Прозоров Александр Дмитриевич - Кровь ворона стр 11.

Середин придавил пяткой ползущую пятерню, хорошенько растер и тут же отскочил, подперев щит плечом и эфесом сабли. Удар одновременно прыгнувших сватов оказался силен - но опрокинуть ведуна им не удалось. Олег из-за края щита опять рубанул нежить, снося с плеч голову с бельмами вместо глаз, пнул ногой щелкающий зубами сапог и, отступив еще на шаг, глянул по сторонам. Деревенские созерцали происходящее, отвесив челюсти, словно зрители в кинотеатре, - ничего не предпринимая и не сдвигаясь с места.

- Волхва зовите!!! - заорал Середин во всю глотку. - Волхва! Один я…

Щит содрогнулся от тяжелого пинка, заставив ведуна отступить еще на шаг, сбоку выросла темная фигура. Олег выбросил вперед клинок, легко погрузившийся едва ли не по самую рукоять, - нежить резко повернулась вокруг своей оси и довольно загоготала. Застрявшая в теле свата сабля вырвалась из рук своего хозяина, не причинив твари видимого вреда.

- Ты победил? - хмыкнул ведун, отступая еще на шаг и запуская руку в петлю кистеня. - Доволен?

Нежить зарычала, бросаясь вперед. Олег рванул кистень, резко крутанул и впечатал его в совсем близкий лоб.

- У-а-а-у!!! - Серебро не просто размозжило кости черепа - голова нежити зашипела, задымилась, опрокинулась за спину, увлекая за собой всё тело.

И в этот миг щит содрогнулся, ударил Олега в грудь, и не ожидавший нападения ведун откинулся на спину. Злое утробное мычание, длинные клыки у самого лица - Середин и сам не понял, как ему удалось так глубоко втянуть голову в плечи, чтобы нежить не смогла вцепиться в лицо. В следующий миг ведун поддернул под деревянный диск ноги, каким-то шестым чувством осознав, что им грозит опасность. Щит затрещал, прижимая Олега к земле с такой силой, словно сверху на него наехал тяжелый танк, и…

Тяжесть внезапно исчезла. Олег мгновенно вскочил, увидел, как кувыркается прочь одетая в косоворотку бесформенная тварь, а за ней, держа наизготовку оглобли, поспешают трое мужиков. Повернулся, кинулся вслед за другой нежитью, убегающей на четвереньках с вывернутой на спину головой, впечатал кистень в середину хребта. Послышался треск, шипение, глаза монстра вспучились, он кувыркнулся - Олег в прыжке дотянулся до рукояти сабли, одновременно выбрасывая вперед щит и дробя его окантовкой ребра гадкому порождению колдовства, рухнул в пыль двора, давя какие-то мелкие шевелящиеся куски, катнулся через правый бок, снова вскочил, выставив щит и помахивая саблей.

Вроде пока спокойно - одно из странных порождений оглоблями гоняют по двору мужики, не давая ни убежать, ни кинуться на кого из людей, другое ползает на руках, волоча обрубки ног, третье - бьется, переломанное в пыли. Четвертое лежит, недвижимое, неподалеку от ворот. Притворяется, наверно - но оно и безопаснее. Угрозы от него нет, и ладно.

Олег перехватил клинок зубами, сунул свисающий с запястья кистень в карман, снова сжал в ладони рукоять сабли:

- А где еще одна?

- А-а-а!!! - С навеса крыльца на него рухнула и близко не похожая на человека тварь - с вытянутой, похожей на крокодилью, мордой, под которой болтались на тонких ниточках человеческие глаза, с длинными шипами вместо кистей рук и перепончатыми ногами.

Ведун успел рубануть навстречу саблей, отсекая левое плечо, прикрыться щитом. В тот же миг древесина сухо треснула, толстый белый шип, пробив доску, впился Олегу чуть ниже ключицы. Настала очередь ему взвыть от страшной боли. Однако самообладания он не потерял и дернул щит вверх, заставляя тварь поднять верхнюю конечность - назвать это рукой язык не поворачивался, - и боковым ударом поперек брюха рассек тушку на две части. Ноги нежити отбежали на несколько шагов, потеряли равновесие и упали, продолжая молотить землю кончиками ступней, верхнюю половину Середин бросил сам - уж больно тяжелой оказалась. Она плюхнулась на спину и затрясла единственной конечностью, пытаясь стряхнуть щит.

- Не давайте им сближаться! - указал Середин на копошащиеся тут и там обрубки. - Срастись могут.

Некоторые из отрубленных ног, рук, кусков тел обзавелись когтями, глазами и пастями - но всё равно оставались слишком уродливыми и неуклюжими, чтобы причинить людям вред. Деревенские мужики на удивление хладнокровно пинали их сапогами, давили, растирали в пыль, в то время как бабы, непрерывно визжа, отсиживались, забравшись с ногами на лавки, перила крыльца, кадки с водой, а две девки ухитрились даже вскарабкаться на верх загородки, за которой хрипели серединские кони.

