Другой источник стереотипов - литература, искусство. Тоже - "обезьянничание", но не по образцам "риал тайм", а по повествованию. Сказки, мифы, сплетни… Книги, фильмы, проповеди…
Здесь попаданец ещё может побарахтаться.
Прежде всего - фольклор, народные сказки.
"Сказка - ложь, да в ней намёк,
Добрым молодцам урок".
Таки - "да". А вот какие стандарты поведения "намекаются" этой "ложью"?
Глобально понято: добро восторжествует и "всем будет хорошо". А конкретно?
Возьмём что-нибудь простенькое.
Бедный, но весёлый и хитрый мужик перехитрил богатого, жадного и глупого. Отобрал у него дом, гумно, майно, жену, коня, гуся… Кому что нравится. Все радуются.
И никто не задаётся вопросом: что было "до", и что стало "после"?
Как богатый стал "богатым"? Пупок рвал втрое против нищего соседа? Явил талант предчувствовать погоду на год вперёд? И за это ему - "экспроприацию"?
Или у него особая хитрость в обмане односельчан? А сосед вдруг, не с того, не с сего, "хитроумства" набрался и стал "хитрей хитрейшего"?
А что дальше будет? Нищий так нищим и останется? Прое… виноват - потратит свой "приз" и вернётся к привычному образу жизни? Были в селе богатей да нищий, стало два нищих - весёлый да хмурый. Это оно - "всем стало хорошо"?
Или бывший нищий, отобрав майно у соседа, начнёт его приумножать, сам станет "богатым и жадным"? А следующий "Иванушка-дурачок" отберёт всё - уже у него?
Фольк - демократичен. Он рассказывается и слушается широчайшими народными массами. Он выражает именно их ценности, стереотипы, приоритеты. Как телесериалы, идущие в "прайм-тайм".
А человечество - разное.
Касты, сословия, классы… Правящая элита - меньшинство. Её поведенческие стереотипы, в силу относительной малочисленности носителей, в сказки не попадают. Они сохраняются и распространяются другим, литературным путём.
Народная сказка, которая "Добрым молодцам урок"… - урок по теме: "так жить нельзя"? "Нельзя" - если ты хочешь попасть в элиту, если ты хочешь в ней выжить?
В следующем, в 13 веке компания молодых мужчин и женщин рассказывает друг другу анекдоты. Получается "Декамерон".
Начало одной из новелл вполне годится и для русской народной сказки: отец героини нарвался на неприятности и, для решения возникших проблем, отправляет дочь в "тридевятое царство".
Есть некоторое сходство с "Аленьким цветочком". А вот концовка иная:
"… она (невеста), познавшая, быть может, десять тысяч раз восемь мужчин, возлегла рядом с ним (женихом), как девственница, уверила его, что она таковая и есть, и, став царицей, долгое время жила с ним в веселии".
Купеческая дочь, попав в сходную ситуацию, не имела бы такого "образца для подражания". Даже мысль о возможности такого завершения - была бы её личным открытием. Потребовавшим соответствующего напряжения умственных и душевных сил. И - времени.
Итальянская же аристократка, вспомнив эту забавную новеллу, сразу сосредоточилась бы на деталях реализации: что одеть, куда смотреть, как сказать…, как "уверить его" и "жить с ним в веселии".
Простолюдинку из сказки обманывают родственницы-завистницы, но она, проявляя самопожертвование, компенсирует этим свою доверчивость.
Аристократка отнюдь не "жертвует собой", а слушает советы слуг и обманывает сама.
Конец одинаков: "всем стало хорошо". Но пути - разные.
Попаданец вынужден постоянно "выбирать себе путей". Основное отличие от туземца - обилие знаний о потенциально возможном.
Множество "возможного" в научно-технической области - часто единственный козырь очередного попандопулы.
Некоторые попаданцы достаточно корректно используют второе множество - известные организационно-социальные решения: индустриализация-коллективизация, демократизация-милитаризация…
Но есть третье множество - множество ситуационных заготовок. "Фанфики".
Умение обнаруживать сходство между литературными и жизненными ситуациями, способность "войти" в них - экономит массу сил и времени, душевной и умственной энергии.
И позволяет находить новые, неочевидные для туземцев пути, выбирая их из литературного "множества возможного", из неизвестных ещё туземцам ситуаций и сценариев.
"Фанфик" - мощнейшее оружие попаданца. И его надо использовать осознанно.
Две вещи идут в жизни моей рука об руку: вспоминал я прежде читанное да слышанное и к делам своим применял. И обратно: сделав дело, стремился понять - а что именно сделал, как? Поняв же и запомнив, применял и после.
