- Даже если там тонна - это на каждого навьючить по полтора пуда. Тогда вынесем. А там не тонна, там больше… Товарищ капитан… а если доложить в Центр, что не можем выполнять задания технически? Подготовим аэродром, пусть перебросят хоть полтонны взрывчатки. Для начала…
- Ерунды не пори, Виктор.
- Есть ерунды не пороть…
- У нас совсем взрывчатки нет? - спросил я. На меня посмотрели все; я бы непременно смутился, если бы не одна мысль, всё более и более чётко оформлявшаяся в мозгах. - Без неё никак?
- Кило двадцать будет, - пожал плечами Витька. - Никак…
- А если так, - я стал коленками на лавку и лёг на стол животом. - На дороге выставить пулемёт, как… как товарищ лейтенант предлагает. Чтобы из посёлка не прибежали зрители… Вот тут казармы дорожников? - Витька кивнул. - А какое здание?
- СЩБ. Сборно-щелевой барак.
- Кайф. В смысле - то, что надо, - я заёрзал животом на бумагах от возбуждения. - Убираем с вышек часовых… Я сам могу, ещё парочку стрелков хороших найдём?.. Синхронно, главное это сделать. Одновременно с этим несколько человек захватывают этот самый броневагон. Если окажется, что дверь или что там закрыта - взорвать её, заряд заранее приготовить…
- Ну-ка, ну-ка… - Хокканен сел удобнее. - И?..
- Тут же жмём вот сюда, становимся прямо напротив этого барака и хреначим его из пулемётов, - развивал план я, пыхтя от возбуждения. - Кого не убьём, тот пересрёт или просто потеряется - чего, откуда, типа почему сим-сим?.. В общем, удивятся, - смягчил я сказанное, увидев недоумённые взгляды. - И станция наша.
- Это всё неплохо-о… - протянул Хокканен. - Честное слово, очень неплохо. Но остаётся проблема - как вывезти взрывчатку?
- А мы её вынесем всё-таки, - подал голос Сашка. - Только не на себе. Освободим угнанных. Там наверняка мои сельчане есть. Навьючим, хоть силой. И вытащим в лес, на опушку.
- Оттуда растащим по схронам, - дополнил Витька, - сами. И тут же, на месте, кликнем желающих в отряд. Ребята-девчонки молодые, рисковые. Оружие, боеприпасы на месте соберём. Сколько-нисколько. Напоследок подожжём всё, что горит, вагон с рельсов спустим. И пусть разбираются, что сгорело, что пропало и куда унесли.
Хокканен задумался. Потом стукнул кулаком по столу:
- Честное слово, может получиться. Только надо всё подробно расписать, как роли в театре… Вы спать ложитесь, - кивнул он нам, - а мы пойдём к командиру, кумекать дальше.
- Во, - оскорбился Сашка, - план наш, а кумекать вам? - но тут же зевнул и махнул рукой: - Есть спать, товарищ начальник штаба.
Мы завалились на нары. Офицеры, потушив коптилку, вышли. Сашка, повозившись, прошептал:
- Здорово ты придумал.
- Мы, - поправил я. - Я бы и не допёр, как взрывчатку вынести… Чего здорово, ломать - не строить. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.
- Это точно, - серьёзно ответил Сашка. - Давай спать.
Смешно, но теперь я уснул почти сразу, как будто сделал невероятно важное дело.
Глава 17
Нас никто не будил.
Сперва я принял это, как признак партизанского беспредела, но потом понял, что в отряде существует довольно жёсткая дисциплина. Просто у разведчиков, в которые нас угораздило попасть, имелись определённые вольности и послабления.
В обмен на готовность в любой момент взяться за выполнение задания, которое нельзя поручить никому другому просто потому, что оно невыполнимое.
Но в то утро я об этом и не думал. Проснулся и лежал с закрытыми глазами, слушая, как снаружи неразборчиво перекликаются голоса, раздаются какие-то ещё звуки и вроде бы даже кто-то напевает. Это всё тоже довольно сильно напоминало спортлагерь. Даже поверить в то, что идёт война, было трудно.
Когда тебя никто не поднимает, то долго валяться в постели (даже если это нары с соломой и брезентом) трудно, тем более, что хотелось есть. Я открыл глаза, сел и широко зевнул с подвывом.
Ромки и Юльки не было. Сашка всё еще спал - раскидав руки и ноги. Женька разбирал на столе какую-то фигню. Терзая одной рукой волосы, я слез с нар и подошёл к нему:
- Доброе утро… Это чего?
- Это остатки медикаментов отряда, - с отвращением сказал Женька, - которые передали в моё распоряжение, едва узнали, что я знаком с санитарным делом. Бинты несвежие. Упаковка ваты. Йод. И пирамидон.
- Пирамидон? - тупо спросил я.
- Пирамидон, - человеконенавистнически подтвердил Женька. - Ещё мох. Сфагнум. Много.
