- Ничего такого я, конечно же, не полагаю. - Милиционер вел себя, на мой взгляд, как-то слишком спокойно, словно каждый день имел дело с жертвами убийств. - Может быть, я сам в чем-то немного женщина, - он улыбнулся какому-то старому неизвестному мне анекдоту. - В любом случае, я очень сильно ценю и уважаю женскую разновидность человека разумного. Однако с чего вы взяли, что Наталья Петровна Корф оставила наш лучший из миров? Она всего лишь спит, товарищ Ломакин. Крепко спит. Отдыхает. Понимаете? А вам я хочу напомнить, что применение наркоидентичных систем запрещено законом и недопустимо для вас, как космического разведчика. Даже для двоечника, которому дальше казахского космодрома дорога закрыта.
- У меня распределение на Луну! - вспылил я. - И откуда вы знаете, что она спит? Там кровь на подушке! Вы же даже пульс не пощупали! Вы - разгильдяй!
Он впервые с момента нашей встречи посмотрел на меня, и его неприязненный взгляд мне очень не понравился.
- У нее телеметрия лучше, чем у тебя, разведчик. - Глазки участкового сузились, превратив заурядного европеоида с большой примесью кавказской крови в стопроцентного азиата. - Ты сегодня втыкался, что ли?
- Втыкался? Я вообще не знаю такого слова. - Вялая попытка выкрутиться потерпела ожидаемое фиаско, служитель закона грозовой тучей надвинулся на меня, и я почувствовал, как холодные щупальца телепатического сканера коснулись моего мозга. - Ни к чему такому не подключался, ничего такого не принимал, - перестав корчить из себя дурачка, залепетал я. - Уже очень давно не баловался.
Это была чистейшая правда, и он мне поверил. Не как человек человеку, конечно же, а как милиционер лицу, подозреваемому в нарушении общественного порядка.
Ведь сейчас он не просто смотрел на меня. Он собирал из разных источников информацию, которая позволяла ему почти со стопроцентной вероятностью определить, лгу я или нет, и, кроме того, он загружал в свой мозг все данные о рабе божьем Светозаре, трепетно хранимые множеством "синих баз". Как я мог забыть, что милиционеру достаточно взглянуть на человека, чтобы сразу узнать не только его имя и место работы, но и то, какие передачи он вчера смотрел по телевизору, с кем провел ночь, с кем дружит и кого терпеть не может. А если проверяемый к тому же еще является счастливым обладателем пониженного социального статуса, то любой мент запросто выяснит, как именно он ублажает своих подружек и какие разговоры ведет с друзьями за кружечкой "Жигулевского". Не болтает ли лишнего и испытывает ли должный пиетет к нашему лучшему за всю историю Человечества государственному строю.
- Очень давно - это сколько? - с расстановкой спросил он.
Я понял, что ему лень слишком подробно ковыряться в моих извилинах, но в длинных паузах между словами мне отчетливо слышался бесстрастный голос, зачитывающий приговор: "Введение в заблуждение лица, находящегося при исполнении служебных обязанностей, наказывается лишением свободы…"
- Вчера не подключался. - Я уже и так нарвался как минимум на каскадное детектирование, так что попасться на примитивной лжи представителю власти мне совсем не хотелось.
- Хорошо. Дальше копать пока не будем, - смилостивился участковый. - Расскажи лучше, с чего ты взял, что убил девчонку? Ты бы у нее хотя бы сердце послушал, перед тем как панику поднимать.
- Я прекрасно помню, как стрелял в нее. Я помню, как попал в нее, и как она упала. Вон, смотрите, вся подушка в крови. После таких ран не выживают. Проверьте, ваша телеметрия, скорей всего, неисправна.
В его глазах я безо всякого телепатического сканера прочитал: "Как ты мне надоел, Ломакин. Откуда ты такой взялся? Сейчас закатаю тебя на пятнадцать суток мусорные бачки красить, будешь знать, как хороших людей ерундой беспокоить". Но вместо прочувствованного монолога я услышал:
- Лучемет Громова 13443171 модель пэ-ха, - он безошибочно назвал тип и номер моего личного оружия. - Тащи сюда. И запомни, Ломакин, на будущее, при поражении из "Громова" кровотечений не бывает. Очень чистоплотное оружие.
- Мальчики, вы тут? - вопросило внезапно очнувшееся тело. - Наконец-то! Идите ко мне. Согрейте меня. Мне холодно.
Голая девушка уселась на матрасе в позе "лотоса" и гостеприимно распахнула нам свои объятия. Она прекрасно себя чувствовала, и лучшего подарка для человека, который за последние полчаса мысленно побывал во всех исправительных учреждениях Солнечной Системы, быть не могло.
- На твоей совести пока только ложный вызов, - хладнокровно констатировал участковый, предварительно запротоколировав взглядом роскошную сцену. - Может, я пойду, Ломакин? - неожиданно предложил он. - Я и так уже обязан сделать отметку в твоем личном деле. Боюсь, если задержусь еще на десять минут, ссылка на ледники превратится для тебя из далекой радужной перспективы в унылые будни. Давай гляну "пушку" и пойду.
