Размешивая приготовленный для кирпичей раствор, Саша, как всегда, размышлял о случившемся и вдруг пришел к весьма неожиданному выводу, относящемуся, впрочем, вовсе не к пиратам и не к матроне, а к обыденной, ставшей уже, если можно так выразиться, привычной работе.
Строительство шло, честно говоря, ни шатко ни валко. А ведь такое, казалось бы, важное дело, особенно в свете последних событий. Всего на строительстве стен трудилось шесть человек сам Саша, Ингульф, кривоногий Миршак и еще трое черных парней. Шесть! И никто их особенно не подгонял. Этак можно было строить укрепления до морковкина заговенья! Странно…
Странно, что один Петров это и заметил, даже господин антиквар не обратил внимания, да что ему, сам-то он, в силу своего возраста, не строил, глину ногами не месил, служил при кухне - принеси-подай. Правда, подумав, на всякий случай предупредил:
- Ты лучше о выводах своих не болтай - незачем.
Спасибо за совет! Не болтай… Интересно, с кем бы это Саша мог тут всласть поболтать, кроме самого антиквара? Разве что с Ингульфом. Да еще с матроной, которая, кстати сказать, вела себя так, словно между ней и Сашей ровным счетом ничего не произошло. Иногда случайно встречаясь с любовником, женщина даже не отводила глаз - смотрела как бы сквозь молодого человека, словно бы не замечая его. А может, так оно и надо? Зачем провоцировать мужа на семейный скандал?
Естественно, и Александр тоже держал все случившееся в тайне. Он, в отличие от многих хвастунов- мужиков, не любил болтать о женщинах и любовных победах. Об этом обычно болтают импотенты, что еще им остается делать?
Саша молчал и все думал, думал, думал - как отсюда наконец выбраться, куда? Освоив немного латынь, исподволь заводил разговоры с другими слугами, расспрашивал хитро, мол, как они тут развлекаются, не скучно ли, нет ли поблизости какого-нибудь уютного городка с баром или там фитнес-центром? Напрасно старался! Слова "бар", вообще-то, в латыни не было, но оно ведь на всех языках одинаково понятно звучит - и тем не менее не понимали! Или просто не хотели понимать?
Ингульф, конечно, очень хороший парень, но темный, невежественный, словно всю свою недолгую пока еще жизнь провел в какой-нибудь захолустной деревне, в жуткой дыре, где не было даже начальной школы. Странно было слышать от него отрицание единосущности Троицы: ни о чем понятия не имеет, а туда же, о высоких материях рвется рассуждать, теоретик хренов.
Вот как сейчас, под вечер, уже заканчивая работу, вдруг вздумал молиться.
- Эй, парень!
Устало усевшись на обожженный солнцем кирпич, Александр протянул руку к стоявшему в тени кувшину. В нем еще должна была остаться вода, еще не всю выпили. Ага, есть!
- А?
Закончив молитву, Ингульф оглянулся.
Все такой же грязный, синеглазый, смешной. Саша все никак не мог понять, почему этот подросток кажется ему забавным, потом понял. Этому парню бы кожаные джинсы и гитару, какой-нибудь "Фендер-стратокастер", - вылитая получилась бы рок-звезда! Даже этакая, гламурная, что-то типа Джона Бон Джови в ранней юности. А ведь похож! И на Моррисона.
Правда, вот беда: гитары не было, да и кожаных джинсов тоже, только узкие штаны из козлиной шкуры, которые соответственно и пахли. Впрочем, здесь все, исключая хозяев и управителя, пахли - хоть нос затыкай. Это сейчас Сашка привык и не обращал внимания, а вот раньше…
- Пить будешь?
- Угу, буду - Ингульф обрадованно кивнул и прильнул к протянутому кувшину губами, - Уфф… Хорошо! Возьми, дружище, там еще осталось.
Вот эта черта Александру в парнишке нравилась: тот никогда не забывал думать о тех, кто рядом.
За холмами, за оливковой рощей, садилось оранжевое, уставшее за день солнце. Белесое небо постепенно голубело, наливаясь вечерней синью, появлялись бледные звезды, и светлый месяц повис над воротной башней мерцающей изогнутой саблей. Тихо было крутом, и уже спала дневная жара, и приятная прохлада опускалась на землю, и все дневные дела уже были закончены, а впереди ждал, пусть скудный, ужин и сон.
Но пока, слава богу, спать не хотелось, и было чертовски хорошо вот так сидеть, отдыхая, в тенечке, никуда и ни за чем не торопясь. Охранники, Ониск и Артемий, неплохие, в сущности, парни, тоже присели рядом и, прислонив копья к ограде, негромко болтали о чем-то своем.
- Хорошо! - Зажмурившись, словно кот, Ингульф потянулся, - Прохладно. И работу закончили.
- Ого! - усмехнулся Саша, - Я смотрю, тебе здесь понравилось. А ведь кто-то совсем недавно собирался бежать?
- Я и сейчас собираюсь, - Юноша резко повернул голову, - Но только с тобой, ведь мы же друзья, верно?
- Верно. - Молодой человек расхохотался, - Кстати, ты так мне и не дорассказал до конца про свою жизнь.
- Так я хотел, - Ингульф вдруг обиженно надул губы, - Каждую ночь, а ты все время засыпал.
