Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Олег Иваныч - в лазоревом легком кафтане, расшитом золотой канителью, важно восседал в центре большой, выложенной разноцветными изразцами залы, располагавшейся в адмиральских палатах. По левую и правую руку от него тянулись покрытые бархатом лавки. На лавках сидели должностные лица - чиновники и бояре: старший дьяк Григорий Сафонов, главный лекарь Геронтий, буквально вчера получивший дворянский чин, капитаны прибывших в Ново-Михайловский посад судов и местные "лучшие люди", выбранные на вече. Все вместе назывались - "Ново-Михайловская Господа", или "Правительство посада Ново-Михайловский". Главой правительства, естественно, являлся новгородский боярин Олег Иваныч Завойский, носивший высокий чин адмирал-воеводы. Доклад главы местного ополчения о состоянии войска Олег Иваныч выслушал еще вчера и долго ругался. Под конец махнул рукой - чего уж тут разоряться, нужно дело выправлять. С этой целью издал несколько указов: об организации экспедиции по поиску месторождений руды и селитры, о создании наемного войска и об обязательных общественных работах на строительстве укреплений. Последний указ сразу же вызвал явное недовольство многих местных жителей, впрочем, Олег Иваныч этого и ждал - заранее отдал приказ выявлять и хватать всех смутьянов-зачинщиков да кидать до суда в поруб. Троих уже схватили к утру - остальные попритихли. Выйдут на строительство, никуда не денутся! Суд наверняка пойманным солидные штрафы начислит, к бабке не ходи. С судьей - сухоньким старикашкой Анкидином Михалычем - Олег Иваныч познакомился в первый же день и близко сошелся на почве необходимости строгого соблюдения законов. Суд в Ново-Михайловском был что надо! Сам Анкидин Михалыч производил впечатление строгого буквоеда-законника, да и остальные судьи были ему подстать. Имелись даже вполне квалифицированные приставы, вот только жаль, института судебного следствия пока не было, ну - на то сюда и взят Гришаня Сафонов - старший дьяк по особым поручениям. Пусть следствие возглавляет, ну и заодно агентурой займется, следствие без агентов - пустой звук.
Олег Иваныч скосил глаза на Гришу. Тот чинно сидел на своем месте, слева от адмиральского кресла, парился в дорогом бархатном кафтане, ярко-красном, с золотой вышивкой. Из-под собольей шапки ручьями стекал пот. Остальные члены Совета Господ вид имели не лучший. Даже местные индейцы - купеческий староста и тиун - тоже явились на заседание в сапогах и тяжелых кафтанах. От жары не спасали даже распахнутые настежь окна. Женщин на Совете пока не было - запаздывали новгородские веяния, Олег Иваныч пока побаивался резко нарушить здешний патриархальный уклад - объявить об избирательных правах женщин. Ну да ладно. Успеется еще. Сегодня не по этому поводу собрались - другое важное событие - послы отоми.
Вот они вошли - четверо, в хлопковых набедренных повязках и плащах из птичьих перьев. Двое стариков - седоволосые, морщинистые, двое - помоложе. Олег Иваныч поднялся навстречу. Лично проводил вошедших отоми до кресел. Видел - по нраву такое послам.
- От имени народов отоми приветствуем великого касика белых людей, приплывшего из-за океана на большой лодке, - бойко перевел один из судейских, тоже индеец. - И желаем ему здравствовать во веки веков, насколько позволят боги.
Олег Иваныч выступил с ответной речью, обильно украсив ее цветистыми восточными оборотами, взятыми на вооружение еще с Магриба. Послам были приготовлены подарки - несколько железных мечей и кольчуги. Они вызвали неприкрытый восторг - индейцы совсем не знали железа, как не знали они колеса и домашних животных. Последнее обстоятельство сильно смутило Олега Иваныча, не догадавшегося взять в экспедицию лошадей. Впрочем, их, скорее всего, съели бы во время зимовки. Несколько отвлекшись, Олег Иваныч не сразу заметил, как послы перешли к главному.
- Свирепые теночки терзают соседний с нами народ тотонаков, - со скорбью в голосе произнес один из стариков. - Нападают их отряды и на наши селения, все чаще и чаще. Всех жителей приносят в жертву богам. Теночки очень жестоки. Хуже, чем другие наши соседи - воинственные пупереча.
Отоми просили военного союза. Мало того, они хотели бы немедленно выступить в совместный поход против пупереча, что в планы новгородцев, естественно, не входило. Олегу Иванычу еле удалось отговорить послов от этой затеи, пообещав немедленную помощь в случае нападения. Зато были успешно решены вопросы по поводу поисковой экспедиции. Послы клятвенно обещались дать проводников и всячески помогать новомихайловцам в розыске руды и селитры. Кроме того, обговорили некоторые вопросы, касаемые торговли. Под конец был устроен пир.
Еду подавали по-русски: обильно, жирно, с разносолами и продуктами местной кухни. Уха, зайчатина, пироги с мелко порубленными птичками и рыбой, фасолевая похлебка, запеченный сладкий картофель, вареная кукуруза, студень - и это лишь малый перечень блюд. Запивали бражкой из сока агавы. Хорошая, в общем, штука. Правда, по сведениям Олега Иваныча, нашлись умельцы, перегонявшие ее в перевар - да такой убойный, куда там московитскому!
