Бояться нужно было тогда, когда был еще молод. Когда было что терять. В Анголе, в Никарагуа, в Штатах, когда подкрадывался к проклятой военной базе, когда этот чертов негр не умер после удара ножом. Да, там тоже было страшно, но не так, как сейчас. Сейчас ощущения были на редкость гадкие. Будто я замыслил украсть чужие, не принадлежащие мне минуты существования, и меня вот-вот схватят за руку. Я боюсь совершить кражу, а еще больше боюсь ее не совершить.
- Зарядил сколько договаривались? - спросил Борей у Сашки.
Под каменной маской царственной невозмутимости, которую снова натянул на себя Готлиб, я разглядел смертельный парализующий испуг. Однако высокомерный умник, никогда не державший в руках ничего страшнее скальпеля, выглядел спокойнее меня, и сей печальный факт придал мне сил. Страха меньше не стало, но я почувствовал, что могу его контролировать.
- Зарядил чуть больше. Тонна морской смеси этажом ниже, - похвастался Титов, его побелевшие губы подрагивали, однако голос звучал вполне обыденно. - И не спрашивай, чего мне стоило организовать это.
- Куда столько? И двухсот килограммов должно было хватить, - удовлетворенно хмыкнул Борей, устраиваясь в своем кресле.
- Я брал не в супермаркете, сам понимаешь. Пришлось взять все, что предложили. Зато весь дом в пыль, и никаких следов.
- Да что там дом. Весь квартал, - кровожадно поддакнул я, моя челюсть предательски дрогнула. - Если наш план сорвется, то ни одна сволочь не должна узнать тайну.
Не уверен, что они поняли меня, потому что я сильно заикался.
- Прошу пассажиров занять свои места, пристегнуть ремни и думать только о хорошем. - Сашка нажал кривым желтым пальцем на большую кнопку со стертой надписью "Enter" и, энергично размахивая зажатым в руке пультом дистанционного управления, взбежал на помост, чтобы плюхнуться в свое кресло. Я с трудом поднялся по крутым ступенькам. Ноги не слушались.
Сердце колотилось так, будто собиралось, подобно инопланетному чудовищу, проломить грудину и выпрыгнуть наружу. Очень медленно я добрел до своего кресла, залитого кровью бродяги. Неприятно. И очень негигиенично, но что поделаешь? Стараясь не сосредотачиваться на производимых действиях, я сел в черную лужу, откинулся на липкую спинку и тщательно зафиксировал голову в подголовнике. Ледяной остро заточенный металл чувствительно царапнул кожу на затылке. "Хочется верить, что бомж не болел СПИДом", - с похоронной иронией подумал я.
- Наверное, это больно, когда череп сверлят? - внезапно спросил Борей. - Почему мы не подумали про обезболивание?
- Придется потерпеть ради светлого прошлого, - недовольно хрюкнул Сашка.
- Не бойся, Борей, - сказал я и достал из плечевой кобуры пистолет. - После остановки сердца мозг живет еще пять минут. Ты ничего не почувствуешь.
- Спасибо. - Готлиб благодарно улыбнулся. - Ты настоящий друг. Избавишь меня от неприятных воспоминаний. Не забуду. Только в голову стрелять не надо.
- Я похож на дурака? - От ощущения превосходства страх ушел, и оружие в руке больше не дрожало. - Помнишь песенку? - спросил я и тихо напел: - Наша родина - революция, ей единственной мы верны.
- Светом, солнцем озарены, светом правды своей сильны. - Борей закрыл глаза и улыбнулся.
- И меня потом пристрели, - быстро прошептал бодрившийся до последней секунды Александр. - Только Готлибу не говори.
Из-за охватившего его ужаса Сашка решил, что его свистящий пронзительный шепот никто, кроме меня, не слышит.
- Не вопрос, - кивнул я. - Не скажу.
Титов скосил глаза на крошечный экранчик пульта дистанционного управления в своей руке.
- Еще пять минут осталось.
Эти последние минуты показались мне длиннее всей моей не самой короткой жизни. Именно сейчас с невиданной доселе ясностью мною была осознана реальность смерти. Я вспомнил все. Забавно, что события, которые я считал очень важными для себя, на самом деле оказались равновеликими со всякими давно позабытыми пустяками вроде потерянной коллекции фантиков или проваленного зачета по электротехнике. Оказывается, в жизни важна любая мелочь и ничто не может быть слишком важным рядом с черной громадой небытия.
- Десять, - произнес Титов бесцветным голосом робота. - Девять, восемь…
- Не части, - буркнул я.
- Семь… Шесть… Пять…
Выстрел. Борей дернулся и повис на ремнях. На нагрудном кармане его пиджака образовалась крошечная черная дырочка, из которой не выступило ни капли крови. Мастерство не пропьешь.