- Я засыпал?! Да неужели! Чья бы корова мычала…
- При чем здесь корова? У нас было много коров, целое стадо. Отец рассказывал, мы тогда жили в чудесной стране. А потом пришли готы. Мы дрались с ними, но врагов оказалось больше, хитростью и подлостью они добились победы, а мы, силинги и асдинги, вынуждены были уйти. И стали жить на берегу моря, и наш вождь Гейзерих позвал нас в новый поход, и было немало славных битв с Римом. А потом налетела буря… И дот я теперь строю стены пузатому римлянину! Вместо того чтобы проткнуть его пузо добрым мечом!
- Да-а-а… - Сашка разочарованно сплюнул.
Вот всегда так! Поди пойми, кто он, этот Ингульф, - псих? Есть такой диагноз - "вялотекущая шизофрения", когда видится и слышится то, чего нет. Если так, жалко парня. Хотя, с другой стороны, не похож он на психа, совсем не похож.
- А родители твои… Ты как-то рассказывал, но…
- Мой отец - славный Гклдуин, сын Хильдебальда, сына Герульфа, сына…
- Ой-ой-ой-ой-ой! - Александр замахал руками, - Хватит, хватит, хватит. Ты мне еще от Адама своих родственников перечисли. Вот лучше скажи, чем твой отец занимался?
- О! Это был великий и храбрый воин, при одном имени которого…
- Так! На-ка, лучше попей, еще вода осталась.
- Вот так всегда! - допив воду снова обиделся Ингульф, - Просишь рассказать, а сам же не слушаешь, перебиваешь.
- Ладно-ладно, не буду перебивать. Скажи-ка, ты ведь веруешь в Иисуса Христа?
- Нуда, - Подросток важно наклонил голову, - Верую в Господа нашего Иисуса, и в то, что он - сын Божий, творение Бога Отца, и…
- А вот в драке ты Иисуса не призываешь, - ехидно заметил Сашка, - Все кричишь - Донар, Бодан… Это кто еще?
- Это наши древние боги, - ничуть не смущаясь, отозвался Ингульф, - Они хорошо помогают в битве. А Иисус - в загробной жизни. Один бог хорошо, а много - лучше!
- Да-а-а… - Александр развел руками. Ну что тут можно было сказать? Христианин, блин. Этот, как его… арианин.
- Слышь, Ингульф. - Подумав, молодой человек решил зайти с другой стороны, - А ты "Аватар" смотрел?
- Чего? Может, и смотрел. Я много чего на своем веку видел.
- Да какой там твой век! А музыка тебе какая нравится? Рок? Техно? Рейв?
- Рок!
О, наконец-то!
- Злой рок несет нас по воле волн…
Может, Ингульф и не так вот точно сказал, не настолько хорошо Саша латынь знал, но вот где-то так примерно.
- Да ты, парень, поэт прямо!
- Я умею слагать гимны!
Гимны…
Сашка присвистнул и повертел пальцем у виска. Вот и поговорили. Не в первый раз, между прочим.
Сидевшие охранники лениво поднялись, взяли копья. Заканчивался еще один в череде многих день, в котором так ничего и не прояснилось. Сашка по- прежнему не знал, где он. Нет, предполагал, конечно, что в секте, среди сумасшедших. Вот, например, легкий случай: помнит про себя все, только зациклился на четыреста тридцать восьмом году. Интересно, почему именно на этом?
- Бон суар, месье Бади, - Проходя через ворота во двор, молодой человек приветственно помахал антиквару - Кстати, я сегодня видел в небе самолет, небольшой такой "кукурузник", "сессна", кажется.
- Самолет? - Округлив глаза, старик выронил бочонок с помоями прямо себе под ноги, - Господи… Нет, точно - это был самолет? А вам, случайно, не показалось?
- Да успокойтесь вы, - прищурился Саша - Пошутил я.
- Нехорошие у вас шутки, господин Александр - обиженно пробормотал антиквар, нагибаясь к объедкам.
Ну вот, еще один обиженный. И чего они здесь обидчивые-то такие? И слова не скажи.
Вечером не спалось, и Саша вышел во двор, незаметно, чтоб не тревожить охрану. Уселся сразу за помещением для слуг, оперся спиной о теплую стену мазанки, задумался, глядя в небо, на бескрайние россыпи звезд. Наверное, нужно отсюда уйти, давно пора, несмотря на все разглагольствования антиквара. Чего выжидать-то? Лучше нигде не будет? А почем знать? Пуститься в бега было бы сейчас куда лучше, нежели жить в окружении сумасшедших.
Александр усмехнулся: а что вообще сдерживало его все эти дни? Как ни странно - надежда. Надежда на то, что, может быть, удастся все как следует выяснить, узнать куда, в какую сторону бежать, чтоб уж наверняка.
Ничего не выяснил. Не узнал. И что теперь?
А ничего. Просто пора сваливать. Нечего уже больше ждать, нечего выгадывать. Прихватить с собой Ингульфа и, может быть, чудака антиквара. Впрочем, нет, без последнего стоит обойтись - только под ногами путаться будет.
Значит, бежать и как можно скорее. И так уже сколько времени потеряно зря. Лучше всего, конечно, украсть лодку, желательно парусную, и отправиться вдоль побережья. Наверняка вскоре попадется на глаза какое-нибудь нормальное судно или пограничный катер.