А это - башня… Одна часть - большая, лежит на земле, другая - меньшая, протыкает небо обломком. Какой исполин переломил ее?
Как тревожно здесь! Тревожно и… знакомо.
Идти дальше незачем - скорее всего, все здания в городке разрушены, и надеяться на надежное кирпичное укрытие не приходится.
Между тем темнота сгустилась, - вот-вот вынырнет из черноты рука и схватит за горло…
Марина дышала тяжело. То ли ночной воздух, то ли чувство опасности прибавили мне сил - я уже не чувствовал себя разбитым. Распрямился, отпуская плечо девушки.
- Зачем ты? - сказала она, - я совсем не устала.
Я замер, вглядываясь в темноту. Нет, в этом городе надо держать ухо востро, гораздо дольше, чем где бы то ни было. Тишина лжива: здесь нет ни стрелков, ни игроков, ни тварей, но наверняка притаилось что-то, более страшное… Чтобы пережить эту ночь, нам необходимо убежище.
Я огляделся: тьма. Плотная, непроходимая тьма. Серпик луны скрылся в тучах, на ветру стучит обледенелое былье.
Что-то надвигалось на нас - ближе, ближе - я чувствовал кожей. А лицо Марины спокойно - это понятно: она не имеет такого, как у меня, опыта игры, единственная ставка в которой - Теплая Птица…
Металлическая узкая лесенка… Почему я подумал о металлической узкой лесенке? Откуда эта мысль в моей голове?
- Марина, - я дернул девушку за рукав, - за мной.
Мы побежали к башне.
- Андрей, что ты задумал?
Я не ответил, озираясь по сторонам. "Только б она существовала", - крутилось в голове.
Лесенка была припаяна к телу башни.
- Лезь.
Марина вцепилась в тонкие перекладины и полезла вверх, осторожно перебирая руками. Оглянувшись на тьму, я полез следом.
Нам повезло - на вершине башни образовалась небольшая площадка, частично огороженная острым забором из переломанной, искореженной арматуры.
Марина лежала лицом к небу и тяжело дышала. Я повалился рядом - казалось, сердце выпрыгнет из груди.
- Знаешь, Андрей, - выдохнула Марина, взглянув на меня. - Там, внизу, отчего - то стало так жутко… Я едва не умерла.
Нет, у этой девушки чувство опасности развито не меньше, чем у меня.
Ветер, застревая в металлических обломках, сердито насвистывал.
Редкие звезды показались на небе. Не они ли льют вниз пробирающий до костей холод? Деться от него некуда, он окружил нас, опутал… Сейчас бы костерок! И черт с тем, что станем маяком - лишь бы потеплело. Вот только где взять дрова?
Единственное тепло в окружившем нас мире - это наши тела.
Марина придвинулась ко мне, я обнял ее, уткнувшись лицом в рыжие волосы, накрылся курткой. Мало-помалу озноб отступил… А сколько, наверно, погибнет в эту ночь игроков, не успевших развести костер. Сколько примерзнет к стволам деревьев!
Я закрыл глаза, слушая биение сердца Марины.
- Андрей.
- А?
- Послушай.
Я откинул с головы куртку.
Какое-то время не было слышно ничего, кроме тишины, затем отчетливо донесся глухой перестук - кто-то лез по лестнице, стуча подошвами. Я оглянулся: глаза Марины расширились, лицо вытянулось.
- Тихо.
Я поднялся и, пригнувшись, подкрался к краю площадки. Стук подошв по перекладинам совпадал со стуком моего сердца. Кто это может быть? Игрок? Едва ли - все игроки, не нашедшие укрытия до этого времени, уже мертвы. Стрелок? Исключено - стрелки орудуют при свете дня. Тогда кто же?
- Андрей!
Встрепенувшись, я невольно вскрикнул: некто темный, приподнявшись над лестницей, уставился на меня двумя красноватыми угольками.
- Возьми, гад! - заорал я, вскакивая, и, что было сил, ударил кованым носком ботинка в промежуток между красными угольками.
Не издав ни звука, пришелец отпустил лестницу и, как мне показалось, необычайно медленно отделился от металлической стены башни. Я бросился к краю площадки и проводил взглядом темное кувыркающееся тело. Хрусткий звук удара о промерзлую землю донесся до нас.
- Кто это был? - прошептала Марина.
- Хер его знает. Уж точно не игрок.
- Что ему было надо?
Марина вдруг заплакала.
- Ты чего? - растерялся я.
- Когда все это кончится? - прокричала она. - Проклятая жизнь!
Чудачка! Как будто есть другая жизнь. Я, например, другой жизни не знал.
- Успокойся, - я присел на колени и обнял ее, погладил спутавшиеся волосы. - Я с тобой, я защищу тебя.
- Правда? - по-детски спросила она. - Повтори.
- Я защищу тебя.
Девушка прижалась ко мне, вздрагивая. И откуда ты такая взялась в Джунглях, где цена жизни - мгновение? Мгновение, которого не хватило, чтобы добежать до убежища? В Джунглях никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. Ты думаешь: надежно спрятался, никто и ничто не угрожает, но вдруг настигает напасть, какой не ждешь, а это самое хреновое.
