Михаил Белозёров - Нашествие арабуру стр 8.

* * *

Утро наступило как всегда росистое и холодное. Натабура проснулся оттого, что Афра положил ему морду на грудь - мол, вставай, хватит валяться. Еще не открыв глаз, Натабура почесал пса за ухом, и у того внутри что-то ожило и запело.

На все лады звенели комары, паутина меж кустов сверкала каплями влаги. Солнце вставало прямо из-за травы и сквозь туман казалось желтым мохнатым шаром.

Натабура легко поднялся и потянулся. Оказывается, все уже собрались: Язаки был бы не Язаки, если бы не крутился возле умирающего костра, где пахло жареной рыбой, и даже генерал Го-Тоба сменил доспехи на ветхое кимоно деда Митиёри.

- Нет, так не пойдет, - сказал Акинобу. - Меч придется оставить. Возьмите только танто . Да и то не советую.

- Почему?

- В нашем положении самая бесполезная штука, как зубочистка для слона.

- Без меча я не могу! - уперся генерал Го-Тоба, наклонив вперед седую голову и глядя на Акинобу исподлобья.

Акинобу только пожал плечами, говоря всем видом, что генералу придется подчиниться, ибо в лучшем случае он дойдет до первого поста арабуру и всех подведет.

- Стоит ли объяснять, какое у них оружие? - учитель Акинобу невольно мотнул головой в сторону Киото, где обосновались иноземцы, а еще он поднял палец вверх, тем самым призывая генерала одуматься.

Генерал Го-Тоба воинственно выпятил грудь.

- Еще никто! Слышите! Никто не смел усомниться в моей силе, - он нарочно звякнул мечом.

Идиот! - подумал Натабура и не стал дожидаться, чем кончится спор, а пошел к реке умыться. Генерал нарывался. А так и будет. Он не знал божественный смысл, который пытался объяснить ему Акинобу. Ему еще повезло, что учитель Акинобу терпелив, как Будда. Акинобу пришлось прибегнуть к словам, иначе бы все кончилось плачевно. Куда он денется? - хмыкнул Натабура, зная нрав учителя. Несомненно одно, генерал не имел понятия о дзэн, а руководствовался умозрительностью - не самое лучшее свойство ума в нашем опасном деле.

Арабуру выдали яркие перья, которые колыхались над тростником по ту сторону реки. Отсюда хорошо было слышно, как пререкается упрямый генерал и как звякает его меч. Должно быть, арабуру соображали, что к чему, перед тем как что-либо предпринять.

Придерживая Афра за шкуру на холке, Натабура отступил к хижине деда Митиёри.

- Арабуру! - шепотом сообщил он, и все присели, с опаской взглянув на утреннее небо, которое было голубым и веселым, только далеко на севере привычно стлались тонкие, перистые облака, предвещая ветер. Там, как всегда, дымил Фудзияма. Должно быть, он тоже возмущался вторжением арабуру.

Лицо генерала Го-Тоба приобрело бордовый цвет, но своего катана он не бросил, а вцепился в него так, словно это была последняя соломинка или последний рубеж, дальше которого генерал отступать не хотел.

Акинобу его пожалел.

- Уходим! - скомандовал он, и все, включая деда Митиёри, побежали вдоль оврага, который примерно через коку вывел их к полю гаоляна с другой стороны деревни.

Натабура с Афра по привычке шли первыми. За ними шагах в десяти беззвучно двигался Баттусай. Рыжие метелки гаоляна скрадывали горизонт, да и Афра сплоховал, заворчал в самый последний момент - когда Натабура нос к носу столкнулся с драконом.

Иканобори, должно быть, с ночи сидел в засаде и уснул, потому что спросонья сам испугался, и в первый момент у Натабуры был шанс убить его даже кусанаги. Но все произошло так неожиданно, что Натабура упустил момент, а потом иканобори поднял морду и, отступая, зашипел, как испуганная змея. Благо, Натабуре хватило сообразительности придержать Афра, который сразу ринулся в атаку. В следующее мгновение произошло то, что можно было назвать чудом: иканобори принюхался и повел себя с Натабурой, как со старым знакомым. Глаза его сделались дружескими, даже сонными, он снова опустил морду на лапы и, моргнув большими глазами, уснул.

Сзади зашуршал гаолян: Баттусай, не веря самому себе, застыл, как придорожный столб. На него-то и среагировали все остальные. Вначале Натабура увидел испуганные глаза учителя, затем одуревшие глаза ничего не понимающего Язаки и даже генеральский колючий взгляд. Учитель Акинобу всех повел в обход - должно быть, крайне осторожно, потому что Натабура больше не услышал ни шороха, ни дыхания, ни даже крика потревоженной пичужки. Все было тихо, только по-прежнему шелестел гаолян и качались его выгоревшие на солнце метелки. Последним отступил Баттусай.

Только тогда Натабура что-то сообразил. Он понюхал сгиб руки и нашел, что его собственная кожа пахнет точно так же, как и иканобори. Ну да, действительно, мы же с Афра вывалились в его крови и кишках, вспомнил Натабура, обходя дракона стороной.