- Какую отметку вы должны сделать? - Я торопливо открыл стенной шкаф и вынул из висящей на крючке кобуры лучемет имени товарища Громова образца столетней давности.
- Ты пять минут назад признался в применении наркоидентичных систем. Забыл уже? А говоришь, что не втыканюга.
- Но вы же не хотите испортить светлое будущее молодого специалиста? - Замявшись на секунду, я протянул ему оружие рукояткой вперед.
За то время, пока я держал лучемет за ствол, на лице участкового отразилась целая гамма довольно сложных чувств от легкого испуга до отчаянной решимости и готовности к бою.
- Конечно, хочу испортить, - со злостью выпалил он и с излишней резкостью выхватил у меня оружие. - Не имею права не испортить. Вдруг ты и в самом деле завтра кого-нибудь грохнешь. Поднимут показания с видеодатчиков, прогонят тебя и меня через каскадный детектор, выяснят укрывательство, и в ближайшие сто лет работать мне вахтером на марсианских приисках. Пятьдесят трудодней в месяц без премий и надбавок. - Милиционер повертел оружие в руках, случайно задел стопор, и три гибких жгутика звучно хлестнули его по лицу.
Он поморщился.
- На фига тебе снайперская оснастка?
- Разведчикам - положено, - отрезал я, хотя, честно говоря, и сам не понимал, зачем "громычей" снаряжают приспособлениями для сверхточной стрельбы.
Участковый проверил логический блок, неумело намотал опорные жгутики на рукоятку и вернул мне оружие.
- Тебе повезло. Несанкционированного применения не отмечено. Сам логи посмотреть не мог? Мозги отключились? Мне думается, у тебя будут серьезные проблемы, Ломакин. На Луну можешь не рассчитывать. По-дружески советую хорошенько все обдумать и сегодня же вечером сдать лучемет. С такими глюками, как у тебя, и до статьи недалеко.
- Какими глюками? - заинтересованно спросила девушка, но на нее никто не обратил внимания.
Кажется, мне все-таки удалось добиться снижения социального статуса, и лунные помойки становятся для меня недостижимыми.
- Я обещаю, что в ближайшее время будет поставлен вопрос о лишении тебя права на ношение оружия. До скорой встречи, Ломакин. - Он козырнул и совсем уж официально добавил: - На вашем месте я бы сократил употребление алкогольных напитков и полностью прекратил применение наркоидентичных систем. Считайте это предупреждением. Оно тоже будет занесено в вашу личную карточку.
Милиционер ушел, а я остался стоять, изображая надгробный памятник самому себе. Все-таки правы были мои учителя, когда говорили, что я импульсивный, чрезмерно эмоциональный субъект с невысокими интеллектуальными показателями. Очень тактичная формулировка, заменяющая грубоватое, но более точное определение - дурак. Сегодня к их нелестным характеристикам добавилась еще одна - субъект с нестабильной психикой, склонный к галлюцинациям и применению нелегальных наркосистем. То есть в переводе на общегражданскую лексику - втыкан и псих ненормальный. Как только запись об этом появится в моем личном деле, я могу совершенно спокойно полить болгарским кетчупом свой "каловый" диплом и сожрать его. Больше он мне не пригодится, потому что даже на орбиту, даже туристом меня уже никогда не выпустят.
А в том, что такая запись непременно появится, можно было не сомневаться. Участковый отчитается о проделанной работе сразу же, как только доберется до своей конторы. Я, правда, могу оспорить любую запись в установленном порядке. Но как? Нужны факты. Для того чтобы доказать, что мне не привиделось убийство, я должен буду привести факты о том, что на самом деле убил эту девчонку. Бред.
- Неприятности? Да? - девушка накинула на ноги край одеяла, лишив меня весьма привлекательного зрелища.
- Вроде того, - кивнул я. - Ты как здесь оказалась? С кем пришла?
Наталья Петровна Корф задумчиво посмотрела на потолок, пожевала губами.
- Ты будешь смеяться, - на ее лице отразилось некоторое смущение и растерянность, - но я не помню. - Спустя секунду она с нескрываемым удивлением уставилась на меня. - Ты не подумай, я не такая. Я всегда знаю, когда и с кем. Я даже записываю всех в наладонник. - Девушка вытянула вперед руку и растопырила пальцы, словно думала, что ее любимый наладонник сейчас материализуется из воздуха. - И вообще, обычно, когда рубит с водки, то помнишь, по крайней мере, начало пьянки. И сны потом снятся поганые, но не настолько. Прикинь, мне привиделось, будто я мост взрываю. А по нему как раз поезд идет. Вагоны горят, падают в воду, и из них вываливаются такие маленькие человечки в пылающей одежде… Если тут были наркотики, то я пойду писать заявление. Мне неприятности ни к чему. Мент и так меня пофиксил.