- Охотники, доходившие до восточной границы, говорили, что и у людей пропадают дети. Глупые, они считали, что это мы виноваты! Мы хорошо изучили пустоши, но существ, способных оставить такие отпечатки, так и не нашли. Некоторые говорят, что они приходят из Варшавы. Может быть, но никто из клана не посмеет близко подойти к городу. Проклятое место.
- Это призраки! Призраки… - шепотом протянул Умник. - Невидимые сущности, пожирающие плоть…
- Бред! - Марко грохнул кулаком по подлокотнику. - Они оставляют следы, значит, у них есть плоть. И кровь. И они так же смертны, как и мы. Просто хорошо маскироваться умеют.
- Не обязательно иметь тело, чтобы оставлять следы! - Умник опять закурил, выпустил длинное облако дыма прямо в лицо Марко. Наемник закашлялся. - Потусторонний мир может влиять на мир реальный, человек.
- Если ты все-таки хочешь влезть в это дело, - Густав тронул его за плечо, - поговори с Рогачом. Он уже два года пытается выследить призраков - они у него украли сына. Может, он знает больше.
- Но почему вы не пытаетесь ничего изменить? Густав, я тебя не узнаю - ты же рисковый был парень! Почему?
- Знаешь, как говорят: не буди лихо, пока спит тихо. Мы гости на этой земле, а призраки - хозяева, и они устанавливают здесь правила.
- Люди - главные, но никак не призраки. Мы когда-то были повелителями всей земли, от моря до моря! И никакие призраки нам были не помеха! Так что с вами стало?!
Умник с силой бросил трубку. Искусно вырезанная из дерева, она со стуком ударилась об пол и раскололась на две половины. Мут зашипел и вскочил на ноги, подошел вплотную к Марко.
- А мы и не люди! Мы - муты! Уроды, чудовища! Ошибка эволюции, детище гнили! Я вижу тебя насквозь, человек. Гордость затмевает в тебе разум. Считаешь себя самым крутым от Бургундии до Большого Полесья? Знай, есть многое, что и не снилось тебе! Что не убить пулей, не зарубить тесаком! Что жило еще задолго до Рассвета, и будет жить, когда человечество исчезнет навсегда. Когда плюешь против ветра, не злись, что плевок полетит тебе в лицо. Я все сказал. Клан не будет помогать тебе - если хочешь, борись. А Рогача я не держу - он давно обезумел. Два сапога пара!
Мут хмыкнул и отвернулся.
- Иди, человек. Я все сказал.
Марко раздраженно кивнул и вышел наружу. После жарко натопленного костела и горячего спора, ночной воздух остужал и вносил порядок в мечущиеся мысли. Но задуманного не изменил. Наемник поправил ремень с пистолетом и пошел в сторону еще одного костра, у которого прикорнули, оперевшись на копья, стояли охотники. Среди особенно выделялась фигура мута с огромным кривым рогом. Он задумчиво смотрел в огонь, положив руки и подбородок на ствол карабина. Ветер поигрывал клыками и когтями - трофеями прошлых битв.
- Рогач? - Марко тронул его за плечо, ощутив сквозь ткань брезентовой куртки острые и твердые наросты. Стерпел, не отдернул руку.
Мут перехватил карабин поудобнее, палец как бы сам по себе лег на курок.
- Чего тебе?
- Надо поговорить. - Марко оглянулся на остальных. - О призраках.
Лицо Рогача дернулось, единственный глаз уставился зло и с некоторым интересом. Мут сказал своим:
- Я отойду. Скоро буду.
Урод с огромными глазами-плошками кивнул.
Они зашли за одно из разрушенных зданий, от которого остались огрызки стен и кучи строительного мусора, поросшие жесткой как щетина травой. Рогач уселся на камень, похлопал рукой рядом.
- Садись, если не брезгуешь.
- Не брезгую. - И плюхнулся рядом.
Рогач не спешил начинать разговор. Завозился в карманах, отыскал сигареты, плохие и легкие, санмарианские. Закурил и предложил Марко. Тот, чтобы не обидеть, согласился. Едкий дым с примесью тяжелого смолистого запаха оставлял неприятный привкус, но наемник терпел и курил. Когда хорошие сигареты давно утонули в Одере, особенно выбирать не приходиться. Бери, что есть. Он заговорил первым.
- Что ты знаешь о призраках?
Рогач курил плохо, быстро затягиваясь и выпуская жиденькие струйки дыма. Таким макаром пачка скуривалась за несколько минут. Марко заметил, что его пальцы мелко тряслись. Мут с трудом унял дрожь. Каждый раз при упоминании призраков, его начинало трясти от бессильной злости. Только сигареты немного унимали боль. Накатили воспоминания.
Его сын был практически без уродств, жизнеспособен и имел все шансы стать охотником. Мать, толстая Скрипуха, умерла при родах - такое часто случается в мутовских кланах и ни у кого не вызывает удивления. Ее похоронили еще в Дрезденской пустоши. По старой традиции сожгли на большом костре вместе с остальными клановцами, которым не повезло.
