Прозоров Александр Дмитриевич - Царская дыба стр 25.

Однажды в Королевстве Польском Фролу довелось подойти к шляхтскому замку в тот момент, когда хозяева были на охоте. И вернулись они прямо в объятия обложивших укрепление ландскнехтов. Хотя… Если епископа грабили именно сопиместкие рыцари – к осаде они наверняка подготовились заранее.

Начальник стражи еще наддал коню хлыстом, отрываясь далеко вперед от своего отряда и, проскакав мимо густого яблоневого сада оказался ввиду замка.

Резиденция местного фогтия немногим уступала по размерам замку дерптского епископа. Сложенная из темно-красного кирпича, она прикрывалась единой двускатной крышей из покрытой мхом черепицы. Фасад, смотрящий в открытое поле, украшала круглая башня со множеством бойниц, с каменными зубцами и пустым флагштоком наверху. Как и в доме епископа, над узкими бойницами на высоте полутора человеческих ростов шел ряд широких и высоких окон, забранных толстыми стальными прутьями.

– Эй, вы, в замке! – прогарцевал он в паре сотен шагов перед запертыми воротами. – Если вы немедленно вернете господину епископу его скакунов, певунью и прочее добро, взятое в его замке, и заплатите тысячу талеров отступного, то господин епископ смилостивится и простит ваш набег!

– Да пошел ты в задницу! – крикнули из бойницы. – Повесь своего епископа себе на яйца, и крась на пасху! Вали, пока цел!

Фрол, не дожидаясь, пока кто-нибудь начнет стрелять, повернул коня и отъехал на пару сотен шагов, спешился. Он не очень надеялся на согласие сумасшедших рыцарей вернуть добычу, но изложить условия мира следовало обязательно. После начала осады фогтий наверняка призадумается, что выйдет ему дороже – упрямо держаться за награбленное, или лишиться своих деревень, которые будут разорены ищущими поживы кнехтами, потерять замок и многих из своих воинов. Наверняка уже через неделю он захочет поторговаться и снизить сумму отступного, а если осада пойдет удачно – то согласится и на отступное.

Начальник епископской стражи не знал, как подступаться к лежащим на дороге и ощетинившимся мушкетными стволами деревьям – но уж замки ему приходилось обкладывать не один раз.

– Латоша, Кирилл, – начал он быстро и четко отдавать распоряжения подошедшим воинам. – Возьмите полусотню, ступайте в деревню, что на том конце поля. Разбейте там сараи, дома разберите и несите бревна сюда, будем осадную сену ставить и флешь к воротам вести. Алексей, возьми два десятка дерптских латников, ступай в лес и свалите хорошее дерево для тарана. Притащите сюда, обтешите его на виду, пусть фогтий знает, что мы не шутим. Эрнст, вы с рыцарями и их кнехтами обойдите замок и станьте дозором с той стороны, дабы тайными ходами местные крестоносцы пользоваться не могли и вестников каких не послали.

Усталых лошадей наконец-то расседлали и пустили пастись в сад. Как ни хотелось Фролу потравить местные поля, но на них еще не появилось ни ростка, и коняги не испытывали желания бродить по пустой пашне. Латники бродили между снятых вьюков, разминая затекшие ноги, кое-кто уже начал развязывать походные сумки. Среди прочих сидел на поставленном на землю седле дерптский епископ, сверля замок ненавидящим взглядом. Начальник стражи подумал было подойти к нему, доложиться о начале осады, но ноги как-то не понесли. Отказались приближаться к правителю приозерных земель, и все! Словно волны исходящей от ограбленного священника ярости хлестали, минуя сознание, прямо по обутым в толстые юфтовые сапоги конечностям, наполняя их страхом.

– Неудачный поход, – тихо пробормотал себе под нос телохранитель. – Половину людей и коней уже побило, три десятка насмерть убило. Как проклятие какое-то над нами. И еще эти мушкетоны…

Ему уже приходилось мчаться в атаки на польские ручницы и они не произвели на ливонца особого впечатления: стреляют шумно, но близко, доспеха не пробивают. Лук страшнее – стрела с граненым наконечником с двухсот шагов насквозь прошить может, да и стреляет лучник не в пример быстрей и сноровистей. И огненно-свинцовые смерчи на узких лесных тропинках оказались для него настоящим шоком – после них среди пошедших в атаку воинов не оставалось почти ни одного целого. И хотя доспехи от смертельных ранений спасали, счет раненым каждый раз шел на десятки.

Впрочем, лесные тропы остались позади, а ныне перед ним стоит обычный провинциальный замок. И взять его можно без особых потерь – дело привычное. Сперва подвести косую стенку, которую ни один мушкетон, и даже арбалет пробить не сможет, потом поставить толстый навес перед воротами, дабы сверху на голову воинам никто ничего сбросить не мог, вынести под навес таран, и расколотить ворота. Неделя-другая – и они окажутся внутри.

* * *

– Господин фогтий, дымы! – ворвался в залу пожилой воин. – Опять с юга!

– Вот как? – Кузнецов уселся в постели, тряхнул гудящей после вчерашнего обеда, затянувшегося далеко за полночь, головой, потом решительно откинул одеяло и подошел к окну.

