Посняков Андрей Анатольевич - Крестовый поход стр 28.

Пурим-бей хмыкнул:

- А ну, дай попробовать!

Видал Лешка, как люди пьют… Трактористы в "совхозе" уж такие алкоголики были, не говоря уже о слесарях! Но этот…

Намахнув кружку одним глотком, Пурим-бей довольно прищурился и тут же махнул рукой - мол, наливай. Что Лешка и сделал… Пока кувшин сосем не опустел.

- Вот я и говорю - неплохое лекарство, - молодой человек вытащил из дорожного сундука следующий кувшин.

- Да, - наконец, отозвался смотритель. - Неплохое.

- Так что вы посоветуете насчет перевалов? Может, нам лучше в обход, северными пройти? Уж, конечно, не будь волов и повозки - так лучше бы доплыть вниз по реке до самого моря на каком-нибудь судне…

- А вот этого я вам не советую! - перебил Лешку Пурим-бей. - Ни того, ни другого. В первом случае - если пойдете на север - вам просто отрубит головы пограничная стража, ну а на реке вы станете легкой добычей разбойников. Тем более, повозку и волов не так-то легко продать - вряд ли кто зимой даст за них настоящую цену.

- Что же нам делать? - Алексей посмурнел лицом.

- Оставаться здесь! - громко захохотал смотритель.

- Здесь?!

- Ничего не попишешь, уж, видно, придется вам это сделать.

- Но… товар-то мы распродадим, наверное, уже к середине зимы, - несмело возразил Лешка. - И что дальше? Тратить вырученные деньги на жизнь? Зачем тогда ехали?

- Вот что, торговец, - хитро прищурил левый глаз Пурим-бей. - Я вижу, ты неплохой парень, и хочу тебе помочь… Но! Один совет я тебе уже дал, и, клянусь, тем спас и твою жизнь, и жизнь твоего компаньона.

- Понял, господин смотритель…

Еще один цехин упал в небрежно подставленную ладонь. Так никаких денег не напасешься! Однако, сейчас нужно было платить, просто необходимо было - смотритель ведь не только взимал рыночные подати, но и присматривал за торговцами - что за люди, откуда, да как относятся к его ослепительнейшему величеству султану Мураду? Возможно, и доносы писал в некий турецкий аналог сыскного секрета - ведь Болгария (Румелия) уже давно принадлежала туркам. Ну, конечно же, писал… не доносы - справки. В крайнем случае, докладывал лично какому-нибудь заместителю наместника провинции. И всех подозрительных брал себе на заметку! А Лешка с Аргипом - подозрительные? Еще как! Поэтому - никаких самостоятельных действий, пусть все, что делают лже-торговцы кажется естественным, и - коли получиться - подсказанным надежнейшеми людьми. А кто тут, в городе, самый надежнейший и проверенный товарищ? Конечно же, господин Пурим Казыл! Ну, если и не самый надежнейший, то, по крайней мере - один из таковых.

И вот теперь, вот теперь вот, Пурим-бей должен был дать совет… такой совет, который давно уже ждал от него Лешка.

Ну! Ну же!

- Так что вы хотели сказать, уважаемый господин Пурим?

Поставив кружку на дорожный сундук, смотритель довольно рыгнул:

- Оставайтесь здесь до весны. За это время продадите свой товар, и - чтобы не сидеть без дела - займитесь каким-нибудь ремеслом. Разрешение, уж таки и быть, я вам выпишу… Хоть прямо завтра. Кроме торговли, умеете хоть что-нибудь?

- Кажется, мой напарник может плести корзины, - наливая вино, нерешительно промолвил Лешка.

- О! - Пурим-бей поднял верх указательный палец. - Корзины! Уже кое-что. А с постоялого двора съезжайте, лучше снимите у кого-нибудь угол - гораздо дешевле выйдет.

- О, любезнейший Пурим-бей! - Алексей молитвенно сложил руки. - Не знаю, как и благодарит вас за ваши полезнейшие советы!

- Как-как… - Пурим-бей снова прищурился. - Не знает он, как же!

Еще цехин…

- Ну, как? - едва дождавшись, когда смотритель ушел, азартно поинтересовался Аргип. - Посоветовал?

Лешка устало ухмыльнулся:

- Конечно. Только сколько вина, паразит, вылакал! Готовься, с завтрашнего дня будем по очереди ходить по окрестным горам - резать на корзины лозу.

Как и советовал Пурим-бей, парни сняли небольшую комнатку в беленом домике на самой окраине, принадлежавшем какой-то дальней родственнице смотрителя - полной, немолодой уже, женщине с обветренным злым лицом. Звали ее Марта.

Домик окружала глухая ограда, за которой находился несколько запущенный сад - там же, за отдельную плату, "торговцы" договорились оставлять на ночь повозку с волами. Вообще-то, если хорошенько подумать, старуха Марта драла с постояльцев безбожно (возможно, делясь с любезным родственничком). Ну, конечно, не так ломила цену, как на постоялом дворе, однако, можно было найти жилье и куда дешевле. Чего никак не нужно было ребятам - не за дешевизной они сейчас гнались, а за безопасностью. Уж ясно, Марта исполняла роль не только хозяйки, но и соглядатая - а явный соглядатай всегда предпочтительнее тайного. К тому же, в дом, на правах родственника хозяйки, частенько наведывался и смотритель, от которого много чего можно было узнать. Правда, винища, собака, пил столько, что было просто удивительно, как он еще не лопнул?!

