Посняков Андрей Анатольевич - Крестовый поход стр 26.

Ксанфия засмеялась:

- Так ведь пост однодневный, не сильный! К тому же, милый, вовсе не воздержание от пищи и вина в посту главное. Куда главнее - воздержание духовное, сиречь - преодоление собственных слабостей и различных искушений.

- Ну, если уж речь зашла об искушениях… - старший тавуллярий окинул невесту пристальным взглядом, обозрев с ног до головы - было, было что обозревать и от чего прийти в искус!

Длинная приталенная стола небесно-голубого шелка с золото оторочкой по вороту и подолу, игриво подчеркивала все изгибы фигуры и соблазнительные выпуклости, коих не скрывала даже небрежно накинутая на плечи шаль из мягкой овечьей шерсти. На тонкой лебединой шее девушки сверкала золотая цепочка с кулоном из золота с небольшим кроваво красным рубином. Такие же рубины блестели и на браслетах, и на перстнях, щедро усыпавших пальцы.

- И откуда такое богатство? - шутливо заохал Лешка. - А ну, как вместо Аргипа к нам бы в гости господин Злотос пришел - вот бы и поинтересовался, на какое такое жалованье вся сия красота куплена?

- А кому какое дело? - Ксанфия довольно засмеялась, синие, как море, глаза ее прямо-таки лучились весельем. - Мы ведь с тобой пока еще не муж и жена, у меня свои средства - приданное. Увы, не от отца с матушкой - сама себе зарабатываю, не руками, конечно, головой.

- Молодец у меня невестушка, что и говорить! - шутя, хлопнув суженую по соблазнительной попке, Алексей обернулся к напарнику. - А?

- Д-да… - сглотнув слюну, Аргип хлопнул глазами и покраснел.

- Ой, да что ж ты все время конфузишься? - засмеялась Ксанфия. - Ну, нет, в самом деле. Как, понравился Аристофан?

- Аристофан? - потерянно переспросил юноша. Потом вдруг улыбнулся. - Ах, да… Понравился. Очень! Вот, я уже его прочел и принес. Возвращаю в целости и сохранности. Благодарю.

- Да ладно, читай себе на здоровье, - принимая книгу, небрежно отмахнулась девушка. - Мне так сейчас не до чтения будет: нужно готовиться к свадьбе, а кроме того - заняться коммерческими делами.

Лешка обнял невесту за талию и нежно привлек к себе:

- Какими таким делами, а? Небось - противозаконными? Какими-нибудь земельными спекуляциями и прочим… А вот я тебе за это сейчас… Сейчас подвергну пыткам. Устрашению! У-у-у!

- Ой, пусти! Пусти, щекотно! - хохотала Ксанфия. - Ну, пусти же, люди смотрят!

А Лешка сейчас вот безумно захотелось одного: подхватить нареченную на руки, утащить в опочивальню, бросить на кровать, содрать столу… Ух!

Аргип еще больше покраснел, а девушке словно бы нравилось над ним издеваться: выгнав будущего мужа "одеть что-нибудь поприличнее", она уселась рядом с молодым гостем, нарочно потянулась за какой-то надобностью через весь стол, нарочно касаясь плеча юноши своей томно-упругой грудью. Бедняга Аргип! У него был сейчас такой несчастно-смешной вид, что Ксанфия не выдержала, прыснула, и, приобняв парня за шею, громко шепнула, касаясь губами уха:

- А что, если мы тебя женим?

- Хорошая идея! - оживленно потер руки только что вернувшийся Лешка, переодевшийся в длинную, отороченную тонкой серебряной проволочкой, тунику белого флорентийского сукна, недавно приобретенную Ксанфией за целых пятнадцать флоринов… Или - за пятнадцать дукатов? Впрочем, что в лоб, что по лбу. Дукаты - большие золотые монеты весом около трех с половиной грамм - чеканились в Европе везде. Конечно, первыми их начали делать венецианцы, от того и название - дукат - от "дукс" - по латыни - "дож" - правитель Венеции. Флоренция тоже чеканила такие же дукаты, только свои - они и назвались флоринами.

Все эти тонкости Ксанфия объяснила суженому не далее, как вчера ночью, после того, как… Ох, и умная же была девчонка! И Лешка вполне искренне считал, что ему с ней просто повезло. Да, еще одна деталь, весьма характерная - Ксанфия и Лешка, естественно, уже давно жили, как муж и жена, но, что интересно, ребенка - точнее говоря, детей - девушка твердо решила рожать только став законной супругой - общественное мнение и все такое… Никаких предохранительных средств в это время, конечно же, не имелось, но… Но Ксанфия почему-то ничуть не сомневалась, что забеременеет только тогда, когда того захочет. Лешка на этот счет только диву давался, вызывая смех суженой.

- Просто, - как-то пояснила она. - Просто я точно знаю, в какой момент могу забеременеть, а в какой - нет. Все в этом мире циклично, милый!

Умна! Ничего не скажешь, умна! И при этом - потрясающе красива, кстати - сочетание не столь уж и редкое. Стройная синеглазая блондинка, Ксанфия - вопреки гнусным завистливым анекдотам - отличалась острым умом. Острым и даже в чем-то циничным.

А насчет женщин Лешка как-то разговорился с непосредственным начальником, Филимоном Гротасом.

