- Воспитанники, первое наше занятие будет посвящено тренировке вашего терпения. В давние времена конники совершали многочасовые переходы, не слезая с седла и не имея даже возможности облегчиться. Вам тоже сейчас предстоит четыре часа проскакать вот на этих конях. Это серьезное испытание, поэтому перед началом тренировки вы все сходите в туалет по-маленькому, дверь в него слева от вас, оттуда перейдете в кабинки для переодевания, что находятся с правой стороны, где вам помогут правильно одеться, а затем вернетесь к нашим лошадкам. Всем все ясно? Тогда разойдись!
Строй мгновенно распался. Пацанята всей толпой ломанулись в туалетную комнату, а оттуда, быстро сделав свои дела, переместились к кабинкам, коих оказалось всего четыре, и у них даже выстроились небольшие очереди. Игинкат посчитал несолидным бежать впереди мелкоты и в кабинку попал чуть ли не последним. Интерьер сего помещения его поразил: два огромных зеркала с пола до потолка занимали стены справа и слева от входа, а у противоположной от входа стены стоял шкаф c десятком открытых секций, четыре из которых были уже забиты детскими шмотками. Рядом со шкафом стоял солдат, который тут же взял Игинката в оборот.
- Раздевайся догола. Тряпки положишь сюда, - солдат показал на одну из свободных секций.
Мальчик повиновался. Когда он остался нагишом, гардеробщик в форме бесцеремонно ухватил его за гениталии, запихнул их в тесный кожаный мешочек с завязками на горловине, которые тут же затянул.
- Неудобно? Ничего, четыре часа потерпишь, зато не обоссышься!
Да уж, когда пенис так изогнут и сдавлен, обмочиться не было никакой возможности. Пошуровав в ящике, стоящем на полу рядом со шкафом, солдат извлек оттуда тряпицу, отдаленно напоминающую трусы, и приказал Игинкату это надеть. Вещь состояла из тонкого эластичного пояска, к которому спереди крепилась белая тряпица, вверху довольно широкая, но потом сужающаяся и переходящая в шнурок, чей конец был пришит сзади к пояску. Будучи надетым, это белье прикрывало затянутые в кожаный мешочек гениталии, дальше же шнурок терялся в расселине между ягодицами, так что зад по сути оставался голым.
- А что, другого здесь не носят? - вопросил Игинкат.
- А что тебе не нравится? Нормальные трусы для порки. Привыкай, раз уж на курсы записался. И цвет вполне обычный. Бывают еще золотые, но их, как понимаю, тебе носить не положено.
Смирившись, что всю тренировку придется провести в таком малопристойном виде, мальчик вышел из кабинки. Народу в комнате между тем заметно прибавилось. У каждого из коней-тренажеров стояло по два солдата с мягкими плетками в руках и по одному уже переодетому пацаненку. Припозднившийся Игинкат занял место в самом последнем ряду. Гентис взглянул на часы:
- Итак, все готовы. Объявляю начало тренировки. По коням!
По этому приказу солдаты живо водрузили отданных на их попечение пацанят верхом на деревянных коней, заставили улечься на них грудью и закрепили руки и ноги в приделанных к конским ногам манжетах. Тем, кому достался Игинкат, пришлось изрядно повозиться: мальчик намного превосходил ростом своих однокурсников и с трудом разместился на тренажере, предназначенном для младших ребят, чтобы привязать его должным образом, приспособления для фиксации конечностей пришлось перенести на новые места, хорошо еще, что конструкция это позволяла. Убедившись, что все дети правильно закреплены, полковник отдал последние распоряжения:
- Воспитанники, сейчас вам будет больно и неудобно. Но любую боль можно научиться терпеть. Постарайтесь не пищать, сколько сможете, помните, что вы будущие франгуляры. И да будет милостива к вам Алента! Поскакали!
Как только прозвучало последнее слово, левую ягодицу Игинката ожгла плеть. Несколько секунд спустя прилетело и по правой ягодице. Встав с обеих сторон тренажера, солдаты по очереди охаживали зад мальчика мягкими плетьми. Ну, он в принципе был к этому готов, да и знал уже, каково это на практике. Конечно, град ударов производил куда более сильное впечатление, чем единичный стежок, но терпеть без крика все равно было можно и не только терпеть, но и замечать то, что происходит впереди.
Малыши эту порку переносили куда с большим трудом. От хлестких ударов они подскакивали на бревнах, насколько позволяла привязь, потом снова плюхались на них животом, чтобы вновь подскочить от следующего удара. Со стороны это действительно чем-то напоминало скачку на лошадях. Некоторые, несмотря на пожелания полковника, начали взвизгивать буквально с первых ударов, более стойкие терпели молча, хотя и им явно приходилось несладко.
