- Что, будем играть в молчанку? - спросил археолог, снова начиная раздражаться. - Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь. Вставай, я принес завтрак.
Девушка продолжала изображать труп.
- Ну как хочешь, - сердито бросил Платон, откусил кусок от второго сандвича и вышел из каюты.
"Тоже мне, конспираторша. Ничего, проголодается, сразу проснется, - слегка обиженно подумал он и пошел за бутылкой текилы. - Думает, мне очень интересно с ней общаться. Да пусть хоть все три дня пролежит, в тюрьме ее быстро разбудят! Ох ты, черт, неудивительно, что она не шевелится, ведь я же не отключил защитное поле!"
Через пару минут Платон снова возник в дверях каюты, прихлебывая текилу прямо из бутылки. "Как же оно тут… сначала сюда…" - бормотал он, нажимая цифры на электронном карманном пульте. Вскоре на табло вспыхнула зеленая лампочка. Девушка сразу открыла глаза и села на кровати.
- Еще раз доброе утро, - сказал Платон. - Как настроение?
Девушка провела рукой по волосам, окинула взглядом каюту, соскочила с кровати и с хриплым криком бросилась на археолога. Через мгновение она с ошеломленным видом лежала на полу, а Платон хладнокровно ее разглядывал.
- Я забыл тебя предупредить - здесь стоит многоуровневый силовой барьер. Сейчас вход защищен силовым полем. Если ты успокоишься и сядешь на кровать, я его отключу и принесу тебе завтрак.
Девушка медленно встала с пола и, слегка шатаясь, прошлась туда-сюда по каюте. Она растирала занемевшие руки и плечи, цепким взглядом изучала стены каюты и, казалось, вообще не обращала внимания на слова Платона. Затем, прервав свое хождение, она что-то произнесла на совершенно незнакомом археологу языке.
"Вот это новость, - растерялся Платон, - она что, не владеет интерлингвой?" Он попытался обратиться к ней по-русски, на новоанглийском, перепробовал еще несколько языков, которые выучил, когда проводил раскопки на некоторых отдаленных планетах. Девушка внимательно слушала его, но молчала. Рассольников махнул рукой и перешел на язык жестов.
- Я, - указал он на себя, - сейчас принесу тебе поесть, - Платон интенсивно пожевал воздух, - сандвич.
Он попытался на пальцах изобразить сандвич. Внезапно девушка звонко расхохоталась.
- Лучше дай мне глотнуть текилы, - произнесла она на интерлингве без всякого акцента.
Платон оторопело взглянул на нее и рассмеялся.
- Сядь на кровать: я снимаю внешний силовой барьер, - добродушно сказал он.
Девушка послушно уселась на кровать. Платон отключил внешнюю защиту (не забыв активизировать внутреннюю) и поставил недопитую бутылку текилы на пол. Затем он вышел из каюты и вернулся с обещанным сандвичем.
- Ну вот, - сказал он, включил защиту и поставил стул с внешней стороны двери, - теперь ты можешь поесть и что-нибудь рассказать о себе, если хочешь. Для начала давай представимся. Меня зовут Платон Рассольников, я археолог, профессор Оксфордского Галактического Университета. А тебя сак зовут?
Девушка встала с кровати, уселась прямо на пол и с жадностью принялась за сандвич, не забывая запивать его текилой.
- Обожаю этот вкус - я о кактусовом самогоне, конечно. На моей родине делают почти такой же, - сказала она, проглотив сандвич. - А что касается моего имени… Ты ведь не надеешься, что я его вот так прямо тебе открою. Имя всегда следует держать в тайне, даже если на то нет особых причин. А вдруг они появятся? Но, с другой стороны, ты прав - надо же как-то называть друг друга. Можешь звать меня Доната.
- Очень приятно, - сказал Платон, бросив на девушку заинтересованный взгляд. Теперь, с приветливым взглядом и набитым ртом, она разительно отличалась от зловещего роботообразного существа, которое он встретил накануне: самая обычная девчонка, только усталая и голодная.
- Так ты, говоришь, профессор Оксфордского Галактического Университета? - спросила Доната. - Я училась там несколько лет назад, но тебя не встречала. Какой курс ты вел?
- Никакой. Я там бываю довольно редко, я же археолог, сама понимаешь: постоянные экспедиции, раскопки… Погоди… а на каком факультете ты училась?
- Я прослушала курс практической астрофизики и истории цивилизаций. Признаюсь, зря потеряла время и приобрела кучу бесполезных знаний.
- Интересно… - протянул Платон. - Ты училась в метрополии или в каком-нибудь из филиалов? Если ты изучала историю, я мог бы тебя вспомнить.
- Это совершенно неважно, - холодно ответила Доната.
- Иными словами, ты мне не доверяешь, - сказал Платон. - Ну, не хочешь - не надо. Просто мне было интересно, что за чудище мне подсунули на этом астероиде.
- Почему чудище? - удивилась Доната.
