"Ничего не помнит. Какая-то эпидемия амнезии, - слегка повеселев, подумал я. - Похоже, кто-то притащил неконтактную наркосистему и скрытно включил ее. Есть шанс отмазаться от отметки в деле. Если удастся вычислить, кто это сделал, и сдать его, то я буду чист перед милицией и Человечеством. Тогда лунные помойки снова ждут меня!" Как мне хотелось поскорее оказаться на Луне и заняться хоть и непрестижной, хоть и малооплачиваемой, но такой нужной всем людям работой. То, что для достижения сей эпохальной цели придется кого-то засадить на несколько лет, меня нисколько не смущало. Такие подставы должны жестоко караться. Я не собираюсь отдуваться ни за чьи шалости. Каждый должен думать своей головой. В эту минуту я поклялся самому себе в том, что если пронесет и на этот раз, то я выучу наизусть самый толстый учебник по мегаколлективизму, пересдам все заваленные экзамены и, может быть, даже вступлю в Союз Активной Молодежи и стану самым правоверным самцом в Системе.
Появившийся шанс выкрутиться обнадежил меня, но в животе, где-то под желудком, внутренности по-прежнему холодились осколком ледяного страха. Чужая криминальная наркосистема - это, конечно, славная отмазка, ну а вдруг зацепило? То, что я раньше подключал к своему мозгу, всегда проверялось лично мною, и там абсолютно точно не было никаких закладок. А как сейчас? Вдруг искусственная виртуальность внедрилась в мой мозг настолько глубоко, что сможет существовать автономно и самопроизвольно запускаться? Такое не часто случается, но если самопрограммирование произошло, то я буду регулярно стрелять по ни в чем не повинным девушкам и не смогу отличить, на самом ли деле это произошло или нет. Именно из-за таких зацепов и запрещены, в общем-то, безвредные электронные наркотики. И ладно бы заложилось что-нибудь безобидное вроде чтения бумажных книг на ночь или нюханья ромашек. Так нет, этот урод запрограммировал наркостимулятор на убийство. Кому подобное могло прийти в голову? В своих друзьях я был уверен. Никто из них не увлекается виртуальными реальностями, а тем более не станет скрытно применять многопользовательскую систему в большой компании. И если бы все-таки с какого-нибудь чудовищного подрыва кто-нибудь из них и замутил нечто в этом роде, то максимум, на что хватило бы фантазии у любого из моих добрых друзей, так это на серию плоских шуток эротического или туалетного характера. Чтобы было над чем поржать и никому не было слишком обидно. Нет, это не они. Они бы прошили девчонок на гиперсексуальность или заставили бы Пыжика публично и под аплодисменты нагадить на столе. Убийство просто не придет никому из моих друзей в голову.
Значит, остаются случайные гости. Вроде моей несостоявшейся жертвы.
- Икры хочешь? - спросил я у девушки. - Черной. Много.
- Я черную не очень люблю, - с неподражаемой жеманностью ответила она.
- Ты не слишком наглей, красавица. Можно подумать, тебе каждый день предлагают икру столовой ложкой потрескать.
- Столовой? Ты выиграл в лотерею? - Она изумленно захлопала глазами и от этого стала еще симпатичнее. - Ну-ка, выйди. Я при тебе стесняюсь одеваться.
Хо-хо, стесняется она. Было бы что прятать, - я гаденько хихикнул, отомстив ей за позу "лотоса".
Девушка в ответ очень мило покраснела и подобно вскипающему чайнику весьма очаровательно зашипела. Можно было продолжить шутку и плавно довести ее до легкого романтического приключения, но в моей голове и мышцах еще царил похмельный сумбур, и я предпочел пожать плечами и отправиться на кухню. Горней уже навел здесь порядок и теперь шумно возился в ванной комнате. Оттуда раздавались громкие вздохи, хрип и бульканье. Можно было подумать, что в моем душе поселился простуженный дельфин. Не обращая внимания на необычные звуки, я выставил на стол все съедобное, что удалось обнаружить в холодильнике, включая остатки торта, затерявшиеся между прокисшим молоком и заплесневевшими сосисками. Мысленно я уже приготовил коварные вопросы для допроса подозреваемой, но в мою светлую голову пришла неожиданно светлая мысль. Все-таки недаром я стал разведчиком. Я чертовски сообразителен! К чему расспросы, если существует великая и ужасная система тотального контроля? Даром, что ли, Большой Брат днем и ночью неотрывно смотрит на нас? Пускай пользу приносит! Ведь в каждом помещении моей квартиры установлено минимум по четыре опломбированных видеодатчика, и единственный, кто имеет к ним доступ без прокурорской санкции, - это я сам. Ответственный, так сказать, квартиросъемщик. Если бы я и в самом деле совершил убийство, то участковый первым делом связался с прокуратурой и получил бы разрешение на подключение к датчикам.
