Твари напали внезапно. В самой густой чаще. Выскочили из колючих кустов, и в тоже мгновение все вокруг затянуло тяжелое зловоние, от которого слезилось в глазах и пробивало на кашель.
В чем-то зубастые походили на людей, но только в общих чертах. У них не имелось лишних конечностей, голов и прочих частей тела - все на месте, все в правильном количестве, но Марко мог поклясться, что более отвратительных существ никогда не видел. Мелкие и горбатые, с серой, обвисшей мерзкими складками кожей. Твари щелкали огромными челюстями, непропорционально большими для такой малой головы, с готовностью демонстрировали впечатляющий набор клыков. И самое странное, что существа были абсолютно слепы - там, где полагалось находилось находиться глазам, была лишь гладкая кожа.
Зубастые валили валом - земля практически скрылась под серой волной тел. Клацали зубы и шуршали десятки ног. Грохнул выстрел. Рогач быстро передернул затвор и опять выстрелил. Раз за разом, пока обойма не опустела. Тогда он ухватил оружие за ствол и принялся размахивать этой импровизированной дубинкой, круша головы и впалые грудные клетки. Марко не отставал от него.
Он присел на колено и принялся стрелять, методично и холодно. Ни одна пуля не прошла мимо - в такой тесноте трудно было промахнуться. Он стрелял до тех пор, пока магазин не опустел и боек сухо щелкнул. Перезарядиться ему не дали. Серое море захлестнуло, повисло на руках, вцепилась острыми зубами в ноги. Марко ударил пистолетной рукоятью особо настырную морду, ползущую к лицу, отцепил еще одного зубастого и, используя того, как дубинку, немного расчистил себе место. Но времени хватило лишь на то, что вытащить тесак. Когда какая-то зараза укусила за бедро, а Марко почувствовал, что по ноге стекает что-то теплое, он озверел.
Вместо того, чтобы ухватиться за ногу, огромные зубы бессильно клацнули по клинку. Марко обманчиво легко отмахнулся от монстра - и бритвенно острое лезвие легко, как арбуз, разрезало пополам зубастую голову. Еще одна тварь упала с раскроенным черепом, следующая лишилась разом обоих рук, но продолжала ползти вперед, лязгая челюстями, пока второй удар не рассек худое тельце на две части.
Чужая и своя кровь покрывали Марко с ног до головы, брызгала в лицо и струилась вдоль лезвия. Рукоять стала скользкой, будто натертой салом, и чуть не покинула руки, когда клинок застрял во вражеском черепе. Твари висли на руках, стараясь добраться до шеи, лишали сил и тянули на землю, но Марко знал: достаточно уступить хотя бы немного, встать на колени и спасения уже не будет. Тогда он решил: надо прорываться. Неважно куда, лишь бы подальше от этого проклятого болота. Что было с Рогачом, он не знал - кровь застила глаза и в голове билась одна-единственная мысль: уходить, пока ноги ходят, пока силы, медленно утекающие с каждой каплей крови, не покинули его окончательно.
Сражение проходило в полной тишине: ни крика, ни предсмертного крика, только шуршание маленьких тел, чавканье грязи под сапогами и собственное спертое, захлебывающееся дыхание. Из последних сил Марко отмахнулся тесаком и, дробя чьи-то маленькие и тоненькие лапки, побежал прочь. Тяжело, пошатываясь и спотыкаясь, но бежал и бежал, пока наконец отвратительные зубастые не отстали, не перестали щелкать своими мерзкими челюстями. Но Марко остановился только тогда, когда заросли кончились, а под не оказалась твердая и сыпкая земля. Он обессилено повалился на твердую как проволока траву и еще некоторое время бессмысленным, ничего непонимающим взглядом следил за тем, как гаснет кровавое сияние на севере по мере того, как на востоке разгорался огонь рассвета.
Инстинкт самосохранения бил набатом в голове и заставлял бежать дальше: вряд ли зубастые так легко оставят обессиленную жертву - но у Марко просто не было никаких сил куда-либо бежать. Просто лежать и ничего не делать.
- Эй, человек, ты как? - Марко раскрыл глаза и увидел над собой страшно изуродованное лицо Рогача. - Жив?
Он и до того не был красавцем - жуткий нарост мог отпугнуть кого угодно, но теперь, покрытый потеками крови и оскаленный в жуткой ухмылке, он напоминал посланника ада, демона, пришедшего за грешной душой.
- Вроде бы. А ты? - Язык с трудом ворочался, но, на самом деле, Марко был рад тому, что мут жив: не один - и слава богу.
- Да так, покоцали чуточку, а в остальном вроде ничего. Идти можешь?
- Попробую. - Марко сел и осмотрел себя. Одежда в неважном состоянии: рваная, пропитавшаяся кровью, но она сыграла свою роль - без нее наемнику досталось бы куда больше. Помог даже монашеский балахон, в котором многие зубастые просто запутались, как рыбы в сети. Теперь, правда, от него, в частности, от нижней части остались длинные лоскуты.
