Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
- Что скажешь насчет становища, Снорри? - Хельги повернул голову к напарнику. Тот был совсем еще ребенком - светленький, сероглазый, щупленький, очки б еще - вылитый отличник-зануда - такому б в лапту играть или в фантики, а он вот в иные игры играет и, по законам викингов, считается воином. Как ни хотел Хельги брать Снорри в напарники - а пришлось, не оставлять же его крутить преследователей в дальнем лесу. С такой непростой задачей, пожалуй, только Ингви и справится, да и тому нелегко придется, посланные следить "Медведи" ведь не полные же идиоты.
- Неплохое укрепление, - вглядевшись, честно признался Снорри. - И вал скользкий, и колья крепкие, и башня высокая, интересно, чего ж это они ее еще не поставили?
- Нас опасаются, - усмехнулся Хельги. - И правильно делают. Ты б на их месте где секиру спрятал?
- На вышке, - не моргнув глазом, тут же ответил Снорри. - А где же еще-то?
- Я тоже так думаю, - согласился Хельги. - И Фриддлейв про то догадывается. Поэтому на вышке секиру прятать не станет. Скорее всего - закопает где-нибудь в сугроб, и как нам ее отыскать?
- Лучше сначала спроси, как проникнуть в становище! - засмеялся Снорри. - А то уж сразу - секиру.
- Как раз проникнуть не очень-то мудрено, - заметил Хельги. - Видишь пастбище между скалами? А рядом - коровник. Это ведь одна дорога из их становища. И ведет она мимо усадьбы Альвсенов… В общем, так, Снорри: сегодня, ближе к вечеру, проберешься в коровник и свяжешь коровам хвосты.
- Зачем?!
- Не спрашивай, делай!
Снорри ушел сразу же после захода солнца, когда побежали по волнам последние кроваво-красные полосы. Багровые облака, кучерявые, плотные, похожие на слипшиеся куски овсяной каши, стелились низко над морем и вроде бы готовы были вот-вот разрядиться рыхлым мокрым снегом.
Хельги проводил глазами напарника и, дождавшись темноты, спустился со скалы и быстро пошел берегом, оставляя "Медведей" по правую руку. С моря дул ветер, дул все сильнее и сильнее, гнал по небу низкие тучи. Не на руку то было Хельги, и он спешил, не выбирая дороги, падал, срываясь, с камней - мощных валунов, покрытых седым скользким мхом, - ушиб коленку, чуть не закричал от боли, закусив нижнюю губу, и, вовремя заметив выставленного соперниками часового, скатился в сугроб, да так и застыл там, прислушиваясь. Вокруг все было тихо, только в становище слышались скрип и резкие отрывистые команды - видно, ставили башню. Ага, вот и она, поднялась, застыла на фоне неба нелепой, чуть вздрагивающей решеткой. Поленились люди Фриддлейва строить нормальную башню: сделали кое-как, на скорую руку сбив длинные смолистые жерди. Хельги осторожно выбрался из лощины и быстро пополз вперед, к ограде. Поднявшийся ветер раскачивал редкие сосны, шумел кустарником, скрипел жердями башни. Хельги сильно устал - попробуй-ка проползи столько времени на брюхе, хоть и мягок снег, - иногда останавливаясь, он переводил дух и бросал настороженный взгляд вверх, на небо. Нет, вроде бы снега еще не было. Тем не менее следовало спешить. Тьма все сгущалась, и путь был плохо виден, но Хельги, не останавливаясь больше, упорно полз вперед. Ну, где же эта ограда, где же? Наконец остро запахло смолой, и Хельги уткнулся головой в колья. Огляделся, достал из заплечного мешка трут и огниво…
- Что это трещит там за частоколом? - Стоявший на башне Дирмунд Заика свесился вниз, вглядываясь в вечернюю тьму. Хрольв Приблуда хмыкнул и пояснил, что это ветер раскачивает башню.
- Как бы с нее не сверзиться, если вдруг пурга. - Он опасливо глянул вниз. - Можно шею сломать ни за что ни про что.
Эти двое - Заика и Хрольв - несли караульную службу, остальные "Медведи" расположились на ночлег в хижине - некоем подобии длинного дома, сколоченного из тех же жердей, что и башня, и накрытых еловым лапником и снегом. Рядом с хижиной, справа, высилась уборная, сплетенная из мелких жердин и сосновых веток. Викинги были чистоплотным народом. Внутри хижины было довольно просторно, правда, темновато, выкладывать большой очаг поленились. Кто-то весело рассказывал про прошлогоднюю рыбалку, отчаянно привирая. Фриддлейв лежал на соломе рядом и улыбался, глядя в сторону. Чего ж ему было не улыбаться? До окончания игры оставалась одна ночь. "Медведи" выполнили задание: выстроили лагерь и сохранили секиру Эгиля - вряд ли уже стоит ожидать появления "Рысей". Впрочем, все-таки стоит проверить, на месте ли секира. Так просто, на всякий случай.
Фриддлейв бесшумно встал и, выйдя из хижины, направился к уборной: хорошее местечко он придумал для того, чтобы спрятать секиру, - хоть многие и предлагали в башне, однако башня слишком заметна, а вот здесь… Вряд ли догадались бы "Рыси", даже если б и были сейчас здесь. Фриддлейв усмехнулся: ну да, будут они здесь, как же! Поди давно уже запыхались, гоняясь по дальнему лесу пес знает за кем. Молодец все-таки Заика, хорошо придумал и с тропой, и со следами. Утрем нос этому задаваке Хельги, сыну Сигурда!
