Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
– Конечно! Скажу вам честно: я всерьез обеспокоен. Мне Борька – не чужой. А раз вас привлекли, то, следовательно, произошло, возможно, нечто действительно серьезное.
– Будем считать, что пока вы выкрутились!
– Я, может, и выкрутился, а вот вы – нет. Я вас спросил – на каком основании возбудили дело, а вы мне не ответили!
– Вообще-то здесь вопросы задаю я. Еще раз вам напомню. На будущее. Тем не менее отвечу вам с целью поддержания доверительности нашей беседы. – Власов помолчал, затем кивнул решительно. – Да! Тут совершенно особый случай. Мне поручили это дело. – Власов многозначительно поднял палец, указывая им в потолок: – Поручили свыше. Сам бы я его... – он кашлянул и осекся. – Едва ли... Ваш друг, Тренихин, должен был начать работать по контрактам с двумя весьма известными на Западе галереями.
– Да, знаю. Одна в Париже, а вторая... Постойте. – Белов напрягся, вспоминая. – Бостон, Штаты. Он говорил.
– Так вот. Они в него уже вложили деньги. Он исчез. Они звонят: глухо! Ждут две недели – присылают человека. И этот человек не может Тренихина найти.
– Понятно. Однако это их проблемы. Но – вы, прокуратура?
– Но это ж деньги, и немалые.
– Я знаю, Борькины контракты всех последнее время впечатляют. Но это ж дело частное – отсутствие ответчика. Гражданский иск. Пусть международный. Борис, конечно, мог плюнуть на деньги, завиться-залиться... Но кто-то возбудил ведь уголовное дело – так? Дело о пропаже человека? Вы что-то совершенно определенно мне недосказываете.
– Да. В конце июня ваш приятель согласился написать портреты внуков... – Власов сделал паузу и выразительно взглянул на потолок.
– М-м-м? – удивился Белов. – Или еще выше?
– "М-м-м" такое, что выше "м-м-м" уже и не бывает...
– Но вы, конечно, не о Боге говорите?
– Я говорю вам только то, что говорю.
– Понятно. Это новость. Про это Борис не говорил.
– Который Борис? Борис Тренихин? – уточнил Власов.
– С Ельциным я не знаком. Когда он должен был начать писать?
– Восьмого сентября. Но исчез.
– Да, очень странно. Вот теперь я согласен. Так не бывает.
– Нас попросили разыскать его. Разыскать за неделю, максимум за две. Живого или мертвого. И доложить. Все средства, полномочия у нас имеются. Я уверен, что вы можете пролить свет на это дело. Вы ведь знали Тренихина лучше всех.
– А вам-то самим что-нибудь известно?
– Известно не много. Известно, в сущности, лишь то, что, попрощавшись с вами на вокзале, Тренихин Борис Федорович в свою квартиру так и не попал.
– Хм-м... А почему вы в этом так уверены?
– Ну, как так – почему? – Власов задумался, еще раз мысленно пробегая ряд следственных действий, имевших место в сентябре и приведших расследование к этому однозначному выводу.
* * *
На лестничной площадке перед внушительной стальной дверью квартиры Тренихина стояло семеро: участковый, фотограф, два человека из экспертизы – техник и медик, двое понятых и сам Власов.
Осветив фонарем замочные скважины двери, техэксперт обернулся к Власову:
– Следы взлома отсутствуют.
– Да разве такую взломаешь! – уважительно хмыкнул один из понятых. – Загранишная, мериканская чай, отмычкой-то не возьмешь – ишь замки-то!
Техэксперт не спеша натянул на руки перчатки, достал из кармана набор хитроумных блестящих крючков, похожих на инструментарий микрохирургии, и, покопавшись в замках секунд двадцать, нежно и тихо открыл дверь, сказав тем не менее уважительно:
– Хорошие замки.
– Стоять всем! – скомандовал Власов, пресекая попытку участкового и понятых войти в квартиру. – Не трогать ничего, не прикасаться ни к чему!
Спрятав отмычки в карман, техэксперт достал из кенгуровки, висящей у него на боку, мощную лупу и, встав на четвереньки с лупой и фонарем, склонился над порогом квартиры... Затем он перенес свои наблюдения на пол прихожей, на половичок возле двери... Медленно передвигаясь на четырех, он дошел до центра холла и наконец сообщил:
– Никто не заходил через дверь порядка пары месяцев...