- Мне про тебя такого наговорили…
- Что я убиваю взглядом на расстоянии и прочее в том же духе? - презрительно сказала Доната. - Вот идиоты! Им просто стыдно за собственную нерасторопность. Знаешь, как они вели себя на Альчере-2? Представь себе: час назад его разрезали пополам тепловым лучом, на поверхности настоящее пекло, и тут они высаживают десант в самом эпицентре! Удивительно, как они вообще оттуда унесли ноги.
- А ты сама как спаслась?
- У меня были надежные средства защиты, - нахмурясь, ответила Доната. - А что я делала там - не спрашивай: тебя это все равно не касается.
- Не очень-то интересно, - буркнул Платон и поднялся со стула. - Ладно, у меня дела.
Никаких дел у него не было: он просто хотел в тишине и одиночестве обдумать утренние события, в частности разговор с Донатой. Он ушел в рубку, проверил курс и попытался собраться с мыслями.
"Во-первых, нельзя верить ни единому ее слову, - думал Платон, - она вроде чего-то рассказала о себе, а задумаешься - никаких конкретных фактов! Про университет она, несомненно, все выдумала, чтобы втереться ко мне в доверие. По крайней мере, с текилой она действительно знакома, и на интерлингве говорит отлично. Так взглянешь - типичная студентка… и к тому же довольно симпатичная", - неожиданно для себя сделал вывод Платон и сам удивился, вспомнив вчерашний день. Тогда на этой опустелой базе под охраной солдат Доната показалась ему необычным и неприятным гуманоидом.
"Нет, надо быть настороже. Она играет. Это все притворство. Ведь ей, как и мне, ни в коем случае нельзя лететь на Шаран. А на данный момент именно я стою между ней и свободой. Я ее единственный и невольный сторож. А не предложить ли ей объединить усилия? - пришла мысль Платону. - Эх, если бы я знал, кто она такая на самом деле, и каковы ее цели! Ничего, еще впереди три дня пути".
Корабль проходил поле астероидов на довольно низкой скорости. Весь день Платон бродил по коридору, зевал и не прекращая думал о Донате. Под вечер у него даже заболела голова. Периодически он заходил проведать Донату и пускался в долгие, полные недомолвок разговоры. Толку от них было мало: девушка искусно обходила все ловушки Платона, продолжая создавать совершенно не подходящий к ее положению образ простецкой девчонки-студентки. Более того - ближе к вечеру Платон перехватил пару явно кокетливых взглядов. Под влиянием этих взглядов и выпитой за день текилы он слишком поздно понял, что выболтал ей много лишнего, и с досадой признался себе, что теперь Доната в подробностях знакома с его биографией - по крайней мере, с ее романтико-героической стороной. Скрытность Донаты несколько раз останавливала его намерение предложить ей союз. "Придется же снять защиту и выпустить ее, - думал Платон, словно оправдываясь перед самим собой и испытывая необъяснимое чувство вины, - и много ли от нее будет толку?" Перед сном, когда Платон в последний раз зашел к ней пожелать спокойной ночи, Доната сама завела об этом разговор.
- Насколько я поняла, ты не по своей воле летишь на Шаран? - спросила она, пристально глядя ему в глаза. - Почему ты не хочешь скрыться? Боишься военных кораблей?
- Догадливая, - буркнул Платон. - Представь себе, боюсь.
- Хочешь, открою тебе ужасную тайну? Один из них почти полностью выведен из строя, а от другого можно без труда ускользнуть.
- Кто может - ты, что ли?
- Да, я, - серьезно ответила Доната. - Слушай, я не шучу. Сними барьеры, и я уведу корабль в такое место, где его не засечет ни один корабль. Клянусь радугой, я сделаю это. Но надо действовать быстро, пока мы еще в Альчере.
Доната подошла вплотную к двери. Теперь их с Платоном разделял только невидимый силовой барьер. Ее глаза широко раскрылись, зрачки расширились; они словно испускали волны странной энергии, которая беспрепятственно вливалась в мозг Платона. Глаза девушки притягивали его; он качнулся вперед и сжал в руке пульт.
- Убери защиту, - негромко произнесла Доната, - она теперь не нужна. Теперь мы вместе. Мы заодно.
Все поплыло перед глазами Платона. Ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
- Что за черт… - прошептал он и грузно сел на стул. Пульт выпал из его руки и со стуком упал на пол.
- Подними пульт и сними защиту, - с явной досадой произнесла Доната. Но к Платону уже возвращался рассудок. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что случилось.
- Извини, подруга, - не вышло, - с насмешкой сказал он Донате, вставая со стула. Потом он подобрал пульт и сунул его в карман. Лицо девушки обрело полную неподвижность, глаза закрылись и снова превратились в щелки. Платон неожиданно заметил, что у Донаты подвижны оба века - и верхнее и нижнее - как у змеи. "А я-то хотел выпустить ее! - подумал он, энергично захлопнув дверь каюты. - Как ей это удалось? А я всегда был уверен, что не поддаюсь гипнозу. Теперь все: завязываю с разговорами и надеюсь только на себя".
Платон добрел до матраса, без сил упал на него не раздеваясь - в голове все еще мутилось - и сразу погрузился в тяжелый сон.