген Павлович принял на себя роль главнокомандующего, разделил рабочих на правильные отряды и повел атаку по главным липовым аллеям. Заскакавшая лошадь вскоре была прижата к углу большого сада, но, когда пришлось приблизиться к ней, чтобы схватить ее за повод, охотников не оказывалось; при малейшем приближении к лошади она особенно искусно поворачивалась к подходящему и так била задом, что только подковы сверкали и посвистывали по воздуху.
Вот так конь, решили, шутя, рабочие, руками не поймаешь, а только зубами возьмешь. Сама то есть она тебе ноги в зубы подаст.
Облава чужого коня долго не приходила к концу, хотя озабоченный Финоген Павлович убедительно и красноречиво доказывал рабочим и двум конюхам, что лошадь поймать самое пустое дело, только сноровка нужна. Но вдруг около толпы нежданно явился откуда-то, как с неба свалился, высокий молодой офицер.
II
Ваше благородие, конь-то ваш, должно? догадался сразу Финоген Павлович.
Мой, мой. Извините за беспокойство. Вырвался из рук и ускакал. Не попади к вам пришлось бы пешком в Москву идти.
Офицер, богатырь с виду, быстро направился к лошади. Рабочие ждали снова той же штуки со стороны коня; некоторым даже желалось, ради потехи, чтобы лошадь свистнула барина-офицера. Но ожидания были напрасны: лошадь повернулась было задом, но офицер крикнул:
Гей, Полкан, не признал, что ли!
И должно быть, Полкан тотчас заметил свою ошибку, ибо повернулся мордой к хозяину и даже наклонил голову, как бы извиняясь за учиненную дерзость.
Вишь как! невольно воскликнуло несколько человек, что значит хозяин-то.
Да, с хозяином разговор, братец ты мой, короткий!.. А все же таки обедать пора решили в толпе.
Вся кучка рабочих повалила со двора, весело галдя о забавном приключении.
Офицер, ведя коня под уздцы, направился тоже вон из сада, но по дороге обратился к старику:
Извините за беспокойство. А я все-таки рад, что лошадь к вам заскакала, а то я ее в Москве трое суток проискал бы; а то бы и совсем угнали. Извините.
Помилуйте, что же-с! Слава Богу! Вам в пользу и нам не во вред. Сначала-то я испугался, что цветник весь перетопчет, а я барина жду кажинный час: нехорошо бы было. А барин у нас спуску не дает. Мы только что, извольте видеть, все заново привели. Барин тут годов десять не бывал, а вот теперь, по случаю царского посещения, дом бутырский посетить пожелал.
Разговаривая, офицер и управитель уже прошли широкую липовую аллею и были перед цветником и перед красивым домом со стеклянными галереями по бокам.
Вот одних стекол на тринадцать рублей вставил, похвастал управитель.
Да, красиво, выговорил офицер, оглядываясь, дом просто с иголочки. Будто вчера только закончили постройкой. Красиво.
Да-с, наш барин князь из первых вельмож, богатей его разве один граф Разумовский, а то нету! гордо выговорил Финоген Павлович.
А чье это? Кто ваш барин?
Князь Телепнев.
Что? вскрикнул офицер так, как если б его Финоген Павлович ударил поленом по голове.
Старик даже вздрогнул от восклицания офицера, и поневоле наступило молчание, так как управитель назвал барина снова и не знал, что сказать еще, а офицер ничего не спрашивал.
Князь Телепнев, сказываете вы, Аникита Ильич, выговорил наконец он как-то странно.
А что-с, изволите их знать? спросил управитель.
Да, то есть нет. Слыхал, лично не знал. Да ведь он в Москве не живет.
Как можно-с! Князь у нас особый вельможа, Москвы не любит и ничего не любит; он проживает в вотчине по старой Калужке, никуда не ездит и к себе, почитай, никого не пускает. Такая уж, стало быть, у него повадка, таков уродился. А барышня-княжна прежде тоже все при них жила, махонькая когда была, а теперь князь стал княжну отпускать. Девице не усидеть веки вечные среди деревенщины. Княжна вот теперь бывает и подолгу гостит у своего братца и у тетушки