Напоследок иканобори открыл глаз и проводил их взором, доверчиво, как старая собака хозяина. Натабура и теперь мог убить его ударом кусанаги. Однако это было бы как-то подло, нехорошо, не по-людски - воспользоваться преимуществом человека над глупым животным, и Натабура опустил меч.

И только когда они отошли с десяток шагов, он вытер со лба обильный пот и понял, что стал мокрым, как после купания. А Афра беспрестанно оглядывался и ворчал: "Р-р-р…"

"Фу-у-у…" - только обессилено произнес Натабура и оглянулся: бок иканобори торчал над рыжими метелками гаоляна, как огромный-преогромный валун. Повезло, решил Натабура. Повезло.

Но надо было спешить, потому что они ступили на окраину столицы Мира - в самый бедный и захудалый квартал Хидзи на юго-востоке от Яшмового дворца, квартал кожедеров и кожевников. И не узнали окрестности: все заросло, дороги завалило сушняком. Они дошли аж до площади Ся, где кожу вымачивали и мяли в огромных ямах, выдолбленных в земле. Но даже тошнотворный запах, который в былые времена властвовал над этим местом, давно улетучился, и только Афра, решивший покопаться в куче мусора, поднял ядовитое облако желто-зеленого цвета. Натабура на него цыкнул, и он долго с удивлением смотрел на хозяина круглыми карими глазами, не понимая, за что его одернули.

Кров они нашли в доме, заросший крапивой по самую прохудившуюся крышу, и стали держать совет. Выходило, что дело дрянь: соваться толпой в центр столицы было неразумно.

- Ясное дело, - многозначительно поддакнул дед Митиёри.

Шустрый был у Митиёри дед: с одним единственным черным зубом во рту, сухонький, легонький, как паучок, с седыми волосами, торчащими во все стороны, и в меру злой.

Учитель Акинобу посмотрел на него. Дед и его внук явно мешали. Но бросить их было нельзя, потому что они могли всех выдать. Да и генерал, как волк, косился в сторону, того и гляди, кинется воевать в одиночку из-за своей гордыни.

- Я вам сразу же сказал, что в Киото соваться опасно! - заявил дед Митиёри.

Голос у него был надтреснутый, и Натабуре казалось, что дед вот-вот уйдет в область за Луной.

- Да, опасно, - согласился Акинобу. - Только в чем опасность?

- Как в чем?! Как в чем?! - вскипел дед Митиёри. - А энти?!!

- Кто энти? - учитель Акинобу решил прощупать деда. - Впрочем, люби Будду и поступай, как хочешь.

- Ты постой, постой, - понимающе ухмыльнулся дед. - Ты думаешь, что все понимаешь? Ты еще пешком под стол ходил, когда я поставлял в Яшмовый дворец шелк. Я здесь все дороги знаю. Потом энти самые летают…

Казалось, последний аргумент был самым весомым. Учитель Акинобу задумчиво помолчал и вдруг сказал:

- С тобой пойдет… - он посмотрел на всех по очереди, даже на строптивого генерала.

Никто не возражал.

Дед Митиёри обрадовался и хлопнул в ладоши:

- Вот это дело! Я вас куда хошь приведу!

Ой ли? - едва не усомнился Натабура и решил, что учитель выберет ему в помощники ловкого и сильного Баттусая, но Акинобу указал на Язаки.

- Язаки!

Из каких соображений он выбрал Язаки, Натабура так и не понял. Должно быть, Баттусай нужен Акинобу, чтобы, если понадобится, урезонить генерала Го-Тоба или еще для чего-то. Еще больше он его удивил тем, что отправил с ними деда Митиёри. Для маскировки, решил Натабура, и ошибся.

- Там, где молодому лень, старому есть пень, на котором можно подумать, - напутствовал их Акинобу.

Натабура даже немного обиделся. Разве я когда-нибудь подводил? - хотел возразить он, но в последний момент передумал. Вдруг учитель предвидит то, что мне еще не ведомо? Должно быть, я чего-то не понимаю.

- Дед, тебя как зовут? - спросил он, когда они отошли и крапива плотной стеной сомкнулась за ними: вот был дом позади - и нет дома.

- Меня-то? - нервно переспросил дед. - Ваноути. А что?

- Да ничего. Это не тот Ваноути?..

- Не тот, - перебил его дед.

Натабура ухмыльнулся, но не успокоился:

- Ваноути? Постой, постой, Ваноути, который прилюдно был порот на площади Цуэ в день седьмой луны пятого года Рокухара?

- Ну… - Ваноути на мгновение смутился. - Я.

- Лицезрел я твою голую задницу, - сказал Натабура и засмеялся.

Ваноути обиделся:

- Кто много смеется, тот мало видит!

- Ох-ох! - не мог упокоиться Натабура, хватаясь за бока.

Ваноути притопнул невесомой ножкой и заорал:

- Синдзимаэ!

- Ох-ох! - смеялся Натабура, вытирая слезы.