Марина устала: смерть старухи, стрелки, полет над Джунглями, моя травма. А тут еще ночной нежданный посетитель…
- Вздремни, подежурю, - предложил я.
Мы сидели на холодном металле, слушая завывание ветра, дальний гул леса.
- Не хочу, - пробормотала она, опуская голову мне на колени. Сразу уснула.
Ныло задетое пулей плечо, да и во всем теле разливалась слабость. Но мне было покойно, даже, пожалуй, весело. Едва ли кто-либо в Джунглях испытывал подобное. Мне открылся новый смысл существования, заслонив прежний - борьбу за собственную шкуру. Моя шкура! Сколько на тебе отметин от заточек, клыков, пуль, сколько ожогов, шрамов и затянувшихся язв! Ты задубела и потрескалась от мороза. Я спасал тебя, и буду спасать, но ты теперь не властна надо мною, моя шкура, я не служу тебе! Лишь одно в Джунглях достойно служения, напряжения всех сил.
Я откинул прядь волос с лица Марины, и стал смотреть - то на него, то на звезды, сияющие над нами.
Красная полоска окаймила горизонт. Пошел редкий мокрый снег. Неуверенно выглянул краешек солнца - луч, поплясав на обломках арматуры, перепрыгнул на лицо спящей Марины, пробежался по припухлым покрасневшим губам, веснушчатым розоватым щекам, блеснул в волосках бровей. Она открыла глаза, слабо улыбнулась.
- Утро?
- Утро, - приподняв ее голову, я поднялся с колен. - О!
- Ты чего?
- Ноги затекли, - простонал я. - Дьявол!
Тысячи иголок безжалостно вонзались в мышцы - хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Я принялся неуклюже шагать по площадке, морщась и вскрикивая. Марина прыснула со смеху.
- Тебе-то хорошо, - закричал я. - О! Стрелковская пытка.
- Посмотрел бы ты на себя.
Я усмехнулся.
- Поднимайся сама, - крикнул. - Посмотрим, как у тебя!
Она встала и, притворно ойкнув, принялась вышагивать рядом со мной.
- О! Пытка стрелковская.
- Не притворяйся.
Подойдя к краю площадки, я посмотрел на ночного гостя, распластавшегося внизу, как черный крест.
- Лежит? - приблизившись, спросила Марина.
- Куда денется, с такой-то высоты.
Высота и вправду была головокружительная: при свете солнца весь город как на ладони - белый лист с зелеными и красноватыми крапинками.
Как я и думал, ни одного здания не уцелело. Неподалеку от башни начинался лес, уходящий к самому горизонту. Он казался сплошным, но я знал, что есть просека, по которой стелется железная дорога.
Где-то на окраине из-под земли поднимались клубы сиреневатого пара, будто беззубый рот старого курильщика выпускал дым.
- Андрей, пошли отсюда.
Я повернулся.
- Мне совсем не нравится этот город, - сказала Марина, глядя вдаль. - Да и есть хочется…
Мы подошли к лестнице.
- Я первый, ты за мной.
Марина кивнула.
Я перелез с платформы на лестницу и стал медленно спускаться.
- Андрей!
- Да?
- Мне страшно! Голова кружится!
Только этого не хватало.
- Цепляйся! Не смотри вниз!
Я остановился, задрав голову.
- Хватайся за перекладину!
Марина, зажмурившись, перелезла с платформы на лестницу.
- Держись крепче!
- Держусь… Кажется…
Она неуверенно засмеялась.
Я помог Марине соскочить с лестницы.
- Больше всего боюсь высоты, - призналась она, поймав мой взгляд.
Тело ночного гостя чернело впереди. Я направился к нему, невольно держа руку на рукоятке заточки.
- Андрей, ты чего?
- Да хочу глянуть… Стой на месте.
Я подошел к трупу, лежащему лицом вниз и припорошенному снегом. Широкая спина плотно обхвачена черной курткой, прожженной, изрезанной - дыры топорщатся желтым мехом; грязно-синие широкие штаны заправлены в носки; обут в тяжелые кованые ботинки. Одежка, как у игрока… Неужели, игрок? Таких здоровяков мне прежде встречать не приходилось. Плотный, кряжистый; руки - что бревна, а мощный затылок оброс бурой шерстью.
- Ого!
- Я же сказал тебе.
- Ты опять? - отмахнулась Марина. - Тоже мне, командир.
Она подошла к игроку, дотронулась носком ботинка до широкой руки.
- Андрей, может, перевернем его?
Марина прочла мои мысли.
- Ну, давай, - как будто нехотя, согласился я.
Мы вцепились в труп. Вот так тяжесть, черт подери!
Игрок на мгновение замер на боку и перевалился на спину. Несмотря на свою прожженную шкуру, я вскрикнул, как мальчик, и отпрянул, упав в сугроб. Марина взвизгнула и отшатнулась.
Лица нет. Есть бесформенный, зеленоватый комок, покрытый бледными волосками; в недрах комка скрываются волчьи глаза, а широко разинутая пасть обнажает звериные клыки.