Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Из узкой извилистой лощины, плавно огибавшей холм с северо-востока, доносился неразборчивый говорок на наречии восточных племён.
– Отползи в сторону метров на триста пятьдесят, – велел Егор. – Настраивай рацию на нужную волну и связывайся с базой. Пусть минут через десять-двенадцать, не раньше, поднимают в воздух штурмовые группы.
– А ты?
– Подползу и осмотрюсь на местности. Не ссы в яблочный компот раньше времени. Всё будет хорошо. Выполнять…
На дне лощины, беззаботно покуривая и негромко переговариваясь между собой, на пухлых брезентовых рюкзаках сидело трое – в стандартном пятнистом камуфляже, но со светло-бежевыми тюрбанами на головах. В одной стороне от приметной смуглолицей троицы – на грязно-сером песке – лежало мёртвое тело Аль-Кашара: полчерепа снесло бедняге метким выстрелом. В другой – связанный по рукам и ногам, но живой, Артёмка Белов.
"Понятное дело", – мысленно усмехнулся Леонов. – "За "белого" бойца можно получить неплохие премиальные – из рук щедрого и непогрешимого полковника Каддафи…".
Естественно, что он – без всяких проблем – "положил" троих ливийцев, а Тёмного, пребывающего в бессознательном состоянии, освободил от нейлоновых верёвок. Но тот, не смотря на серию увесистых пощёчин, никак не хотел приходить в себя.
– Даже ладошка слегка заболела, – пожаловался – сам себе – Егор. – Ладно, пусть Тёмный немного полежит на мягком песочке и отдохнёт. Я же пока, сугубо на скорую руку, произведу беглый осмотр.… А что это за рюкзачок с приметной эмблемкой, лежащий рядом с одним из неподвижных тел в светло-бежевом головном уборе? Сама эмблема: узкий ярко-жёлтый обод с треугольником того же цвета внутри, а в треугольник – в свою очередь – вписан изумрудно-зелёный крест с ярко-красным камушком посередине…. М-м-м, что-то определённо знакомое. Однако…. Это же, если я, конечно, не ошибаюсь, знак Великой Инквизиции. Интересное такое кино. Офигеть и не встать…
Он, подойдя, умело дёрнул за шёлковый шнур, а заглянув в рюкзак, бесконечно удивлённо присвистнул: внутри обнаружился прозрачный пластиковый пакет, в котором находилась…
"Твою ж мать!", – потерянно выдохнул ошарашенный внутренний голос. – "Это же, так его и растак, отрезанная голова матёрого рогатого козла. Только, извините, на кадыкастой и безволосой человеческой шее…. Однако. Блин горелый…. Получается, что покойная троица охотилась на инкуба? Причём, успешно отохотилась? А Тёмный и Аль-Кашар им просто под руку подвернулись? Или же пытались задержать? Ну, и дела…".
– Что здесь т-такое п-происходит? – раздался сзади взволнованный голос Аль-Салони. – А, Леон?
Егор, обернувшись, рассказал – что и как. А также и показал.
– О-о-о. У-у-у, – обхватив голову ладонями и монотонно раскачиваясь из стороны в стороны, запричитал молодой бербер. – У-у-у. О-о-о…
– Что с тобой, боец?
– У-у-у…. За что мне в-всё это? За какие г-грехи?
– Отставить – нытьё! – начальственно, невольно подражая генерал-лейтенанту Громову, рявкнул Леонов. – Отвечать чётко и внятно. Что с тобой?
– К-командир, надо это з-закопать, – указывая подрагивающим пальцем на брезентовый рюкзак со странной эмблемой, предложил Аль-Салони. – Глубоко-глубоко з-закопать. Быстро-быстро. Обязательно. И н-никому про это не р-рассказывать. Никому и н-никогда…
– Почему – закопать? Почему – не рассказывать?
– П-потому…. Не одни убьют, т-так другие. Надо – з-закопать. Б-быстрее. Пока в-вертолёты не п-прилетели.
– Отставить панику, боец! Пусть генералы решают, что к чему. Им за это большую зарплату платят. Не нашего ума это дело…. Что у тебя с глазами? Побелели, понимаешь…
– У-у-у-р-р! – издав утробный звериный вопль-рык, Аль-Салони выхватил из ножен армейский штык-нож и бросился вперёд. – Убью!
Егор, понятное дело, вовремя отпрыгнул в сторону и уклонился, а потом, выставив защитный блок, ловким ударом ноги выбил клинок из правой ладони нападавшего.
– Сука русская, – бербер отступил на несколько шагов назад и попытался сдёрнуть с плеча ремешок автомата. – Тварь грязная…
Ситуация принимала совсем уже негативный оборот, поэтому Леонов, не раздумывая, выхватил из ножен нож и – почти без замаха – метнул его.
Умело метнул, как и учили в своё время. Нож, сделав положенные пол-оборота, с коротким хрустом вошёл – по самую рукоятку – в грудную клетку бывшего напарника.
Аль-Салони, жалобно вздохнув-всхлипнув, медленно и плавно опустился на раскалённый грязно-серый песок.