После нескольких сотен ударов зад Игинката раскалился, приобрел равномерно красный оттенок и почти перестал реагировать на боль. Секуторам, кажется, приходилось тяжелее: удары стали поступать реже и только с одной стороны, пока один из солдат работал, другой восстанавливал силы, но порка, тем не менее, не прекращалась ни на минуту. Считать удары не было никакого желания, да и смысла тоже, настенных часов, чтобы узнать, сколько осталось до конца испытания, в зале не было, нытье однокурсников на соседних тренажерах, и то постепенно стихло: может, малыши, наконец, притерпелись к боли, а может, просто охрипли. Мальчику стало скучно. Вот скажи ему кто еще вчера, что можно скучать под плетьми, он ни за что не поверил бы! А оказывается, если боль постоянная и умеренная, к ней вполне можно притерпеться, вплоть до того, что вообще ее не замечать. Скучающий взор Игинката заметил и Гентис, прогуливающийся между рядами, чуть улыбнулся, развел руками, дескать, ничего не могу поделать, таковы правила, но все же показал мальчику свои наручные часы, мол, всего один час остался потерпеть.
И вот, наконец, испытание закончилось, Игинката отвязали. Встав с тренажера и растирая затекшие члены, он огляделся по сторонам. Малыши четырехчасовую непрерывную "скачку" перенесли плохо. Взмокшие, раскрасневшиеся настолько, что мордашки не отличались цветом от нарумяненных задниц, а некоторые, наоборот, побледневшие, чуть ли не в полуобморочном состоянии, в большинстве своем сорвавшие голос от постоянных криков. Почти всем, похоже, срочно хотелось в туалет, некоторым настолько, что они, удрав в кабинки для переодевания, как только их отпустили, и едва дождавшись, когда их освободят от кожаных мешочков на причинных местах, не одев даже трусиков, тут же неслись в туалетную комнату. Гентис, отпустив секуторов, бродил между воспитанников, кого-то журил за несдержанность, для кого-то находил поощрительные слова и почти всем говорил, что им еще надо поработать над собой, тренироваться так как можно чаще, привлекая для этого старших родственников. С Игинкатом он попрощался по-деловому:
- Игинке, ближайшие наши занятия будут посвящены физическим упражнениям. Тебе, так понимаю, они не нужны, так что можешь быть от них свободен. Жду тебя в субботу на следующей тренировке болевой выносливости. Обещаю, что скучать не придется.
Глава 9. Предварительное испытание
Вернувшись домой с первого занятия в Агеле N 5, Игинкат заперся в ванной комнате и внимательно осмотрел себя в зеркале. Он думал, что после такой длительной обработки зад теперь предстанет одним сплошным синяком. Оказалось, что ничего подобного! Не только синяков не появилось, но и вся краснота за прошедший час куда-то пропала. Мальчик понял, что этим инструментом можно драть сколь угодно долго без всяких последствий. Просто идеально для тренировок, особенно если завтра в школе сидеть. Да, но малыши же от этой плетки реально плакали? Ну, может быть, просто у них кожа более тонкая.
На следующий день, когда в гости к ним опять заглянул Талис, Игинкат, конечно, не мог не задать ему вопроса, сколько вся эта лабуда продлится?
- Для тебя, скорее всего, недолго, раз уж ты выдержал первое испытание, - ответил капитан. - На самом деле это лишь первый этап подготовки к порке розгами. Кто не способен сдержать слез от мягкой плетки, тот и розги терпеть не сможет, а вот когда пообвыкнется, и задница станет более толстокожей, тогда уж и на розги можно переходить.
- А этим мальцам долго так обвыкаться придется?
- Большинство месяца за три управятся, а кто-то, может быть, даже и раньше. Мне в свое время, вот не поверишь, всего месяца хватило. А те, кто почувствительнее, вынуждены будут повторять курс, возможно, и не по одному разу. Даже среди дошколят, которые на красные трусы претендуют, далеко не все с первого раза справляются, а ведь это самые крутые пацаны своего возраста. Видел таких?
- Ага, видел, шпингалеты такие… Но первоклашек там куда больше было.
- Первоклассников на курсы записывают, можно сказать, в добровольно-принудительном порядке. Кто заупрямится и не пойдет, того станут дразнить девчонкой. От такого позора остается только в девичью школу переходить. Но те, кого так записали, стараются не все и не слишком. Ну, их в ответ берут на измор. Второй раз на курсы походишь, третий, четвертый, а там уж взвоешь и постараешься сдать экзамены во что бы то ни стало. Ведь у сдавших сколько сразу свободного времени освобождается!
- А сколько раз можно экзамены сдавать?
- На первую ступень - десять раз, на вторую - тоже. Вот только из госказны оплачивается только шесть курсов по первой ступени и четыре по второй, а дальше уже за родительский счет. И еще, на освоение первой и второй ступени максимально отводится четырнадцать курсов, то есть если первую ты покорил только с десятой попытки, то на вторую останется лишь четыре.
- А дальше как?