А Хельги, сын Сигурда, еле успел сейчас слиться с задней стенкой уборной: уж слишком не вовремя вышел из хижины Фриддлейв. Осторожно повернув голову к ограде, Хельги принюхался: оттуда уже явственно тянуло смолистым дымком. Хорошо… Лишь бы его не учуяли раньше времени стражи на башне.
Выйдя из уборной, Фриддлейв подошел к башне, что-то весело крикнул часовым и скрылся в хижине. Стоящий у стенки уборной Хельги вдруг ощутил, что с Фриддлейвом что-то не так. Вот только что же? Думай, Хельги, думай! Что же такое сейчас сделал - или не сделал - Фриддлейв? Вышел из хижины в уборную - обычное дело, затем подошел к башне, проверить часовых - тоже вполне естественно. Но где же, где же было не то? Что "не то", Хельги бы не смог сейчас объяснить… но что-то… Еще раз о Фриддлейве: вышел - тут вроде бы ничего подозрительного, вошел в уборную… Стоп! Зачем люди ходят в уборную? Ясно зачем. За тем, чего Фриддлейв не сделал! Ни характерного журчания не слышал Хельги, ни… гм… каких других звуков, а ведь он стоял рядом.
Ха! У сына Сигурда ярла внезапно вспотели ладони… Неужели? Ну конечно же! Быстро проверить! Опасно? Но ведь охота пуще неволи…
Ужом - ни одна жердинка не скрипнула - Хельги проник в уборную и осмотрелся. Вернее, определился на ощупь - темно все-таки. Вот, судя по запаху, выгребная яма, вот стенки, крыша. Интересно, где? Вряд ли в выгребной яме - хотя и там стоит пошарить, Фриддлейв - а особенно Заика - мастера на подобные штучки. Хельги наклонился - в яме вроде бы нет. Ощупал стены - тоже пусто, осталась одна крыша из еловых веток и сена. Хельги сунул руку… и сразу почувствовал прозрачный холод стали. Есть! Осторожно, так, чтоб не зашуршала ни одна соломинка, предводитель "Рысей" вытащил наружу украшенную рунами секиру Эгиля Спокойного На Веслах.
И в этот момент часовые на башне зашлись вдруг истошным криком:
- Пожар! Пожар!
С добычей в руках, Хельги выскочил из уборной и, уже не прячась, помчался к дальней ограде. Да его никто и не видел в поднявшейся суматохе: все проснувшиеся "Медведи" бежали туда, где пожирало смолистые жерди мощное оранжевое пламя.
- Вот он, лови его! - внезапно закричал Хрольв, указывая копьем на бегущую фигуру Хельги.
Тот даже не обернулся, лишь прибавил скорость, швырнул на ходу секиру прямо в частокол - та воткнулась, хищно дрожа, - не останавливаясь, ухватился за длинную рукоять - и вот он уже на вершине ограды. Нагнулся, вытащил секиру, спрыгнул, не выдержав, оглянулся - пущенный кем-то камень тут же до крови расшиб бровь. Далеко, за серой громадой коровника Альвсенов, призывно заржали кони. Молодец, Снорри, кажется, не подвел!
Петляя, словно заяц, Хельги несся по склону холма, сжимая в руках секиру. Пошел снег, ударил в лицо ветер, завыла, закричала пурга. Преследователи приближались, что-то угрожающе крича. Вот и коровник - Хельги с разбегу упал на живот, пополз под коровами, чувствуя на руках замерзшие комья навоза. "Медведи" оказались брезгливее - бросились между коровами - и запутались, падая, - недаром же малыш Снорри вязал коровам хвосты. Тревожное мычание разорвало ночь, казалось, его было слышно и на другом берегу фьорда.
Выбравшись из коровника, Хельги рухнул в снег, прополз немного, поднялся на ноги у самых кустов. Вот и лошади, и Снорри, держащий поводья. Молодец, малыш! Быстро в седло! Ага, попробуйте-ка теперь догоните!
Сквозь разрывы туч на миг выскользнула луна - голубая, холодная, страшная, как око великанши. Выхватила из темноты корявые сосны и низкую каменную ограду усадьбы. "Рыси" перемахнули ограду с ходу, не останавливаясь. Лишь Хельги чуть-чуть задержался у входа в дом.
- Эй, братья! Какие-то нидинги угоняют ваших коров! - громко крикнул он, пятками ударив коня.
Быстро промелькнул серебристый лед озера, показались верхние пастбища Сигурда, лес - темный и страшный, - а вот впереди - дорога, за ней - священная роща, замерзший ручей, откуда до лагеря Эгиля рукой подать.
Погоня давно отстала, но молодые "Рыси" продолжали нестись вперед, радостно крича. Впереди, потрясая секирой Эгиля, скакал Хельги: мокрые волосы его были испачканы в грязи и навозе, кровоточила разбитая левая бровь, в глазах, синих, как морские глубины, сияли торжество и радость. Те же чувства переполняли и малыша Снорри.
- Мы победили! - весело кричал он. - Победили! Слава богам!
Огромный волк, устрашенный воплями, сошел с тропы и скрылся за деревьями, высунув морду. Молодые всадники пролетели мимо, окатив зверя грязью. Тот недовольно зарычал, и в черных глазах его вспыхнула злобная, совсем не звериная ненависть. Дождавшись, когда всадники скроются в ночной тьме, волк в два прыжка выскочил на небольшую поляну. Встав меж двух сугробов, он поднял к небу оскаленную морду и завыл, страшно, протяжно, тоскливо, словно жаловался богам на свою судьбу.