После чего либо уличил меня на месте, либо доказал мое алиби. Ему, наверное, из простого человеческого любопытства очень хотелось взглянуть, что творилось здесь в течение последних суток, но трупа в наличии не оказалось, а временное помешательство хозяина жилища не является достаточным основанием для снятия приватной информации. Во всяком случае, в отношении полноценных граждан, к коим я до сих пор и отношусь.
Права, блин, человека - величайшее достижение всего стремящегося в светлое будущее Человечества. Аминь.
- Локальная станция, - потребовал я, слегка повысив голос.
Призрачный экран терминала заискрился прямо над обеденным столом. Легким касанием пальца я повернул его под нужным углом и зафиксировал кодовой мыслью. Пустое рабочее поле с парой любимых ярлыков быстро налилось красками и расцвело навязчивыми напоминалками о несделанных делах. Я раздраженно махнул рукой, сметая в отстойник полдюжины неотвеченных писем, пару не поздравленных с днями рождения приятелей и несчетное количество несостоявшихся знакомств. Одно особо живучее послание не пожелало сразу уходить в небытие. Оно настойчиво сигнализировало о своей офигенной важности и срочности. Однако я по инерции повторной директивой удалил и его. Когда нужно спасать свою репутацию, нет времени на ерунду, а послание можно будет восстановить, если я о нем когда-нибудь вспомню.
- Информация с видеодатчиков в жилой комнате. - Я не слишком задумывался над запросом и, естественно, получил то, что заказал.
Компьютер быстренько проверил мои полномочия и послушно вывел трансляцию сразу со всех датчиков, разбив экран на четыре сектора. На всех в разных ракурсах предстала моя гостья Наталья Петровна в обнаженном виде и в соблазнительно полусогнутой позе.
Очевидно, она отчаялась найти свою собственную одежду и сейчас рылась в моем стенном шкафу в поисках чего-нибудь подходящего.
- То же. Вчера, пятнадцать часов ровно, - конкретизировал я, не отказав себе в удовольствии ненадолго задержать взгляд на симпатичной попке.
Вчера в пятнадцать часов в комнате было пусто.
- Пятнадцать пятнадцать.
Опять никого. Куда все делись?
- Пятнадцать тридцать.
На одном из датчиков промелькнула чья-то спина.
Я промотал запись обратно. Все равно не разобрать, кто это был. Видно только, что мужской силуэт проследовал из полутемной прихожей на кухню.
- Прихожая пятнадцать тридцать. Масштаб времени два к одному.
Отвратительное изображение. Не разобрать даже узор на рубашке гостя.
- Кухня пятнадцать тридцать.
Ага, понятно. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Сверху моя малогабаритная кухня выглядела, как загон для крупных обезьян в сухумском питомнике. Полдюжины гуманоидов что-то жевали, пили, махали конечностями и кричали друг на друга. Друзья. Все тута. И все вне подозрений. Нет ни одной незнакомой рожи. Процесс нарезания колбасы и дегустации первой бутылки эликсира радости был в самом разгаре. Разговор шел о сгоревшем в солнечной короне меркурианском танкере "Брежнев". Спор вспомнился мне во всех подробностях. Я тогда сцепился с Пыжовым, доказывая, что штурман не мог ошибиться и сменил курс умышленно. Таська в это время строила глазки Нао и зачем-то хватала меня холодными пальцами за ухо.
Прокрутив запись вперед, я понял, почему она так делала. На мою возмущенно-недоумевающую рожу невозможно было смотреть без смеха. Такое вот странное у меня строение лица. Хочется достойно выразить уничижающие собеседника эмоции, а на самом деле оказываешься в глазах окружающих потешным клоуном.
Я раздраженно промотал запись еще дальше. Ничего особенно нового мне пока не открылось. Стоило экрану показать очередное событие прошлого вечера, как оно немедленно воскресало у меня в голове. Вот слегка захмелевшая компания вполне прогнозируемо переместилась в комнату, оставив на тесной кухне возбужденную агрессивную Таську и ее привычную сексуальную жертву - Пыжова.
Я не стал смотреть, чем все закончилось, хотя всегда испытывал нездоровый интерес к тому, чем же все-таки занимаются уединившиеся Таська и Пыжик. Невозможно поверить, что они совершают банальные половые акты. Уж очень это была контрастная парочка.
Она - смуглая мускулистая и крикливая, он - бледный, хилый и косноязычный. Она выросла на вольных островах Океании и, по ее словам, с трех лет не ночевала под крышей и до шестнадцати не носила никакой одежды. Даже бус и обязательных в ее племени браслетов. Он все детство провел на севере Канады, практически не покидал купол и не выходил на свежий воздух.
Пыжик всегда одевался и устраивал истерику, если в гостях ему не доставалось шлепанцев и нужно было ходить по квартире в носках. Таська смеялась над ним, как, впрочем, и над всеми представителями сильной половины Человечества. Он уважительно звал ее дикаркой и возмущался, когда при нем про нее говорили скабрезности. Если когда-нибудь Таська и Пыж договорятся о чем-нибудь серьезном, очень интересная мутация человека может получиться.