Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Они сошлись там же, на реке, где еще не успела высохнуть кровь. Олег Иваныч - в легкой, но прочной, стальной бригантине-кирасе, работы нюрнбергских мастеров. Все сочленения перед боем смазаны жиром - двигаться легко, удобно, да и мороз небольшой - потому и новгородцы многие - в кольчужных доспехах поверх стеганых ватников. Было бы морозно - тегиляи б надели, а так - кольчужица из тонких колец, сверху - два панциря: "верховой" из крупных массивных колец и "низовой" - из более мелких. Кто и в байданах - тоже доспех кольчатый, только кольца плоские, в виде шайб, да расковка не очень надежна. На некоторых - пластинчатые брони тяжелые, тоже поверх кольчуг. Вообще же, давно заметил Олег Иваныч, западноевропейский "немецкий" полный доспех - стальные латы - наиболее удобен, прочен и легок. Скажем, вес сплошного латного нагрудника-кирасы - около семи килограммов, кольчужного панциря - двенадцать, а бахтерца - застегивающейся на боку кирасы из налезающих друг на друга пластин - и около пуда будет. Потому и предпочитал адмирал-воевода надежные и удобные немецкие латы. Фирма - она и в пятнадцатом веке фирма! Перед боем надел на голову круглый шлем-арме, что давно уже делали в Новгороде по образцу европейских. Холодное железо! Да ведь шлем не сразу на голову надевается - на ватный подшлемник.
Соперник, чукотский богатырь Ыттыргын, облачился для боя в наборный панцирь из плотной моржовой кожи, с нашитыми поверху пластинками из оленьего рога - для пущей крепости. На голове - шлем из такой же кожи, с устрашающей полумаской, на левом плече - прикрепленный щит-крыло. Странный доспех, очень странный. А меч - так еще страннее: прямой клинок, заточенный с одной стороны, со скошенным концом. Длина - примерно с обычный европейский меч. Двуручная рукоять из рыбьего зуба. Заканчивалась рукоять большим кольцом, сквозь которое можно было бы продеть руку. Никогда не видал Олег Иваныч подобных мечей, потому следовало быть осторожным. С таким кольцом очень удобно вращать клинок над головою, словно мельничные крылья.
Вот с этого Ыттыргын и начал: вращая мечом, сделал шаг вперед. Олег Иваныч даже не шелохнулся, как опытный фехтовальщик, знал - с такой позиции нанести точный удар довольно трудно, практически невозможно. Вряд ли молодой богатырь был продвинутым мастером меча - это оружие не так уж и часто встречалось у оленьих людей. Да и выбить из руки… Все-таки помешало кольцо - иначе бы меч птицей вылетел из рук Ыттыргына после короткого верхнего выпада новгородского адмирал-воеводы. А так - нет. Удержался. Правда, лицо богатыря тундры на короткое время приобрело весьма глупое и озадаченное выражение, однако он быстро пришел в себя и резко сменил тактику - взяв меч двумя руками, принялся работать им, словно веслом - такую тактику иногда применяли ливонцы, используя полуторные мечи-бастарды. Олег Иваныч довольно легко отбивал все атаки - знал, какое оружие выбрать. Да, конечно, меч - не шпага, он тяжелей и массивней, - а шпагу выбрать никак было нельзя - сломалась бы от встречи с тяжелым клинком соперника. Впрочем, и мечом видавший виды адмирал-воевода действовал весьма недурно. Вскоре и сам перешел в атаку снизу - сверху мешал кожаный щит, неподвижно закрепленный на левом плече врага, словно крыло огромной птицы. В целом, доспех из кожи моржа хоть и держал удары, да, как сразу заметил Олег Иваныч, был весьма тяжел и, что хуже, сковывал движения. Таковых качеств были напрочь лишены дорогие немецкие латы адмирала: вот уж, действительно - словно вторая кожа! Нет, не правы некоторые горе-историки, приписывающие рыцарским доспехам несусветную тяжесть. Да, хватало в Европе и тяжеленных лат с толщиной брони, как у легкого танка, - но это же были турнирные доспехи. Ни одному нормальному рыцарю не могло прийти в голову пользоваться ими в реальном бою, себе дороже - выбьют из седла и лежи, как черепаха, дожидайся, когда прирежут.
Северный богатырь был неповоротлив в своих латах, хоть и очень силен. Нет, все-таки не так уж и неповоротлив…
Отбив слева…. Ага… Теперь отводка… Финт справа - а друат…
…Скорее, не очень подвижен. Да и - видно было - не так часто доспехами пользовался, ощущалась некоторая скованность при ударах. Да, сильных и беспощадных - но весьма неточных.
Олег Иваныч либо их отбивал, либо уклонялся, пытаясь, раззадорив соперника, вызвать его на ряд ошибочных действий. Таковых что-то долго не было видно, еще бы: сказывался психический тренинг, коему специально обучали каждого воина-богатыря главные шаманы племен. Что ж, придется атаковать самому!