Привстал. Ноги тряслись, огнем горело бедро, но двигаться, хоть с грехом пополам можно. Обперевшись на плечо Рогача, он выпрямился окончательно.
- Кхе-кхе! - деликатно кашлянул мут. - Я тут немного огляделся, пока ты был в отключке. И, знаешь что, опять наткнулся на след.
- Поганый след сведет нас в могилу, не так ли? - улыбнулся Марко. - Я так думаю, что теперь отступать не имеет смысла.
- В чем-то ты и прав! - радостно согласился Рогач, похлопал наемника по плечу. - А ты крепкий орешек!
- Ты тоже ничего, - устало осклабился Марко. - Значит, вперед.
И вновь погоня. Но теперь было значительно легче - робкий утренний свет помогал читать знаки без того, чтобы каждый раз припадать к земле и чуть ли не носом выискивать отпечаток, поломанную веточку, примятую травнику. След уверенной дорогой уводил вглубь пустоши.
Обошел стороной таинственные заросли растений, стонущих на ветру. Толстые мягкие стебли терлись друг об друга и вызвали этот необычный звук. Тонкие воющие крики, доносившиеся из зарослей, еще больше отбивали желание углубляться в них.
Сделал почти километровый крюк, обходя стороной черный зев огромного кратера, где за несколько столетий так ничего и не выросло. Несколько покосившихся черных строений застыли на краю памятниками древней катастрофе.
И пролегал через самый центр небольшого мертвого города. Ну, не совсем мертвого: один раз подворотни на Рогача выскочил огромная псина, целиком закованная плотную чешую, но реакция мута была отменной. Один выстрел - и зверюга ткнулась мордой в потрескавшийся асфальт, придавив своим немалым телом хлипенький кустик, унизанный маленькими голубыми цветочками.
Из черных провалов заброшенных подъездов на них смотрели чьи-то глаза, но твари, обитавшие там, нападать не решались. Однажды, дорогу перегородила огромная паутина с нитями толщиной с руку. От земля до крыш чудом сохранившихся зданий, от покосившегося фонарного столба до темного переулка, непроглядного и буквально дышащего опасностью. По общему решению паутина была обойдена через соседний квартал и пустырь, оставшийся после рухнувшего дома. На очередном повороте Рогач опять нашел оттиск голой ступни.
След закончился на окраине города, уперся в запертые ворота заброшенного склада. У самих створок скопилась глубокая лужа в обрамлении черной вязкой грязи, и прямо в ней виднелась четкая цепочка следов.
Ворота поддались с легкостью - душераздирающе заскрипели, но открылись. За ними двор, сплошь заросший высокой, человека спрятать можно, травой. Марко и Рогач напряглись, приготовили оружие, дабы, если что, мигом ответить шквальным огнем.
У ворот, наполовину вросший в землю остов грузовика, темно-рыжий, в зеленых потеках. Напротив ворот два длинных бетонных барака с провалившимися крышами и сгнившими дверями. Из темного пыльного нутра тянуло вонью давнего разложения. Наемник и мут не стали исследовать негостеприимные места - мало ли, что могло там обитать. Марко мог на вскидку назвать с десяток опаснейших тварей, чьи логова обладали точно таким же специфическим ароматом.
И разнообразнейший мусор: ржавые канистры, проросшие мхом папоротниками, мотки проволоки, спаявшиеся за долгое время в одну монолитную массу и просто гнилостные массы неизвестного происхождения.
А за всем этим разнообразием двухэтажное здание с выбитыми стеклами и треснувшими пополам стенами, державшимися только благодаря вездесущему плющу, стянувшему строение, подобно крепчайшей зеленой сети. Огромные розоватые цветы, распустившиеся на мясистых стеблях, распространяли вокруг себя одуряющий аромат. По огромным, с ладонь, лепесткам уже сновали различные насекомые, в том числе и довольно-таки опасные, вроде ос больше пальца длиной и многосуставчатых тел сколопендр. Марко отмахнулся тесаком от одной из них, лязгнувшей челюстями у самого лица. Голова, похожая на деталь какого-то жуткого режуще-дробящего механизма покатилась по земле, а толстое тело забилось в траве, мигом растащенное товарками твари.
От ворот к двухэтажной постройке тянулась узкая тропинка, предусмотрительно проложенная среди вымахавшего на высоту человеческого роста репейника. Она огибала разрушенные бараки и заканчивалась у облезлого крыльца с выбитой дверью.
На крыльце запах цветов был невыносим, настойчиво лез в нос и кружил голову. Удивительно дело, но извечная облачная пелена разорвалась на разноцветные лоскуты и открыла на короткое время ослепительно голубое сияние чистого неба. Потоки солнечного тепла заливали земли и уже начинали припекать сквозь одежду.