- Запомни, сынок, - хлебнув вина, сказал тогда Гротас. - Женщины - умны, хитры и коварны. И вовсе не стоит обольщаться их показной глупостью и смирением.

Старый сыскной волк знал, о чем говорил - вырастил и выдал замуж трех дочерей.

- Аргиша, у тебя есть на примете девушка? - между тем, Ксанфия не отставала от гостя. - Нет? Ну, это ничего, мы тебе подберем. Тебе какие больше нравятся? Светленькие? Темненькие? Или, может быть, рыжие?

Ха! "Аргиша"?! Вот даже как!

На какие-то доли секунды Лешка ощутил вдруг какой-то нехороший укол в сердце. Холодный такой, гаденький, подлый… Слава Богу, это быстро прошло. Да и некогда стало ни о чем таком думать.

- К вам гости, господин Алексей, - войдя, доложил привратник. - Пока ожидают в саду. Звать?

- Конечно, зови, Гермоген! Постой… Вот тебе монетка.

Поклонившись, привратник загрохотал башмаками по узкой лестнице дома.

Аргип, ахнул, увидев новых гостей: в гостиную с поклонами вошли двое: недавно выпущенный из тюрьмы бывший подозреваемый Аргирос Спул и его дочь Марика. Исхудавший, но с чисто вымытой бородой и шевелюрой, Аргирос, остановившись у края стола, еще раз с достоинством поклонился.

- Примите мою самую искреннею благодарность, господин Алексей… И вы, господин Аргип. Если б не вы…

- Лучше поблагодарите свою дочь, господин Спул. Смею сказать, вы ее прекрасно воспитали!

- Благодарю за лестные слова…

- Что же вы стоите, гости дорогие? - Ксанфия всплеснула руками. - Присаживайтесь. Сейчас, кликнул служанку…

О времена, о нравы!

Еще лет двести назад и подумать было нельзя о подобном разврате - чтобы женщины (молодые незамужние девушки!) пировали за одним столом вместе с мужчинами! Однако, в мире нет ничего неизменного, в одряхлевшей империи ромеев изменились и времена и нравы. Былое могущество кануло в лету, а старые дедовские обычаи сменила латинская куртуазность.

Выпили вина, поели, разговорились. Причем, что интересно, говорили больше девушки, причем - такое!!!

Нет, они вовсе не обсуждали какие-нибудь неприличности, о, нет - они говорили о философии. И даже - спорили!

- О, нет, нет, уважаемая Марика, - морщила носик хозяйка. - Идея Плифона об идеях - вовсе не его идея.

Алексей чуть куриной костью не подавился, услышав такую фразу. Идея об идеях… Сон про не-сон…

- Да-да, не его! - в полемическом задоре, Ксанфия сбросила с плеч шаль. Хорошо хоть - не под ноги швырнула. - Не его, а Платона!

- Согласна, - кивнула Марика, но тут де и возразила. - Однако, это касается лишь самой сущности, начала. А две категории идей? Разве такое было у Платона? Первая категория - основа для вечных сущностей, вторая же - основанные на материи. Высшая необходимость - Бог! Не имеющий ничего общего с порабощением человека. Не Бог предполагает - но сам человек, наделенный Господом душою и волей. Блаженство, достойная жизнь ждет людей не после смерти, на том свете - а уже здесь, сейчас. И к этому надо стремиться каждому. Победить зло, прежде всего - в самом себе.

- Верно сказано, Марика, - согласно кивнула Ксанфия. - И все ж, мне кажется, идеи Гемиста-Плифона не вполне христианские.

- Не ортодоксально христианские - ты хочешь сказать? Да, они не имеют ничего общего с затхлым учением ортодоксов Георгия Схолария! Если бы победил Схоларий, победили такие, как он, мы вернулись бы к самым жутким временам невежества и мрака, когда женщин даже не считали за людей!

- Отказавшись от ортодоксии, можно впасть в другую крайность, как Виссарион Никейский.

- О, это святой человек! - убежденно воскликнула гостья. - Пусть ортодоксы называют его предателем… Да, уния, союз с латинянами, было делом всей его жизни… Увы! После провала унии Виссарион просто вынужден был принять католичество и уехать в Италию.

- И теперь, наверное, глотает горькие слезы и нищенствует вдали от родины? - неожиданно ставил фразу Аргип.

- Нет, - Марика покачала головой. - Виссариону, конечно, очень тяжело, но он вовсе не бедствует - он принял сан кардинала. И много, очень много делает для помощи своей бывшей родине. В том, что папа Евгений Четвертый недавно объявил крестовый поход против турок - есть большая заслуга Виссариона!

- Так он все-таки объявил?! - обрадовано воскликнул Лешка. - А я-то думал, это просто слухи. Ну, знаете - из тех, которым очень хочется верить.

- Да, уж теперь-то турками придется несладко! - негромко засмеялся Аргип. - А то у нас в Мистре поговаривали уже всякое.

- Вы из Мистры? - Марика бросила на юношу быстрый пронзительный взгляд.

- Да… Не из самого города, из Марки - есть там такая деревня.

- Знаю… Я была в Мистре. Георгий Гемист там главный судья. Несмотря ни на какие происки.

За ученой беседой быстро летело время и, наконец, настал момент, когда гости засобирались домой.

- Благодарю за прием, - встав, галантно поклонился Аргирос Спул. - И, вот еще что…