- Ты богач, - уважительно сказал я, обнимая его за плечи. - Вот что, Женёк. Я сейчас пойду немного посикаю, чтобы штаны не намочить. А потом мы с тобой поговорим на тему, что такое ничего и как из него сделать что-то. Найди на чём писать и разбуди этого дубка, - я кивнул на Сашку. Женька фыркнул:
- Почему дубка?
- Потому что могучий, как дуб, - ответил я и, запрыгнув в штаны, поскакал наружу.
Лагерь, очевидно, только-только проснулся. Я было вознамерился отправиться к ближайшим кустикам, но потом увидел за деревьями камышовую загородку. Те, кто её делал, обладали чувством юмора, так как там имелись стрелочки с буквами "М" и "Ж", а так же ещё одна - она указывала прямо вверх и была украшена целым словом:
ФАШИСТАМ
Я так прибалдел, что даже подзабыл о том, зачем пришёл - и вздрогнул, когда на моё плечо, легла чья-то рука. Но ещё больше я вздрогнул, увидев… священника.
Да-да, это был самый обычный православный священник, в рясе, скуфейке, с крестом на груди, с карабином за плечами и патронташем под крестом. Вроде бы ещё молодой. Он смотрел на меня и улыбался. Потом кивнул на среднюю надпись:
- Глумление… Путь в рай не для фашистов, стрелку-то следовало бы перевернуть… Новенький?
- А… ага, - я кивнул и сделал попытку поцеловать протянутую руку, но в последний момент пожал её. Священник сузил глаза и тихо спросил:
- Верующий?
- Да, - вздохнул я.
- Как вышло?
- Да вот…
Священник быстрым движением благословил меня:
- Ну и хорошо, - он усмехнулся. - В наши дни к церкви вновь лицом повернулись, а всё ж таки не надо открыто… Отец Николай. Тут вместе с частью своей паствы исполняю религиозный и воинский долг русского человека.
- А… - я неловко улыбнулся. - А как же… вам не мешают?
- Кто помоложе - те смеются, - мягко сказал священник. - Илмари Ахтович не гонитель веры, а просто к ней равнодушный… А Мефодий Алексеевич верует, хоть и не показывает того открыто.
Я, если честно, не знал, что и сказать, настолько это не соотносилось с моими представлениями о временах войны. А отец Николай уже пошёл прочь, шумно окликая:
- Ефросинья Дмитриевна! В рассуждении того, что бы поесть, так как заступать мне в караул…
- Блин, - некультурно сказал я и перекрестился.
…Сашка уже не спал. Сидя на нарах, он разбирал ППШ и оживлённо диктовал конспектирующему Женьке:
- В общем, когда башка болит - примочки надо делать из полыни, из настоя, в смысле… Записал? Так… Зубы если болят, то можно рот полоскать чаем, прям кипятком, на чесноке настоянном. А можно - настоем фиалки… Если глаза болят, там воспалились - то надо закапывать клеверный сок… На сильные ушибы кладут примочки из маргаритки… Если занозу загнал и не вытащить, то толкут лебеду и обкладывают, вытягивает… Ну, про подорожник все знают, а ещё можно рану присыпать ивовым порошком, кору насушить и истолочь, это если кровь сильно идёт… Когда ожог, то примочку из дубовой или осиновой коры делают…
- А при поносе настаивают листья черники, брусники или ежевики, - добавил я с порога, присев, вытер ноги о брючины и начал обуваться. Сашка с интересом следил, как я мотаю под ботинок портянки. - Или осиновую кору. И хлебают вёдрами. Так и пиши! - прикрикнул я на Женьку. - А от головной боли ещё помогает отвар коры ивы.
- Ничего про это не знаю, - сообщил Сашка. Я кинул в него курткой, он свернул её в рулон и, устроив вместо подушки, опять улёгся, водрузив ППШ себе на живот. Я обулся, потопал ботинками и протянул руку - Сашка пожал её, дернул к себе, я уперся, и в этот момент он отпустил мои пальцы, из-за чего я неловко плюхнулся на нары.
- А в чём разница между отваром и настоем? - уныло спросил Женька.
- Завтракать! - внутрь просунулась Юлька. У неё на бедре висел такой же, как у Женьки, пистолет-пулемёт, магазин сбоку. - Вы чего всё ещё лежите?
- Сигнала ждём, - серьёзно сказал Женька и протрубил в кулак "подъём".
- А я думала - приглашения, - фыркнула Юлька и исчезла.
- Ну и глазищи, - оценил я. - Дырку прожжёт запросто. Как бластер.
- Как что? - не понял Женька. Я поправился:
- Гиперболоид. Вжжик - и нету… Сань, ты завтракать идёшь?
- Иду, - неожиданно мрачно ответил он, натягивая сапог на задранную выше головы ногу…
…На завтрак была всё та же каша с чем-то тушёным, в чём я не сразу, но всё-таки опознал лопуховые ростки - и чай, заваренный с листьями. Ничего чай.
- Хлеба нету, - объявила тётя Фрося всем сразу. - Последнюю муку на болтушку для обеда пустим, так что…