Михаил Белозёров - Черные ангелы стр 10.

Потом я понял, что Пионов давно привык к глупым шуткам Акиндина, потому что они оба учились в одном университете и даже стажировались в одной полицейской академии. Но об этом я узнал гораздо позже, когда Акиндин нашел меня и предложил стать хлыстом - небескорыстно, конечно. Теперь же я безуспешно пытался справиться с наручниками.

- Человек постучал в дверь, а когда я открыл, он ударил меня по голове, - сказал я им, и они рассмеялись, словно услышали глупость.

Потом передо мной присела Люся и внимательно посмотрела на мое лицо.

- Он был в перчатках… - сказал я ей и проклял свою привычку пить по вечерам пиво. Лаврова сегодня была бы как нельзя кстати, пусть с ней и надо было заниматься любовью по первому требованию. Зато мы прекрасно ладили. Господи, ну почему я не пошел домой?! Почему?!

- Позовите врача, - сказала Люся, не оборачиваясь.

Пришел врач, посмотрел на меня, бесцеремонно покрутил мою голову и сказал:

- Удар тупым предметом, скорее всего свинчаткой, - потом добавил. - Обычное оружие ночных грабителей, если не хотят убить сразу.

- Да? - удивилась Люся задумчиво. - Но кого грабить? - Она с холодком взглянула на меня: - Как он выглядел?

- Среднего роста. Во всем черном…

Они почему-то переглянулись.

- Он вам известен? - спросил я. - Он вам известен!

- Ну что, начал за здравие, а кончил за упокой? - подскочив, осведомился Акиндин. - На каторгу захотел, дорогуша?!

Он ошибался. Каторги на Земле давно не было. Вся Земля была каторгой. Но, кажется, Люся с Пионовым что-то сообразили, потому что она быстро сказала:

- Поехали в участок.

* * *

На стол передо мной швырнули пачку сигарет.

- Не курю, - сказал я.

- Как хочешь, - ответил Пионов и включил лампу, свет которой ударил мне в лицо. - Но правду ты нам все равно скажешь!

- Она пила абсент… - начал я снова, загораживаясь от света, - и трепалась о каких-то инопланетянах.

Что я еще мог сказать? Они мне не верили. Они сидели напротив за массивным столом - все трое, включая Акиндина, хотя он еще ничего не понимал в нашей земной жизни.

- Видать, ты мало выпил, - заметил Пионов, - потому что врешь нескладно.

Взгляд его выражал профессиональное равнодушие. Привычка всю жизнь иметь дело с преступниками никому не идет на пользу. Он был даже циничнее нашего брата репортера.

- Не больше, чем вы, когда придушили Луку, - сказал я и вскочил, чтобы уклониться. Он ударил меня в грудь, и я был благодарен, что не в лицо, потому что только отлетел к стенке. При его силе он вполне мог оглушить меня. Я даже не упал, но почувствовал, какой чугунный у него кулак.

- Говори, да не заговаривайся… - равнодушно заметил Пионов, мотнув головой, как бык.

И я, подняв стул, сел на место. Акиндин подошел и приковал мою левую руку к ножке стола. А Люся сделала вид, что ничего не случилось.

- Вы думаете, что я ее убил, врезал себе по голове, а потом пристегнул себя в койке? - насмешливо спросил я, дергая рукой в наручнике. - А почему бы мне просто не выпрыгнуть в окно?

Но, похоже, они и не к такому привыкли.

- Нет, мы думаем, что ты сумасшедший садомазохист, - открыл карты Пионов.

- Тогда отправьте меня в сумасшедший дом, - заявил я, - где я напишу заявление тамошнему прокурору.

- На каждого мудреца довольно простоты, - важно заметил Акиндин, но к нему никто не прислушался, а Пионов перебил:

- Что она тебе говорила в баре?

- Обыкновенный треп…

Но это их не удовлетворило. Они хотели услышать еще что-то, но сами плохо представляли, что именно.

- Просвети нас, - попросил Пионов.

Мышцы на руках у него были такой же толщины, как мое бедро.

- Понятия не имею, сказала о каком-то вторжении. Я решил, что она перебрала.

- Правильно сделал, дорогуша, - согласился Акиндин. - Не буди лихо, пока оно тихо.

Люся криво усмехнулась. Я подумал, что она просто терпит помощника Пионова, как надоедливую муху.

- А подробностей не помните? - спросила она.

- Понимаете, когда женщина пьяна, ее не всегда слушаешь, - сказал я.

Я бы сказал ей, что от женщины ждешь совершенно другого, но она и сама это знала.

- Понятно… - кивнула она, не особенно обидевшись.

Пионов наклонился через стол, и я готов был снова вскочить, но вспомнил, что прикован к столу.

- Если ты нам начнешь впаривать о людях в черном, то мы будем допрашивать тебя без перерыва семьдесят два часа, клянусь, на вторые сутки ты расскажешь, какого цвета белье у твоей жены, и вспомнишь номер счета в своем банке.

- Клянусь! - ответил я громко. - Об этом все говорят, но никто ничего не знает!

Пионов стал красным, как помидор.

- Я разобью тебе голову! - предупредил он.

