Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
- В церкви видал… А вот уже с травня месяца - не заходит… Ну, в церкву-то.
- Так в своей, на усадьбе, молится.
- Нет, она завсегда в эту, тоже на Прусской, ходила… Святого Мисаила храм… И на галерее не видно!
- Так, может, не пускают родители-то…
- Так она ж не в девках! Вдовица. Два лета назад муж ее, Анкудин-боярин, в земле Корельской погиб. Так что, в своем праве боярышня… А деток вот Господь им не дал. Это ничего… это наладится, молиться токмо надо…
- Так, может, боярышня-то в монастырь и уехала. В обитель святую - о детках молиться.
- А - может, - чуть помолчав, согласился отрок. - Добрый бы ей путь и удачи. Тогда уж скоро вернуться должна бы… давно бы должна. Господи! Не дай Бог, постриг примет…
Господи…
Борис что-то тихонько зашептал - молился. А Миша подавил явно не нужный здесь смех - а, похоже, боярич-то воспылал к красавице Ирине платонической подростковой любовью! Ишь ты… В церкви на глаза боярышни засматривается, каждый день на Прусскую ходит, по чужим галереям взглядом шарит. Втюрился отрок - нечего и думать! Как вот, бывает, какой-нибудь восьмиклассник в учителку молодую втюрится… Бывает и ответная любовь вспыхнет - Миша таких примеров кучу мог привести.
А ведь, и в самом деле, вполне могла боярышня Ирина Мирошкинична в монастырь уйти - тем более, деток нет, и вдовица. Вдовица… А та-то, в Усть-Ижоре - совсем ведь девчонка. Или - показалась девчонкою, долго ли Миша ее видел? Уж точно, пристально не рассматривал - не до того было: с гопниками метелились. Вот ведь, задержись тогда, не выпей с Веселым Гансом водки… Ничего бы и не было! Или - все ж таки - было бы? Потому как - судьба? Да какая, к черту, судьба - браслетик тот, чтоб ему… Ладно, хорошо хоть - уже кое-что есть!
Интересно, как там Веселый Ганс? Ха! Нашел, кого вспомнить… Лучше бы Марьюшку вспомнил - рабу, Сбыслава Якуновича подарок. Хорошая девчонка, смешная такая… Ну, дай-то бог, на усадьбе тысяцкого ей хорошо будет. Пока вроде бы неплохо было.
- Слышь, Бориско, не спишь?
- Не… задумался чуть.
- А боярышне-то, Ирине, сколько лет?
- Ой… - отрок призадумался. - Ну, лет, может, двадцать… или чуть мене… Или боле. Так как-то вот.
Двадцать… Вполне подходяще - девчонка. Пусть даже - и вдовица. По тутошним меркам - вполне взрослая и самостоятельная женщина.
А, может, с этой стороны и зайти? Вот, через мальчишку этого, молокососа влюбленного?
Михаил пошевелился, пошуршал соломою:
- Вот, думается, как так выходит, что люди живут, друг о дружке ничего не зная, а потом вдруг - оп! - и встретятся, чаще всего - случайно. И, наверное, это только кажется, что случайно, а на самом-то деле - все давно предназначено Господом!
- Вот-вот! - явно обрадовался Борис. - Господом!
- Тсс! Не кричи так, друже, братца разбудишь.
- Ага, разбудишь его, как же! Коль уж уснул…
- Бывает, вот увидишь деву… - гнул свою линию хитрый Михаил. - И - словно сердце оборвется, не знаешь даже - с чего бы?
- И у меня тако было! - отрок разволновался. - Вот прямо как ты говоришь. Обедню стояли на Прусской… И там… там боярышня, вот она самая, Ирина. Язм - рядом молился. Она вдруг оглянется… ка-ак окатит взглядом… Господи! Да есть ли еще где такая краса?!
- А ты с Ириной-то, боярышней, говорил?
- Как можно? К чужой женщине с речами пустыми приставать! Нет… вот, подрасту… Скоро уже, скоро…
- А батюшка?
- Батюшка, конечно, не очень-то рад будет. Мы, Онциферовичи - с Мирошкиничами всяко. Когда дружно, а когда - и врозь.
Миша про себя усмехнулся: понятно, конкуренция.
- Значит, ты к Мирошкиничам этим на усадьбу не заходишь?
- Почему не захожу? - несколько обиженно переспросил отрок. - Захожу. Вместе с батюшкой. Вот, недавно были… И скоро опять зайдем.
- Так ты б и спросил про Ирину-то! - негромко посоветовал Миша.
- А что?! И спрошу! Прямо у братца ее старшего - батюшка-то давно помер - и спрошу.
- Нет, нет, что ты! - Михаил вдруг испугался за свое дело. - Так, в лоб спросить, нехорошо, неблагостно как-то… Скажут - что за нахал с глупыми вопросами лезет? Какое кому дело, куда боярышня подалась? Не-ет… Тут прямо нельзя. Тут хитрее надо. У тебя на усадьбе Мирошкиничей, конечно, никого знакомых нет?
