Я стянул шапку с головы, найдя взглядом купола церкви, широко, троекратно перекрестился.
Крайне недоверчивый взгляд десятника требовал объяснения. Я ответил честно, смущённо-испуганно-растерянно:
- Тут, господин десятник… Такое дело… Вот ты говоришь: "сознавайся". А в чём? Я ж там не был. Ты ж сам видел. И ведь я ж его предупреждал! Ну, насчёт цены… А он… Ты ж сам тут был! Он же ж и слушать не хотел… Ай-яй-яй… Поди, и вдовица с сиротами остались?
Десятник напрягся, его люди вокруг взялись за оружие. А я продолжал:
- Я-то не душегубствовал, не убивал его. Да и не мог никак - ты же сам всё видел. Но вот же ж… Тут дело такое… Заборонено мне покупать хоть какого человека, холопа ли, робу ли, христианина ли, поганого… дороже 2 ногат за голову.
Народ вокруг… удивился. Десятник подозрительно меня рассматривал. Но я же не убегаю, не отнекиваюсь - бить-хватать… вроде нет причины.
- И кто ж на тебя такую… епитимью наложил?
Несколько издевательский тон вопроса не мог скрыть его растерянность.
"Епитимья", как известно - церковное наказание. Это "правильное" слово в "правильном поле ассоциаций".
- Кто-кто… Об высших силах слышал? А про "Покров Богородицы"? А чего спрашиваешь тогда?
Я старательно поправил свою косыночку и накрылся шапочкой.
Начнут приставать - отопрусь. "Ваньку поваляю", придурок я. Верую в Пресвятую Богородицу! А что, нельзя?
Мне лжа заборонена, ни слова неправды!
Кто мне, Ивашке-попадашке, есть "высшая сила" более высокая, чем я сам? - А никто! Две ногаты я себе сам и установил. Просто потому, что в самом начале меня лекарка Юлька боярыне Степаниде Слудовне в Киеве за такие деньги продала. Меня! Ну и кто тут, во всём этом мире, может быть дороже?
- Я-то думал, за нарушение заповеданного - мне какое наказание будет. А оно, вишь ты как - по продавцу ударило. По деньгам плаченным. Не хорошо это. Опасно. Как бы оно и дальше не пошло. Ну, знаешь же - как в Библии сказано: по четвёртое колено. Охо-хошеньки… Вот же забота-несчастие… И как отмаливать - ума не приложу.
Я ещё раз, уже вдумчиво, перекрестился на крест ближайшей церковки. Под наряжено-растерянным взглядом десятника.
Тут самое главное - не рассмеяться. А то будет как с тараканами в бородатом анекдоте:
"- Тараканов в доме полно. Как бы вывести?
- Да просто! Пришёл домой и командным голосом: - Тараканы! Пошли вон! - они испугаются и уйдут. Главное: не смеяться.
Через день:
- Ну, как? Ушли твои тараканы?
- Нет. Пришёл, сказал. Они испугались, в колонну построились и за порог. Так смешно маршируют. Я и засмеялся. А последний как закричит: - Братва! Назад! Хозяин пошутил!".
Я не рассмеялся, а скорбно возвестил окружающим:
- Люди добрые, пойдём-ка мы до дому. Столбовой боярин Аким Янович Рябина ныне на постое стоит на подворье покойного кречетника. Ежели что - зовите. Чем могу - помогу. Ну, бывайте здоровы.
Десятник как-то дёрнулся. Но… не бегут же. Серьёзные люди, вон сколько серебра высыпали. Боярина отпрыск, слуги его…
И главное: как?! Ведь своими же глазами видел… И ещё куча народу, на кресте поклянутся. Недоросля этого винить… так не поверит никто. Смеяться будут. Как-то оно… странно. А может, просто обрадовался дед такой продаже? Вот сердце-то…
Мы уже уходили с торга, когда я, оглянувшись, увидел стражников всё ещё смотрящих нам вслед.
Извините ребята, но до синильной кислоты - ещё 600 лет, в вашей правоприменительной практике таких случаев не предусмотрено. А увидеть можно только то, что уже знаешь.
Конечно, мой прокол. Я оказался совершенно не готов к конфликтной ситуации на торгу. Теперь-то, назад глядючи, видно: можно было как-то мягче, как-то не засвечиваясь, без столкновения лбами с летальным исходом.
А насчёт деда… Видите ли, у меня льна много в вотчине. Какая связь? - Так очевидная! Мы из него полотно делаем, верёвки маленько вьём, масло давим…
А жмых остаётся. Много его остаётся. А куда его? Тут мне на глаза попалась Мара. Я ей весь этот жмых… Как татарскую дань - "за 12 лет". Дальше - поташ и водяным паром. А у меня просто ничего другого нет!
Я уже говорил, что я её… опасаюсь? И это правда - сам же научил. Ей очень нравилось смотреть на судороги у Кудряшка…
Технология производства оказалась несложной. Выход продукта, правда… Перед уходом в поход "богиня смерти" сделала мне подарок. В своём стиле. Нашла ладанку - "жёлудь" из золочёной бронзы, залила туда этой жидкости и плотно заткнула.