История с захватом подворья Анны оказалась для меня весьма важной. Все три основных элемента такой операции: получение информации изнутри целевого объекта, мирное проникновение ограниченными силами с быстрым, без разговоров да угроз, переходом к насильственным действиям, подавление воли официального лидера и физическое устранение неофициального - десятки раз повторялись в разных вариантах. Сиё дополняли мы деталями, вроде применённых здесь: закрытие изнутри периметра, показательные казни, воздействие химическими и теологическими средствами…
Сия система позволяла избежать традиционных конфликтов с многочисленными потерями и разрушениями. Однако же требовала и умов иных, и способов необычных.
Конец сорок первой части
Часть 42. "Такой высокой, полной груди…"
Глава 226
Лодейка ушла. Надеюсь, дойдут без особых приключений. Там и семейные, и вообще - не "зачинщики", а "пособники".
Ходыновну я тоже оправил: "завод на помалкивание" вот-вот закончиться.
Новую тему ей задал: подслушивание и подглядывание. Роль доверенного стукача её увлекла. По Бубе, "оригинальному одесскому куплетисту":
- Вы посылаете меня агентом в Аргентину. И там, в танце, я передаю вам секретную информацию.
Теперь либо научится молчать и говорить только в нужные уши, либо - свои же пришибут.
"Под насыпью, во рву некошеном
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая".
Очень даже возможно. Ну, кроме последней строчки. Тут уж - увы…
Пустынно стало в усадьбе. Главари, которые "с ключами" - в порубе сидят. По внутренним делам уже основное понятно. Но есть внешние связи: скупщики краденного, контактёры, должники в городе.
В русской классике второй половины 19 века о персонажах часто говориться: "держал закладную". Здесь - так же.
Украл человек чего-нибудь. Ну, например: "седло персидское изукрашенное". Продал. А дальше? Банков-то нет. Инвестиционных, трастовых, пенсионных… - аналогично. И куда эти куны с ногатами? В горшочек да в погреб?
В мирной ситуации разумный человек вкладывает свободные средства так, чтобы они прибыль давали.
Не надо думать, что в Средневековье финансы строятся исключительно на повелительном наклонении от архаического глагола "ховать": "Вот тебе золотой портсигар и х… в карман".
Векселя запускают в этом веке тамплиеры: они организуют трафик паломников из Западной Европы в Палестину, и им нужна такая форма ценных бумаг.
Закладные, как и само понятие "trust" - из предыдущего века.
Рыцари отправлялись освобождать "Святую Землю", выдавали закладные иудеям-ростовщикам (владение основным видом собственности - землёй - иноверцам запрещены: какая вассальная клятва от нехристей?), а управление имуществом поручали деревенским старостам. Которых и назывались этим словом "trust".
"Песнь о моём Сиде" чётко показывает: ни одно серьёзное богоугодное дело без аккумуляции денежных средств невозможно. Вот и приходиться "рыцарям веры христовой" кланяться иноверцам, людям "подлого сословия", пускаться в мошенничество как Сиду Кампеадору… Аристократы - что взять. Сами-то накопить не могут.
На "Святой Руси" сходные проблемы решаются долговыми грамотками. Схема такая: тиун у боярина что-то украл, продал, деньги дал в долг купцу или ремесленнику. 20 % ежегодно ему капает. Не "капнуло" - пошли в суд. В покрытие долга обращается всё имущество, включая персону самого должника и его семейство. Жёстче, чем при обычном разбое: у татя семья, если не доказано соучастие, остаётся на воле.
Мои "порубки", которые в порубе сидят, надавали в долг немало, грамотки я сыскал. Но получить процентные платежи, взыскать долги… нужно время. А у меня банкет на носу!
Ещё в усадьбе Аннушка осталась.
Совсем девушке нехорошо - лежит, стонет. Сильно я её обработал. Вечерком забегаю поболтать. Приучаю к себе, диагностированием занимаюсь:
- Здесь болит?
- Ой!
- А покажи-ка ты мне: правильно ли ты мужнину ладанку вложила? Не жмёт? Не натирает? Не выпадает? Давай попробуем встать и пройтись. Ай-яй-яй. Давай-ка на место вставим. Ленишься ты, Аннушка. Держать надо крепче.
Один из тестов для начинающих наложниц в гареме османских султанов состоял в следующем: в девушку наливали немного красного вина и предлагали исполнить обязательную танцевальную программу на платке белого шёлка перед приёмной комиссией. Если после танца на шёлке появлялись винные пятна - соискательницу отчисляли и отправляли трудиться в казармы янычар. Такова суровая турецкая специфика гаремного кастинга.
Судя по нашему с Аннушкой подземному опыту - девушку надо готовить. Пусть она об этом всё время думает. И соответствующую мускулатуру развивает.
Заодно я слушаю много интересного про местную элиту. Кто, с кем, как… Какие они все дуры, уродки и воображалы…
Остаётся, собственно, исходная задача: организовать Акиму дастархан.
Надо и дёшево, и… весело. Как-то взпзд…ся. Но - без уелбантуривания!