- Вестимо, нет. Откуда?
- А у слуг твоих? Ну, кто вас туда сопровождает…
- У слуг? А ведь верно! - тихонько засмеялся Борис. - Ну конечно же - слуги! Уж им-то всегда все известно - ничего-то от них не скроешь!
- Вот и ты от них кое-что узнаешь, для себя важное, - продолжал подзуживать Миша. - Потом похвалишься… Вижу - запала тебе в душу боярышня.
- Ой, запала!
- Ну и ладно. Дело молодое. А время быстро летит - не все тебе мальцом быть.
- Вот и я так мыслю!
Проговорили долго, почти до утра, до самого солнышка - сначала алого, а потом - ну, почти сразу же, едва поднялось - золотисто-лучистого, радостного, такого, от одного вида которого прямо воспаряешь душою. Вот как сейчас…
Миша проснулся первым, да и вообще, спал плохо - может, от слишком уж колючей соломы, а может - от мыслей, от узнанного. Сегодня собирались с отроками прогуляться по Прусской, а уж после - как пойдет. Никакой другой работою, окромя пригляду за парнями, Михаила на усадьбе не обременяли, а тиун Ефим - так прямо ужом стелился.
Едва Михаил вышел на двор, как увидел въехавшего на усадьбу всадника, в коем тут же признал Ростислава - верного боярского человечка, с которым не так давно дрался на палках. Слегка кивнув - боярский служка, не высокого полета птица - Миша хотел было пройти мимо, к уборной, да Ростислав ухватил его за рукав:
- Бояричи где?
- На сеновале. Поди, спят еще.
- На сеновале? - слуга в удивлении вскинул брови. - Что, больше спать негде?
- Нравится им там, - терпеливо пояснил Михаил. - Интересно. Себя-то в детстве вспомни.
- Нравится, говоришь? - Ростислав усмехнулся и - Мише показалось - хотел добавить что-то еще, но ничего не сказал, лишь махнул рукою: иди, мол, куда шел.
Михаил и пошел, а, возвращаясь уже, заметил, как боярский служка разговаривает у сеновала с парнями - Борисом и Глебом. Вот чертяка, разбудил ведь! Тут же, от амбаров, бежал уже и тиун: здрасьте, мол, Ростислав Тимофеевич, как боярин-батюшка почивать изволили? Все ли по добру, по здорову?
- Ниче боярин-батюшка, здоров, - кивнул слуга. - Послал вот справиться - как-то детушки его тут? Как "дядька" - не забижает?
- Не забижает, - рассмеялся тиун. - Да и спуску не дает - вчера вон, почитай, весь день на тупых мечах бились.
- А еще по городу гуляли, - потянувшись, добавил Глеб. - На ручей хо…
Тут Борис ткнул его кулаком под руку - дескать, не болтай чего не надобно.
- Гуляли много где, - тут же поправился Глеб. - Потом сказки разные слушали.
Ростислав улыбнулся, пригладил бородку:
- От и славно, пойдемте-ка в дом, батюшка гостинец вам переслал.
- Гостинец! Гостинец! - обрадовались, запрыгали отроки. - Идем, идем же скорей, Ростислав, не стой же!
Ушли, скрылись в сенях, только и видели: бояричи, Ростислав и тиун с ними. Не… тиун на крыльце задержался - на двор посмотрел строго, всех увидал - челядинцев, холопов, закупов, - помахал кулаком строго: мол, насквозь вас, лентяев да воров, вижу! Все, бывшие поблизости во дворе, работники, поклонились - кто, конечно, заметил тиуна. Ну а кто не заметил, с тех иной спрос… ужо не даст таким Ефим спуску, уж в этом-то Михаил ни капельки не сомневался, а потому поспешил поскорей на задворки к своей избе - ребят подымать, Мокшу с Авдеем. Все ж таки втроем они в закупы подались, так сказать - в феодально-зависимые люди, а, поскольку Михаил был из них по возрасту самым старшим, то считал себя за обоих ответственным… Хм… И самому интересно - с чего бы так? Вот ведь никогда никого опекать не стремился, ни в школе когда работал, ни уж тем более в фирме - а кого там опекать-то? Бездельников-недорослей? Так у них и без Миши опекунов - целое войско: мамы, папы, бабушки…
А вот эти вот… Эти славные парни, сметливые, работящие, ничуть не виноватые в том, что злодейка судьба к ним повернулась задом… Впрочем - как еще посмотреть.
- О, Мисаиле! - вышел из избы Авдей. - Где-то тя всю ночь носило… Ну да ладно - где был, там был.
- Зазнобу, поди, заприметил какую? - вслед за приятелем показалась рыжая шевелюра Мокши.
Хорошо, встали уже парни. Авдей заскочил в избу, квасу крынку вынес, протянул:
- Испей, вкусен зело!
Михаил отпил - и верно, вкусен, - улыбнулся, поблагодарил кивком. Смотрел, как парни фыркают, умываются…