Когда дед заставил нас вытряхнуть всё, я эту штуку нашёл у себя в потайном кармане. Дед пренебрежительно согласился посчитать её за две ногаты. Я и отдал, "до кучи".
Расстроился я сильно, заволновался, не подумал…
Хотя… я ж Антон Палыча помню: "Если вы в первом акте повесили на сцену пистолет, то в последнем он должен выстрелить. Иначе - не вешайте его".
Где я тут пистолет возьму?! А что оно третьего акта не дождалось… так, сами понимаете, "аллах акбар". В смысле - на всё воля божья.
Перебирая серебро, дед, видимо, решил глянуть - что внутри. Золочёно ли и там? И на зуб проверить - здесь так принято.
Открывший синильную кислоту в 18 веке швед-химик тоже имел привычку всё пробовать на вкус. Отчего и помер.
Синильная кислота на воздухе разлагается быстро. Да ещё по торгу гуляет ветерок - пристройка продувается.
"Свежий ветер он не зря прилетал
Пыль стряхнул и выдул напрочь циан
Злой купец с чего-то в ящик сыграл
Доброты моей глотнув океан".
Вернувшийся с квасом приказчик, увидел труп и сразу выскочил наружу. Кому-то достанутся головные боли, тошнота, рвота… - объясняется нервными переживаниями от столь скоропостижной…
Третий закон Ньютона гласит: "Всякое действие вызывает противодействие". Дополню Ньютона: "… и другие последствия".
Что, красавица, рот раскрыла? Да, это тот самый Терентий. Вот так мы с ним и повстречались. Не было никакого знака особого, гласа небесного. Было немножко удачи в том, что я в этот именно день на торг пришёл. Немножко интуиции, что вот именно к нему привязался. И много моей глупости да упрямства, что торг до конца довёл. А вот то, что во Всеволжске я на него заботы свои сваливал, покуда мне по Руси бегать приходилось, что и город и Русь, почитай, наполовину его трудами поставлены - так это его свойство. Ему более других Господом дано было. Я лишь дозволил данное - явить. Такие вот "другие последствия".
Понятно, что событие не осталось незамеченным "широкими народными массами". Три дня весь город бурно обсуждал произошедшее.
Потом с колокольни Петра и Павла свалился пьяный пономарь, и общественный интерес переключился на более животрещущее.
Пока я был самой "горячей новостью" - с усадьбы не выходил. Но дайджест мне донесли: Аким Рябина, озлобившийся на недоброжелателей своих, вырастил сыночка-колдуна. Отдавал его в обучение волхвам богомерзким и ведьмам проклятым. Сыночек учителей нечестивых превзошёл и погрыз их насмерть.
Дальше мнения разделялись: одни полагали, что "и сам Сатане душу продал". Другие же приводили очевидные аргументы: кречетника - упокоил, чертей - выгнал, крест - носит, на церкви божие - крестится. То бишь: изучив волшбу сатанинскую, обратил умения свои во славу церкви христовой с помощью силы небесной.
Резюме в обоих вариантах: от "лысого рябинёнка" надо держаться подальше.
Аким вздыхал и переживал:
- Эх, Ваня, да что ж у тебя всё так коряво-то получается? Теперь же о тебе по всем землям худая слава пойдёт. Люди-то от тебя шарахаются.
Я уже расчувствовался от проявленного сочувствия, но Аким сокрушённо продолжал:
- Опять же - на веселие моё не придёт никто. Забоятся с тобой за одним столом сидеть.
- Тю. Аким, а на что нам боягузы? Смелые-то не струсят. Вот и поглядим - кто тут храбрецы.
Очень нервничал Терентий. От чертовщины со смертью своего прежнего хозяина. Но больше - от суммы.
- Господине, мне таких денег никогда не отработать. Хоть всю жизнь недосыпать-недоедать - а столько прибыли от меня никогда не будет.
- Терентий, ты - чудак. Сам же говорил - не столяр, не плотник. Ты тиун, управитель. Это от работника такой отдачи ждать без толку. А от ключника на усадьбе - и поболее будет. Иди, принимай хозяйство. Как отведём банкет боярский - найдём человека, да пошлём искать твою жену с детьми.
Парень, не долежав, не долечившись, "вступил в должность" и кинулся "строить усадьбу".
А дело-то дрянь: усадьба запущена, людей нет, денег нет… Я ведь последнее за него выгреб.
"Когда бог закрывает одну дверь - он открывает другую". Я это уже говорил? Ну и что? - Оно ж правда! Только надо "порожки подметать".
На третий день к вечеру зовут к Акиму. У него гости: давешний приказчик-падалиц, молодой мужчина, похожий на иконописного покойного работорговца, и наш попик о. Никодим.
- Вот, Ванюша, сынок покойного пришёл. Дескать, прости и обиды более не держи. Просит назад всё забрать. А то - несчастия от этого серебра. Как покойного в дом принесли - хозяйка замертво упала. По сей день не встаёт, только охает. На другой день любимый кобель покойного, упокой его душу господи, кидался-кидался, да в ошейнике и задавился. А ныне похороны были. Жёнка его, невестка, стал быть, покойного, на кладбище упала, дитё скинула. Жива ли будет - незнаемо. Ты уж прими всё назад да прости их. Упроси Богородицу, чтоб не гневалась.