- Как дела с агентурой? - словно невзначай поинтересовался Олег Иваныч у Гриши.
- Нормально с агентурой, - вытерев губы полотенцем, важно кивнул тот. Улыбнулся, откинув с лица светлые волосы, потеребил модную узенькую бородку. В левом ухе сверкнула круглая золотая серьга. Олег Иваныч усмехнулся - продвинутый молодой человек - встал, произнес цветистый тост за посланцев отоми.
- Есть один надежный парень, - выпив, прошептал Гришаня. - Из местных индейцев. Все про всех знает. Стражник. Зовут Николаем Акатлем, в церковном хоре поет. Мне его отец Меркуш посоветовал, а уж он зря не скажет!
Олег Иваныч кивнул. В давние времена отец Меркуш, еще в Новгороде, будучи пономарем церкви Святого Михаила на Прусской, являлся его секретным сотрудником. Делал свое дело профессионально - тихо, незаметно и качественно. А таких людей - основу оперативно-розыскного дела - следовало беречь и к словам их прислушиваться. Без них нет никакой информации, а следовательно - нет безопасности и порядка.
- Николай Акатль, говоришь… Индеец. - Олег Иваныч пощипал бороду. - Что ж, поговори с ним. Если действительно толковый, то есть смысл его чему-то учить.
- Слушай, Олег Иваныч. Ты почему всех местных таким непонятным словом зовешь - индейцы? - неожиданно поинтересовался Гриша.
- Привычка, - кратко отозвался адмирал-воевода.
- Да и мне, хоть убей, кажется… - не унимался Григорий, - …словно б ты раньше здесь когда-то жил. Может, давно, в детстве? Ты никогда не рассказывал.
- Потом расскажу. Как-нибудь, - отмахнулся Олег Иваныч. - Пока же дай этому Николаю задание - пусть вызнает, кто да где перевар варит, да народишко против общественных работ подстрекает.
- Сделаем, господин адмирал, - посерьезнел Гриша. - Завтра с утра и поговорю с ним, он как раз со службы сменится.
- Да, - вспомнил Олег Иваныч, - а где Ваня наш?
- В гости ушел. - Гриша засмеялся. - И знаешь, к кому? К знахарю местному, с Геронтия поручением. Уже немного по-местному говорит, Ваня-то!
- Молодец. - Олег Иваныч покачал головой. - Не то что мы с тобой, все некогда. Ну, уж придется и нам языком заняться.
- Вот Ваня нам в этом и будет помощником.
Пир продолжался за полночь. К полуночи появились женщины - Софья с Ульянкой да еще несколько капитанских жен. Запели песни, жалостливые, тягучие. Пелось в них о далекой родине, о Новгороде, Господине Великом, о свободе и верности. И так душевно выводили - Олег Иваныч не выдержал, присоединился, правда, пел тихо, зная прекрасно, что ни слуха у него, ни голоса.
Ой, летели по небу гуси-лебеди
От Ильмень-озера до Нова-города,
Над рекой седой,
Над Волховом.
Матоня и Олелька Гнус засели в корчме Кривдяя крепко. Пили местное вино из какого-то сока. Ничего, забористо. Несколько напоминало обычную бражку, только покрепче. Ночью на коч не пошли, а утром, договорившись с Кривдяем о постое, забрали с корабля вещи - впрочем, там особенно-то и нечего было забирать - две котомки с рыбьим зубом и ганзейским золотом покойного Игната.
- Ты смотри, смотри, дядька Матоня! - озирался вслед прохожим индейцам Олелька Гнус. - Золота-то на них понавешено! На корову - точно хватит, а то и на две. Вот бы ночью кого подстеречь с кистеньком!
- Погоди, - зловеще ухмылялся Матоня. - Подстережем ишо. Сначала присмотреться надо да домишко какой найти - не все время у Кривдяя жить. Он-то не прогонит, да ведь деньгу дерет изрядно, собака!
Олелька уныло согласился. Однако на домишко тоже деньги нужны. А откель взять? Ну, золотишко - оно только среди новгородцев ценность, местные-то так себе к нему: есть - хорошо, сразу на себя повесят, нет - и черт с ним, плакать не станут. Железо - вот то, что надо! За железный нож отоми столько золотишка дадут - вот скопить бы - да в Новгород.
- Слыхал я, охочих людей в горы вербуют, руду искать, - подходя к корчме, произнес Олелька. - Может, и нам завербоваться, а, дядька Матоня?
Тот хмуро отмахнулся:
- Там видно будет. - Он вдруг замедлил шаг. - Смотри-ка, чего-то наш хозяин в окошко смотрит? Вроде, озирается… А ну-ко, спрячемся за забором… Ага… Так и есть! Таится чего-то.
- Да и черт с ним, - махнул рукой Олелька. - Нам-то с того какая выгода?
- Ой, не скажи. - Матоня ощерился, показав крупные, словно у волка, зубы. - От того и нам прибыток образоваться может. С утра новые постояльцы прибыли, не видал?