– Вот же, что называется, не было печали у гусара, – расстроенно пробормотал Егор. – Теперь надо как-то выпутываться из создавшейся ситуации. Вернее, похоже, сразу из двух. Дерьмо, как учит мудрый Виталий Палыч, для того и существует, чтобы в него – ненароком – не вляпаться. Причём, буду выпутываться, не дожидаясь, пока припрёт…. Чёрт, вертолёты уже гудят. Мать его растак…
Он быстро и аккуратно переместил мёртвое тело бербера поближе к такому же мёртвому телу в светло-бежевом тюрбане, извлёк из груди Аль-Салони свой нож, тщательно обтёр его лезвие о штаны покойного и поместил обратно, в ножны. После этого вытащил нож из ножен, висевших на поясе у неизвестного смуглолицего трупа, и вставил его – лезвием – в прореху на теле Аль-Салони. Осуществил, короче говоря, подмену ножей, завязал рюкзачный шнурок, а после этого, выпустив короткую автоматную очередь в обладателя тюрбана, опять занялся бездвижным Беловым.
– Кто это? – через пару минут пришёл в себя Тёмный. – Ты, Леон? Просто замечательно…. Что со мной? И где трое диверсантов?
– Всё нормально, – коротко улыбнулся Егор. – В том плане, что ситуация так и не вышла из-под моего контроля…. Два вертолёта приземлились за барханом. Скоро наши подойдут…. Хочешь пить? Подожди, сейчас флягу сниму с пояса и пробочку отвинчу…
Вскоре, действительно, в лощину спустились "наши": с десяток "камуфляжников-автоматчиков", среди которых был и Лёха Петров, низенькая девушка-врач с тёмно-коричневым саквояжем в руках и два заслуженных генерала – Фрэнк Смит и Громов.
– Доктор, приступайте к выполнению служебных обязанностей. Остальным бойцам – отойти в сторонку. Ещё дальше, – велел Палыч. – А ты, Леон, докладывай – как и что. Только коротко, сжато и по делу. То бишь, без слюнявой лирики и пространных отступлений.
Егор и доложил – как по писанному:
– Не дождавшись Тёмного и Аль-Кашара, мы выдвинулись на поиски. Услышали отголоски разговора, исходившие из данной лощины. Осторожно подобрались к кромке бархана, выглянули из-за неё и оценили сложившуюся ситуацию. Связались по рации с базой и вызвали вертолёты с группами огневой поддержки. А после этого приступили к уничтожению неизвестных супостатов, так как взять кого-либо из них в плен не представлялось возможным – приоритет, в полном соответствии со служебными инструкциями, был отдан спасению пленённого офицера Белова. Уничтожили. Вроде бы…. Спустились вниз, а один из покойников, вдруг, "ожил" и метнул в Аль-Салони ножик. Я по этому живучему деятелю тут же полоснул автоматной очередью. Только, к сожалению, было уже поздно. Моя вина, опростоволосился…
– Понятное дело, что лоханулся, – поморщился генерал-лейтенант. – Про пользу контрольных выстрелов забывать никогда не стоит…. А что это за рюкзачок такой?
– Не могу знать! – не моргнув глазом, отрапортовал Леонов. – Не успел ознакомиться с трофеями. Сперва бербером занимался, пытаясь откачать. Потом Тёмного приводил в чувство…. Виноват!
– Ладно, с тобой, боец, я потом разберусь. На досуге…. Фрэнк, подойди-ка сюда. Видишь? То-то же, я как чувствовал…. Леон, а эмблемку-то на рюкзаке ты рассмотрел?
– Никак нет! Не успел. Виноват…
– Ну, и ладушки…. В сторону отвернись, морда насквозь-виноватая. Ибо, как гласит народная мудрость: – "Меньше знаешь – легче спишь…".
Егор послушно (но медленно-медленно), отвернулся, механически отметив про себя: – "А мистер Смит, оказывается, очень шустрый индивидуум. За пару-тройку секунд, считай, срезал с рюкзака приметную эмблему и запихал её в боковой карман своей "ооновской" пятнистой куртки…. Ну-ну, господа генералы. Тихушники хреновы. Говорите, мол, что большая политика – дело грязное? Всецело и полностью согласен, а так же и солидарен. Мать вашу генеральскую…. Ага, зашуршал пластиковый пакет, размещённый в рюкзаке. Сопят, родимые, насквозь-заинтересованно…. А теперь тревожно переговариваются тихим-тихим злым шепотком. Знать, проняло бродяг заслуженных…".
Через несколько минут мистер Фрэнк Смит, решив взять нить управления процессом в свои крепкие английские ладошки, скомандовал:
– Бойцы – ко мне! Метеорологи предупреждают, что приближается серьёзная песчаная буря. Поэтому со временем у нас – откровенно туго. Приказываю. Поместить мёртвые тела диверсантов в "трупные" пластиковые мешки и загрузить их на борт номер "ноль-один". Естественно, вместе с оружием и всеми носильными вещами покойных. Мы с генералом Громовым отбываем…э-э-э, на столичную базу…. Офицер Алекс!
– Я! – вытянулся в струнку Лёха Петров.
– Назначаетесь старшим по борту "ноль-два". А также и целиком по внештатной ситуации, связанной с предстоящей песчаной бурей.
– Есть!
– Загрузить на борт раненого и погибшего. Отбыть к стационарному лагерю корпуса. Выгрузиться. Но не расслабляться и быть готовым к спасательным операциям – в свете приближающегося песчаного катаклизма…. Всё ясно?
– Так точно!
– Выполнять…
Вертолёт с генералами, пятью "камуфляжниками" и пустынными трофеями (включая покойников в светло-бежевых тюрбанах), поднялся в воздух и, повисев на одном месте пять-шесть секунд, уверенно взял курс на северо-восток.
– А как оно всё было, Тёмный? – оторвав взгляд от удалявшегося вертолёта, поинтересовался Егор.