Беседы иногда затягивались и за полночь - Пурим-бей хмелел, и парни дотошно расспрашивали его о румелийских городах - Тырнове, Никополе, Варне. Дескать, как там насчет торговли? Есть ли условия? Много ли населения, да постоялых дворов? Можно ли договориться со стражниками об охране? А во сколько закрывают ворота? Выставляют ли на улицы рогатки по ночам? Где именно проходят дороги? А есть ли более короткие пути? И где можно напиться, напоить волов? А перевалы? Трудно ли их пройти?

Уходило и вино, и цехины. Однако, пополнялись и ценные сведения. Впрочем, уже не только через Пурима, хватало и других информаторов. Вот, скажем, хоть та же Глафира-молочница. Крестьянка, она вместе с семьей когда-то жила в одной деревне недалеко от Константинополя, однако высокие - высочайшие! - налоги и наглый чиновничий произвол вынудил все семейство искать счастья в иных краях. Они - а еще и другие крестьянские семьи - просто ушли к туркам.

Да, была резня, и христианская кровь щедро окропляла землю под ударами тяжелых турецких сабель, но…

Кроме кнута имелся и пряник. Налоги различались в разы, турки брали куда меньше! И, если был выбор, крестьяне - эскуссаты, зевгараты, воидаты - все чаще предпочитали уходить под власть турок.

Было и еще одно… "Ени Чери" - "новое войско", знаменитые янычары, забранные у христианских родителей в качестве "налога кровью". Это была гвардия самого султана, и вряд ли бы так близко к правителю мог попасть иной турок! Турок, кстати - презрительная кличка - деревенщина, пастух - завоеватели предпочитали именовать себя - османлы - потомки султана Османа.

А еще та ж Марта как-то с неприкрытой завистью рассказывала о своих соседях. Бедно те жили, что и говорить, и с детьми не повезло, один сын был - да и тот хромой да тощий. Все над ним издевались, шпыняли… А потом мальчика - звали его Силяй - забрали турки. Нет, в янычары он годился - калека - но зато бедолага отличался живым умом и памятью. Выучился - и грамоте, и управленческому делу… И кто он теперь? Нет, не презираемый всеми хромоножка Силяй… А помощник визиря - Селим-бей эфенди! И шапки перед ним все снимают за сто шагов, и гнут спины…

Всяко было.

Кстати, Пурим-бей все ж таки оказался христианином! Но - мечтающим принять ислам. Ислам… Не так-то легко, оказывается, было перейти в мусульманство - одного желания мало, требовалось еще и особое разрешение немаленького турецкого начальства. А невыгодно! Налоги-то на немусульман в несколько раз больше! Потому, турки ничего не имели против православных монастырей и священников. Платите! И молитесь, кому там вам хочется.

Что же касается самого султана Мурада… Пурим-бей порассказал кое-чего… а ему об этом рассказывал какой-то важный заезжий турок. Оказывается, свет еще не видывал правителя, столь равнодушного к власти! Вот и сейчас повелитель турок удалился от государственных дел, сбросив их на визирей. История и философия, поэзия и мистика - вот любимейшие занятия султана Мурада! А власть? А управление империей? Да пропади он все пропадом, управляйте, как хотите, лишь меня не отвлекайте от важного дела - перевода с арабского на турецкий важных богословских текстов. Такой вот был повелитель у турок. Нетипичный, прямо сказать. Может, потому еще и стоял Константинополь? Да, султан Мурад были историк, богослов и философ, не видевший во власти особого проку. Но подрастал его наследник, двенадцатилетний Мехмед - юноша необузданный и властолюбивый.

Один из ноябрьских дней вдруг оказался солнечным и теплым - да все неделя такая стояла, на радость уставшим от туманов жителям. Ярко сияло солнце, в бездонно-голубом небе медленно плыли редкие белые облака, и по прикидкам Лешки, воздух прогрелся, наверное, градусов до пятнадцати, а то и больше - чем не весна? Вокруг тропинки там и сям виднелись вечнозеленые кустарники, а посреди прошлогодней пожухлой травы, весело проклюнулась свежая изумрудная травка. Пели птицы, в ложбине журчал ручей.

Сняв со спины взятого напрокат у хозяйки ослика вязанку только что нарезанных прутьев, молодой человек отвел животное вниз, к ручью. Напоил, напился сам… и вдруг услыхал голоса!

Обернулся…

Сипахи!

Всадник пограничной стражи!

- Кто такой? - по-турецки поинтересовался высокий длинноусый мужчина в ярко начищенном панцире и открытом шлеме. И тут же повторил вопрос по-болгарски.

- Я живу здесь недалеко, в Златице, - поклонившись, на турецком языке отозвался Алексей. - Плету корзины. Вот, разрешение на сбор прутьев и лозы. Пожалуйста, уважаемый господин.

Длинноусый кивнул молодому воину, нетерпеливо гарцующему на белом коне. Молодой, подскочив к Лешке, нагнулся, выхватив из руки грамоту, и почтительно подал ее старшему.

- Так-так… - усмехнулся усач. - Значит, сам Пурим-бей выдал ее тебе?