- Четыре… Три… В голову! - пискнул обезумевший от ужаса Александр перед тем, как пуля пробила ему сердце.
Ни о каком выстреле в голову не могло быть и речи.
Нашей аппаратуре нужен живой и целый мозг. Разве что немножко попорченный по краям. Сашка, правда, утверждал, что, невзирая на спешку при монтаже, фреза ни в коем случае не заденет кору. Вроде бы он смонтировал в крепеже надежный предохранитель. Судя по останкам подопытного бомжа, у него ничего не получилось. Посмотрим. Я затолкал бесполезный пистолет обратно в кобуру. У меня было только два патрона, и я потратил их на друзей, ничего не оставив для себя. Жаль, что такой хороший способ обезболивания придумался слишком поздно, и я не догадался навестить оружейный магазин. Думал, что двух патронов мне до конца жизни хватит. Ошибся. Патронов мало не бывает.
Машина времени продолжала работать в автоматическом режиме. Я почувствовал, как фрезы выдвинулись из пазов в подголовниках, как напряглись обмотки электроприводов, как вздрогнули мертвые тела моих друзей. Фиксатор на голове стал тугим. Сейчас начнется.
Дикая боль полоснула по сердцу. Инфаркт? Возможно. Почему бы и нет? Сейчас это уже не важно. Защелкали реле, активирующие энергетические контуры, взревели электромоторы, туман из красных брызг поднялся над подиумом. Инстинктивно я схватился незакрепленной рукой за фрезу и увидел, как мои пальцы разлетаются в разные стороны. Через секунду навалилась непроглядная темень. Кажется, я провалился в тоннель, из глубины которого прямо на меня несся поезд.
* * *
Я заорал и проснулся от собственного крика. По белому потолку неспешно ползли блики от фар проезжающих по улице машин. Я слегка повернул голову. Полоса оранжевого света от уличного фонаря падала на красочный плакат, приколотый к стене канцелярскими кнопками. "Добро пожаловать в Анголу" призывала надпись на английском. Я сел на кровати и включил ночник. Наволочка на подушке была чистая, но очень мятая, как, впрочем, и простыня с пододеяльником. На тумбочке лежала книжка. "Валентин Пикуль "Мальчики с бантиками"", - автоматически прочитал я название. Помню. Это про школу юнг на Соловках. Я читал ее когда-то, и она была именно в такой обложке. Или это та самая книга и есть?
Внезапно сердце затрепетало от восторга. Получилось! У нас все получилось! Я провалился в прошлое. В самое настоящее прошлое. Я четко вспомнил это время. Странно, что так много подробностей было записано в моей памяти. Я с абсолютной точностью знал, что происходило со мной вчера и что я буду делать завтра, отлично помнил, какие продукты лежат в холодильнике и какая одежда висит в шкафу.
По квартире витал запах сбежавшего этим вечером кофе. По вечерам я всегда пью кофе и без большой чашки крепчайшего напитка просто не могу заснуть. Я встал с кровати и подошел к окну. Сильно ныл затылок.
Я вспомнил, как фрезы вгрызались в мой череп, и у меня закружилась голова. Забавно помнить то, что никогда не случится. Мы перевернем этот мир, и то будущее, которое я видел, никогда не настанет.
На соседнем доме краснела тускло подсвеченная надпись "СЛАВА КПСС!". Убогая реклама умирающей партии. Я бросил взгляд на часы. Четыре часа утра.
Спать совсем не хотелось, и я отправился на кухню. Под морозилкой старого верного "Саратова" ждали своего часа два треугольных пакета сливок и запотевшая бутылка кубинского рома. Почему бы и нет? Готлиб очень правильно назначил прибытие на пятницу. Зазвонил телефон.
- Васнецов слушает, - строго сказал я в трубку.
- Бабушка выздоровела, Васнецов, - на другом конце трубки захихикали. - Офигенно выздоровела.
Голос мне был совершенно незнаком.
- Какая бабушка? - осторожно переспросил я.
- Ты забыл, что ли? - мой собеседник явно испугался. - Извините, наверное, я ошибся номером.
- Борей, ты? - вскрикнул я.
- Ага, - довольно ответил Готлиб.
- На выходные обещали дождь, - мой голос дрожал от переполнявшего меня счастья, теперь я точно знал, что у нас все получится.
- Врут. На выходные будет сиять солнце. Даже ночью будет сиять!
Часть первая
Светозар Ломакин
Глава 1
Призрак Готлиба
Резкий запах блевотины грубо царапнул мои нежные обонятельные рецепторы. От неожиданности я дернулся, звонко стукнулся головой об стену и попытался распахнуть глаза навстречу неприветливому миру. Не получилось. Веки склеились и не подчинились руководящим импульсам мозга.