- Ну хватит! - Люся ударила ладонью по столу. - Тихо! Тихо! - Ее сигарета была продолжением ее указательного пальца, и в отличие от Пионова и Акиндина она стряхивала пепел в банку из-под кока-колы, которая служила им пепельницей. - Ладно! Предположим, ты говоришь правду. Тогда почему он тебя не зарезал?

- Понятия не имею…

- Значит, ты был с ним в сговоре! - ткнул в меня пальцем Пионов.

Стул под ним жалобно заскрипел.

- Послушайте, я вспомнил. В баре за ней пытался ухаживать какой-то тип. Вдруг они поссорились?

- Ага! - многозначительно произнес Акиндин. - Вспомнила кукушка песню!

- Фамилия, имя, где живет?! - тут же отозвался Бык.

Я никогда не терпел несправедливости. Правда, чего еще можно было ждать от полиции? Я уже имел печальный опыт. Он говорил мне - будь настороже. Может быть, это как раз тот случай, о котором предупреждал Арон Самуилович? Может быть, они в сговоре и хотят упечь меня в тюрьму, чтобы я никогда не вернулся на Марс?

- Тогда скажите, что вы хотите, чтобы я сказал?!

- Сператов, говори правду, - подался вперед Пионов. - И иди спать на нары. Кстати, который час?

- Четверть пятого, - ответила Люся. У нее было скучающее лицо. - Ну? - И я понял, что ее терпение истощилось.

- Какую правду?

- Боже! Он идиот! - всплеснул руками Пионов. - Сператов, ты плохо учился в школе! Правда - это то, что мы должны услышать!

- Я ее не убивал! - выпалил я.

- Ладно, - сдалась Люся, барабаня пальцами по столу. - Ты не понял, мы - тоже. Тогда нас интересует, что ты делал поминутно с того момента, когда ушел из редакции. Учти, мы можем обвинить тебя в препятствовании отправления правосудия.

- В оправлении чего? - переспросил я удивленно.

- Правосудия.

- Это как?

- Потом узнаешь.

- Хорошо, - согласился я. - У 'Юрана' плохая репутация. Я сам удивился, увидев ее там. Проверьте, может, это был тип из бара. Может быть, ее муж выследил нас в гостинице? Узнайте, где она живет. Допросите этого Теодора Кашинского и соседей. Кто-то же что-то слышал или видел?!

О том, что я встретил блондинку утром, я почему-то решил не говорить. Что-то удержало мой язык. Инстинктивно я чувствовал, что могу только усложнить свое положение. Самое меньшее - начнут проверять и таскать с собой до самого утра. И, конечно, я не упомянул о планшетнике. В этом случае мне светило два года за разглашение военной тайны.

Люся пускала дымные кольца в потолок. Одно за другим они проплывали сквозь свет лампы и терялись в темном углу комнаты. Пионов качался на стуле, который готов был развалиться под ним, а Акиндин барабанил пальцами по столу. Его щетина за ночь превратилась в густую поросль, а 'мышь' под носом разрослась до размеров кактуса, и он нещадно расчесывал себе шею и подбородок. Я неуверенно замолчал. Меня бесила их профессиональная тупость. Бык засмеялся первым.

- Почему вы смеетесь? - спросил я, выждав, когда первые раскаты его смеха смолкнут под потолком комнаты.

- Потому что ты вздумал учить нас, а сам несешь какой-то бред. Я восхищаюсь твоей фантазией.

- Я не вру… - обиделся я.

- Врешь, дорогуша! - убежденно сказал Акиндин. - Мне в жизни никто не вешал такой лапши на уши.

- Похоже, она недавно прилетела с Марса… - неуверенно сказал я, чтобы только угодить им.

- Это уже теплее, - заметил Пионов.

- Она тебе сама об этом сообщила? - спросила Люся, оживившись, и мне почудились в ее голосе человеческие нотки.

- Нет. Она вообще ничего о себе не говорила. Она просто напилась. Я подумал, что у нее неприятности на работе или дома.

- Почему? - спросил Акиндин.

- Да потому что такие женщины в бар 'Юран' просто так не заходят!

- Еще одно слово, я и убью тебя! - пообещал Пионов. - Уразумел?! Колись быстрее, спать охота!

- Ничего я больше не скажу! - крикнул я. - Хватаете первого попавшегося под руку человека и пытаетесь из него сделать козла отпущения.

- Заткнись! - крикнул Пионов, резко подаваясь вперед. Ножки стула ударили по полу, а на его плечи упала порция перхоти.

- Да пошли вы все! - заявил я им. - Тоже мне начальники! Плевать я хотел на вас! Без адвоката слова больше не скажу!

- Что ты сказал! - Пионов рывком вскочил на ноги. - Что ты сказал!

- Я сказал…

- Что ты сказал?

- Что ты козел!

Он ударил меня в лицо, явно метя туда, куда ударил человек в черном, но я вертелся, как угорь на сковороде. В боксе подобные удары называются от локтя. Но даже такой неправильный удар при огромном весе Пионова был смертельным. Я упал, чуть не сломав руку, а они вышли из комнаты. Боль в руке была неимоверная, я едва не потерял сознание и валялся, корячась, на полу.