– Что там? – Неля из-под одеяла вылезать не стала, но голос ее звучал тревожно.

– Два дыма, – Витя зевнул. – То ли конные, то ли много очень народу идет. Ну да ладно, посмотрим. Никодим, буди гостей. Наверняка они хвост привели. Помнится, даже говорили про что-то вчера… – он опять зевнул. – Не помню.

Фогтий начал торопливо одеваться. Оставшаяся после двадцатого века одежда успела обтрепаться – на добытые у соседей "откупные" деньги рыцари "Ливонского креста" купили новую, и теперь ничем не отличались от прочих дворян своего времени: снизу льняные рубахи и тонкие шерстяные чулки, которые привязывались к рубахе шнурками; сверху – бархатные, суконные, парчовые кафтаны, дублеты, манто. Женщины получили настоящие баскиньи и вестидо – и теперь на любом историческом фестивале могли бы смело претендовать на приз за аутентичность наряда. Причем довольны оказались не только три дамы, провалившиеся в прошлое вместе с фестивалем, но и местные сервки, взятые рыцарями в наложницы – они и в тайных мечтах не могли представить, что когда-нибудь станут носить богатые дворянские платья.

– Ты спи, Неля, – успокоил Кузнецов женщину, и перекинул через плечо перевязь с мечом. – Заварушка еще не скоро начнется.

Когда он спустился в зал, где вместо стоявших днем столов было насыпано сено, в котором гости и ночевали, те поднялись уже почти все. Видать, известие о появлении неизвестного отряда встревожило их куда сильнее, чем обитателей замка.

– Ну что, "шатуны", – хмыкнул фогтий. – Рассказывайте, кто тут за вами гонится?

– Я же тебе вчера говорил, – поморщился Росин, ощупывая лоб, – дерптский епископ украл племянницу Игоря Картышева. Мы ее отбили, и теперь за нами гонятся его прихвостни.

– Сколько?

– Думаю, боярин, сотни две епископ послал, – подал голос Зализа.

– Всего? – хмыкнул Кузнецов. – Пожмотился епископ, недооценивает. Полтора десятка ваших ружей, да несколько луков и наших арбалетов, да полсотни мужиков. Мы же их в порошок сотрем!

– У дерптского епископа воины умелые, – покачал головой опричник. – С земли взятые, да в монастырях обученные. И рыцарей не меньше десятка. Правда, зимой большинство из опытных воев мы повыбили, но многие еще остались.

– Ерунда, – отмахнулся Виктор. – Каменную стену никакой опыт не заменит. Мы в крепости, они на улице. Мы русские, они немцы. Мы с ружьями, а здесь по замках я даже пистолета захудалого ни у кого не видел. Нет у них никаких шансов. Нуль голимый. Еще и пленников возьмем, а потом выкуп потребуем.

Росин только головой покачал – вот уж не думал, что обычный слесарь способен так быстро превратиться в матерого пса войны.

– Эй, вы в замке! – послышался голос с улицы.

– Вот и гости подоспели, – кивнул фогтий. – У вас пукалки-то заряжены? Небось по полчаса заряд запихивать надо?

– За пару минут управляемся, – обиженно наморщился Костя, забирая от стенки свой мушкетон. – Чай, не от сохи в армию пришли. Подстрелить конного?

– Да пошел ты в жопу! – заорал Кузнецов, и тут же спохватился: – Извини, Костя, это я не тебе. Повесь своего епископа себе на яйца, и крась на пасху!

– Вали пока цел! – добавил азартно подпрыгивающий у соседнего окна Миша Архин.

– Стреляй, – разрешил Витя, но всадник уже успел отъехать далеко в сторону.

– В следующий раз, – Росин привычным движением достал пороховницу и обновил затравку на полке.

Из окна было видно, как из-за яблоневого сада непрерывным потоком выхлестывает конница и растекается перед замком.

– Егор! – заорал Виктор. – Клепатник, ты где?!

– Здесь, господин, – оказывается, слуга вместе со всеми спал в зале, на сене в углу.

– Егор, поднимай мужиков, пусть вооружаются. И мое железо принеси… – Кузнецов прищурился в окно. – Поножи не надо, за ноги тут никто кусать не станет. Только кирасу с юбкой и наплечники. И шлем.

Преследователи пока еще только расседлывали коней, раскладывали на земле упряжь, однако было видно, как прискакавший первым всадник, активно жестикулируя, отдает приказы.

– На деревню показывает, с-сука, – с посвистом выругался фогтий. – Разорят деревню, мужики наверняка все барахло попрятать не успели. Да и сюда, за стены никто не прибежал.

– Так война ведь, – пожал плечами Зализа. – Завсегда деревни в первую голову разоряют.

– Это пусть чужие разоряют, – зарычал Кузнецов. – А меня эти мужики кормят. Я им "крышу" крою! Стало быть, всяким проходимцам на их добро зариться не дам.

– И что делать? – спросил Росин.

– На веревку привязать. Чтобы начальник ихний каждый меч при себе держал и от лагеря не отпускал.

Но пока перед замком происходило обратное: пришельцы дробились на небольшие отряды и деловито расходились в стороны.