- За волхвом побежал кто-нибудь или нет? - поинтересовался Олег, вытирая пот со лба.

- Так, значит, это не сваты? - запоздало спросил у него за спиной Севар.

Ведун повернулся к нему - но почему-то не смог остановиться, крутанулся вокруг оси раз, другой, третий и понял, что закружился…

Плечо засвербило, побежали холодные мурашки - Середин невольно дернулся, открыл глаза и увидел над собой спокойное лицо Радши.

- Это ты, волхв? Наконец-то! Тут такой… - Олег вдруг сообразил, что вокруг не так светло, как на улице, и пахнет здесь дымом и мятой, и вообще… В общем, он лежал в бане. Но тем не менее, по инерции ведун закончил: - Одному всего, пожалуй, и не прибрать.

- Я уж прибрал, - кивнул старик.

- Ты ведь два дня лежнем лежал, боярин! - высунулась из-за его плеча Даромила. - Я уж спужалась совсем. От батюшки тебе поклон с благодарностью. Ты как нежить побил, малец из Засосенья приплыл. У сватов, как отчалили, весло сломалось, они и не поплыли. Плохая примета. Его заместо себя на другой долбленке послали. Видать, заманить кто из колдунов батюшку и сестру мою хотел. Кабы не ты…

- Умолкни, балаболка, - перебил ее, не поворачивая головы, Радша. - Да и вообше, ступай отсюда. Гостю нашему твои прелести ныне недосуг, силы беречь надобно.

Девушка замолчала, чего-то недовольно буркнула себе под нос, фыркнула носом, но ушла.

- Зачем ты ее так, Радша? - укорил волхва Олег. - Ты ведь уйдешь, а мне одному тут хоть вой со скуки.

- Нешто она долго в стороне усидит, как я уйду? - хмыкнул тот в бороду. - А то, что молвить хочу, ей слышать не след.

- Это чего же?

- Прощенья у тебя попросить хочу, ведун Олег. Как увидел тебя, за хвастуна никчемного принял. Ан вишь, как обернулось… Я нежити и не заметил, а ты ловцов смертных наших остановил.

- Скажешь тоже, - поморщился Середин. - Я тут как хроник, только лечиться успеваю. То от лихоманки, то от раны. Не везет что-то в последнее время.

- Да, - провел волхв рукой над волосами Олега, - ныне не твое время. А хочешь - оставайся, лучших дней дождись? К себе в дом пущу, ничем не обижу.

- Я бы и остался, - задумчиво ответил ведун, - да боюсь, кое у кого слишком много надежд на мой счет зародится. К чему лишний раз девку потом обижать?

- Тоже верно, - согласился волхв. - Ну, так вода, мыслю, дня через три спадать начнет, а рана уж завтра к вечеру затянется. Мазью я тебя от мертвого яда целил. В кожу он, вестимо, впитался, но еще пять ден мыться тебе нельзя, запомни. Зато стойкость к отраве сей до конца дней обретешь.

- Ничего себе! - изумился Середин. - Это что же, у вас нежить трупными ядами клыки мажет!? Кто ее такому научил?

- Я тебе намедни сказывал, ведун. У нас на реке духи с нежитью особую силу и злобу имеют, - напомнил Радша. - Потому как река Смородина рядом. От нее и силу свою зло черпает.

- Это какая? - забыв про рану, сел на полке Олег. - Та самая?

- Она, - согласно кивнул волхв.

- Та самая, что Явь от Нави отделяет?

- Да.

- Через которую Калинов мост перекинут?

- Да, ведун, она самая, - в третий раз подтвердил Радша. - От нее-то, от силы Мариной, от нави близкой нежить свою силу злобную и черпает.

- Но этого не может быть! - замотал головой Середин. - Огненная река смоляная Смородина, через которую Калинов мост узкий, каменный перекинут, без ограды, без перил… Она… Она ведь… - Он вскинул руки к небу: - Она ведь там! Там, куда жаворонки души людские уносят, где бескрайнее царство прекрасной Мары раскинуто.

- То мне неведомо, ведун, - поджал губы старик. - Нет у меня той власти, что у великого Вельмеся, волхва князя Черного, имелась. Может статься, он реку Смородину с небес на землю опустил. Может, земли близкие ввысь вскинул. Однако же появилась по велению князя река Смородина в здешних местах. Оттого меж нами и Рязанью селений почитай что и нет. Там она где-то. Путь к ней заговорен словами тайными, заклятиями страшными. Охраняют ее твари жуткие, огнедышащие, безжалостные. Кого заговоры не остановят, того звери сии пожрут. Кто со зверями справится, тому в смоле речной гореть. Кого смола не спалит - того мост острый, что сталь булатная, пополам разрежет…

- Я помню, каков он, Калинов мост, - откинулся обратно на шкуру Олег. - Вот только зачем волхву великому страшное место сие на землю русскую помещать?

- А разве не слышал ты сей молвы, ведун? - удивился Радша. - Про князя Черного, злых хазар и мудрого волхва, великого Вельмеся?

- Расскажи, - попросил Олег, - сделай милость.