Не дожидаясь окончания атаки врага, Олег Иваныч сделал обманный финт - клинок его меча, изготовленный из знаменитой шеффилдской стали, птицей порхнул вниз и вправо, и сразу же, переводом - в голову. Этот удар очень любили немецкие рыцари. Будь у соперника турнирный рыцарский шлем или, хотя бы, армэ, Олег Иваныч даже и не пытался бы прибегнуть к такому удару, уж нашел бы что-нибудь похитрее, но тут…
Отлетела в сторону кожаная полумаска, брызнула кровь - и северный богатырь тяжело повалился в снег.
Зрители-чукчи оцепенели.
Олег Иваныч поднял забрало и улыбнулся, кивнув на поверженного соперника:
- Геронтий, перевяжи человека. Кажется, мы еще с ним не договорили.
В этот момент один из молодых воинов - Чельгак, схватившись за копье, что-то прокричал остальным…
- Стойте! - Олег Иваныч поднял вверх меч. - Переведи им, дед. - Он строго посмотрел на Ирдыла. - Если они так уж хотят умереть… то пусть сначала посмотрят, как это будет.
Воевода махнул одному из воинов с аркебузой. Тот кивнул и, положив тяжелое ружье на воткнутую в снег рогатку, тщательно прицелился в соседнюю ярангу. Вопросительно взглянул на Олега Иваныча.
- Пли! - скомандовал тот.
Раздался грохот. Вырвавшееся из дула ружья пламя опалило стоявших поблизости чукчей. Оторванные клочья верхней части яранги медленно закружились в воздухе. Охотники-чукчи в ужасе попадали на колени.
- О, огнедышащие духи! - взмолился, ползая по снегу, Ирдыл. - Не гневайтесь на неразумный народ мой.
К Олегу Иванычу подошел Геронтий. Наклонясь, вытер о снег окровавленные руки:
- Перевязал твоего вражину. Жить будет - силен. Кстати, пока вы тут развлекали народишко, один из местных чуть не сбег. - Геронтий усмехнулся. - Смотрю: бочком, бочком - и к саням ихним. Крикнул оленям - тут я аркан и метнул - обучен. Парень тот в заднем чуме, хочешь - поговори.
Воевода задумался. Некогда вроде особо разговаривать… хотя…
- А ну, давай их всех в один чум: главного - того, что я подранил, пойманного, ну и толмача деда.
- Еще раз говорю - мы не желаем вам зла, - вытирая со лба пот, в который раз повторил Олег Иваныч. - А тот, что убил ваших людей… Мы за него не в ответе. Убили вы его - правильно сделали. Кстати, а где его одежда?
Ирдыл с поклоном протянул кафтан, шубу, рубаху…
- Геронтий, проверь. - Адмирал-воевода предал вещи убитого лекарю, впрочем, давно уже не только лекарю, но и его доверенному лицу.
- Скажи им, старик, - мы уйдем летом. Уплывем на больших челнах далеко-далеко навстречу солнцу. Мы сохраним им жизнь и не будем нападать на их стойбище. Только один человек нас интересует - тот, что у них в плену. Впрочем, они знают…
- Взгляни-ка, Олег Иваныч. - Геронтий протянул какой-то продолговатый предмет, похожий на скрученный кусочек пергамента. - В шов зашит был, в кафтане, - пояснил он.
Олег Иваныч развернул… написано по-немецки, четкими готическими буквицами:
- "Податель сего, Игнат Греч, имеет право бесплатно пользоваться услугами всех людей Ганзы на территории Новгорода и сопредельных земель. Олдермен Якоб Шенхаузен". Однако! - Олег Иваныч присвистнул:
- Похоже, вот тот, кого мы с Гришей давно искали.
Он таки уговорил раненого Ыттыргына, расположив к себе шутками и весельем.
- Молодой воин Чельгак проводит тебя к стойбищу, - приподнявшись на локте, хрипло произнес Ыттыргын. - Но… - Он вдруг закашлялся, затем, отдышавшись, продолжил: - Дай слово, что поедешь туда один!
Олег Иваныч молча протянул раненому богатырю руку.
Они ехали молча - да и как было говорить? Чельгак не знал никаких языков, кроме родного, а старик Ирдыл остался со своими. Помимо меча и арбалета, Олег Иваныч прихватил с собой и аркебуз. Тяжелое ружье - пока не было разделения на мушкет и более легкий аркебуз, все назывались одинаково - лежало в задней части нарт. Там же позвякивали припасы. Ходко бежали олени по льду реки Берелех, ходко и плавно. Давно загорелись в небе желтые звезды, и серебристая луна заливала тундру своим дрожащим светом. Глядя на нее, затянул Чельгак грустную протяжную песню. Пелось в ней о юной красавице Еджеке с бровями чернее спинки соболя, убитой коварным врагом с растрепанной бородою. Никогда больше не сядет Еджеке в нарты, никогда больше не обнимет возлюбленного - никогда…