– Окна! – кивнул ему Власов. – Проверь сразу окна.
Техэксперт, не суетясь, проплыл скользящей походкой через комнату и подошел к первому окну. Осмотрел оконные закрутки... Окно было заперто. Ловкие пальцы техэксперта пробарабанили по стеклу, пробежали по штапикам.
Убедившись, что щели между штапиками и стеклом, а также штапиками и рамами залиты намертво старой краской, техэксперт открыл окно, скользнул беглым взглядом по периметру. Закрыл. Молча двинулся к следующему...
Завершив осмотр, он вынес вердикт уверенным спокойным голосом робота:
– Все окна были закрыты изнутри. Уход через окна с последующим их закрыванием исключен. Окно в маленькой комнате не открывалось больше года, остальные открывались последний раз более двух месяцев назад.
На кухне в мойке и на столе валялась немытая посуда с остатками пищи.
– Больше месяца... – снова сказал техэксперт и капнул чем-то на край тарелки – на сальный отпечаток чьих-то пальцев. – Очень старые "пальчики". Шесть недель, больше – семь или восемь... В лаборатории скажу точнее.
В углу кухни на полу стояла мышеловка с зажатым трупом мышонка.
Техэксперт осторожно поднял мышеловку с уловом и протянул ее медэксперту:
– Во, ссохся как...
Медэксперт внимательно изучил мышиный труп – визуально и даже органолептически – а именно, шумно обнюхал, вскинув густые брови и шевеля заросшими шерстью ноздрями.
– Смерть наступила внезапно, – с удовлетворением сообщил он свое заключение.
Власов кивнул понимающе.
– Причина смерти – болевой шок.
– А то! – не сдержался один из понятых, слегка кирной.
– Впрочем, возможно, смерть наступила в результате травмы позвоночного столба животного, – продолжил медик, строго взглянув на разговорчивого понятого стеклянным холодным взглядом, – травмы тяжелой, одиночной, несовместимой с жизнью, нанесенной чем-то тупым...
Поддатый понятой расхохотался в голос – весело, как лошадь на вечернем водопое.
– Ну-ну! – пытаясь подавить усмешку, одернул его участковый.
– Когда? Когда она наступила – смерть-то?! – почти заскрежетал зубами Власов.
Медэксперт посмотрел на него удивленно:
– Откуда я знаю!? Необходимо вскрытие провести.
– Ну, приблизительно хоть? – Власов едва не застонал.
Медэкперт причмокнул задумчиво:
– Ткани мумифицировались. – Свободной рукой он почесал себе подбородок – интеллигентно, одним средним пальцем, отставляя мизинец. – Думается, что с момента летального исхода прошло более десяти недель... Ну, или двух месяцев.
– Слава тебе господи! – вырвалось у Власова. – Наконец-то!
– Ну, я же не зоолог! – едва ль не возмущенно заметил медэксперт. – Странные люди...
Фотограф сменил объектив на фотоаппарате, навел на резкость. Вспыхнула вспышка.
Медэксперт невозмутимо убрал мышеловку с мышонком в специальный пластиковый пакетик...
– Автоответчик на телефоне поставлен шестнадцатого июня, – сообщил техэксперт. – И с той поры не прослушивался.
– Ясно!
Среди документов, найденных в секретере в комнате, Власов сразу выделил расчетную книжку за электричество.
– Оплачено по июль включительно. Последнее показание счетчика четыре тысячи шестьсот сорок два киловатт-часа, – сказал Власов техэксперту.
– Ну, правильно, – подтвердил техэксперт, стоя на лестничной площадке возле электрораспределительного щитка: – Четыре тысячи шестьсот сорок два киловатта...
Ловким движением он сорвал пломбу, вскрыл счетчик и осмотрел внимательно диск, шестерни.
– Легкий окислительный налет от естественной влажности воздуха. Механизм стоял больше месяца, – огласил он свой вывод.
– Это значит, что никто ничего не включал в квартире?
– Абсолютно!
– Итог таков, – подбил бабки Власов. – С середины июля никто квартиры этой по сегодняшний день не посещал.
– На сто процентов, – подтвердили эксперты.