На своих руках Рогач принес его к Познани. Растил и ухаживал. Учил пользоваться ножом, а потом мечтал передать свой верный карабин, самому доставшийся от отца. Он жил одной надеждой и даже беспросветное существование в пустоши не казалось таким уж и плохим. Сын был будто лучом света, маленьким радостным солнышком в дремучем царстве тьмы.
Потом он пропал, и Рогач понял, что в нем оборвалась некая струна. Лопнуло то, что давало силы верить и любить, надеяться на лучшее. Рогач словно умер изнутри, высох и опустел, как река в пустыне. Жар потери и ненависти выжег его. Сквозь единственный черный глаз на мир смотрела пустота.
И тогда Рогач нашел новый смысл жизни. Месть. Не зря его считали безумным - на то были все основания. Люди мирятся с потерями, забывают и живут дальше, но Рогач так не хотел. Он был как пустой сосуд, что жаждал быть заполненным, а ненависть быстро приживается на пустыре. Внутренний огонь сжигал его, не давал жить дальше, якорем держал в прошлом и гнал плетью мести в самые удаленные уголки пустоши, а порой и дальше.
Когда Рогач скурил пятую сигарету, только тогда он сумел ответить.
- Совсем мало. Практически ничего. Два года я их выслеживаю, и всего лишь крохи информации. Когда они приходят, кого похищают…
- Ну? - в нетерпении наклонился ближе Марко - он жаждал знать все.
- Приходят только в безлунные ночи, в самое темное время. Сидят тихо, так что и не услышать, и ни увидеть. Можно всю ночь просидеть в засаде, и ничего не заметить, а под утро находишь следы и узнаешь о пропавшем ребенке. Умные гады, и разборчивые. Они не берут больных и увечных, что вот-вот и откинут копыта. Хватают здоровых и крепких, сволочи. - Рогач с ненавистью вдавил окурок в землю. Опять закурил.
- Они приходят только за детьми?
- Иногда и просто так. Потопчутся около костела, послушают, а утром лишь следы. Ну и метка какая-нибудь…
- Метка?
- Вот. - Рогач извлек из кармана кусок мятой бумажки, на которой была выведена красным карандашом неровная пятиконечная звезда. - Я показывал Умнику, а тот говорит, мол, выбрось и забудь. Знак проклятия. Но я почему-то оставил. Не напоминает чего-нибудь?
Еще как напоминало. Марко мог поклясться, что видел этот знак на древнем танке в пещере под Лейпцигом. Полуистертая алая звезда на башне, заросшей ржавчиной и грязью, а рядом бело-сине-красный триколор, тоже в неважном состоянии. Братья тогда разжились головой тролля, обитавшего рядом со стальным монстром, кучей снарядов и канистрой просроченного топлива. Ничего экстраординарного, но и не с пустыми руками. На всякий случай Марко соврал:
- Нет, в первый раз вижу.
- Плохо, - хмыкнул Рогач и засунул рисунок в карман.
- И ты ни разу не видел? Ну, тех, кто приходил, - продолжал допытываться Марко.
- Видел. Один раз. Да и то не уверен, что могу доверять своему глазу.
- В смысле?
- В смысле могло и показаться, - раздраженно сплюнул Рогач. - Мало ли что увидишь ночью. Я тогда, кажись, повернул голову… Глядь, какая фигура мигнула на краю и скрылась. Черная, темнее ночи, но с руками и ногами, так что не зверь. Это я могу точно сказать. И следы там же нашел. А тебе чего, собственно, надо? Я ему душу изливаю, блин! И даже сигаретами угощаю! Черт раздери!
- Я тоже видел следы. - Марко, когда говорил, смотрел в сторону, словно стеснялся своих слов. - Нет, не здесь. На юге, возле Одера. Мы там ночевали. Утром нашли следы, а я ничего не услышал. - На последнем слове наемник со злостью хлопнул себя по колену. Попросил: - Дай еще сигарету.
Рогач дал. Дождался, пока Марко ее скурит, спросил:
- Что делать будешь?
- Я хочу выследить их, этих призраков. К черту все, но пока я не увижу тварей, не успокоюсь. Ты со мной?
- А то! - В подтверждение своих слов Рогач лязгнул затвором своего доисторического карабина. - Покурим еще по одной и займемся. У меня идея насчет сегодняшней ночи. А они придут - я чую. Вот и луны нет.
Марко задрал голову. Действительно, стояла глубокая тьма. Ни звезд, ни луны. Черный, ни проблеска, небесный свод, грозивший, сдавалось, упасть на голову. Идеальная ночь для засады.
Место тоже выбрали хорошее. Под разлапистым деревом, чудом выжившим во время Рассвета. Ствол был необхватен - такие аксакалы росли столетиями, не меньше. Глядя на него, с готовностью верилось, что дерево помнит еще те счастливые и практически легендарные времена. Видела, когда деревня еще жила, а на небе светило чистое солнце. И не было гнили.