- Оксана! Ты извини меня, я немного погорячился, - но она не слушала и продолжала реветь. - Да хватит реветь! Ты же старший лейтенант все-таки, а не гимназистка из пансиона благородных девиц!.. Нда-а-а! Меня хлебом не корми, а дай поутешать расплакавшихся старлеев. Только этим и занимаюсь в свободное от службы время. И диплом имею по этой специальности. А также это мое жизненное призвание.
- И ты еще смеешь со мной разговаривать после этого! Что у тебя с той шалавой из тридцатьдевятки было? - сказала она, перемежая всхлипами, - Ну чем она лучше меня?!! (всхлипы) А ты, кобель позорный, только юбку увидишь так и из штанов выпрыгиваешь! Ни одной юбки не пропустишь! Думаешь, я не видела, как ты там своих контрактниц "оформлял" в кабинете? Еще раз хоть на пушечный выстрел подойдешь к какой - нибудь - пристрелю обоих!
Чего-чего, а вот такого развития событий не ожидал. Уж лучше бы она мне пощечину дала и матом послала! Прижал ее к себе и начал гладить по голове. Она всхлипывала, постепенно успокаиваясь. Какая там к черту старший лейтенант - баба бабой! Тоже мне "Железная леди". Хотя им это полезно. Недаром какой-то восточный сатрап говорил: "Чем больше женщина плачет, - тем меньше она бегает по малой нужде."
- Оксана, не три глаза - красными будут. Пусть слезы сами высохнут. - сказал я, - Ну ты как? Нормально? Оксана, ударь меня лучше, а лучше пристрели. Оксана, извини дурака в предпоследний раз, за все. Ну откуда ж я знал? Ты же меня на пушечный выстрел не подпускала к себе. Просто боялся к тебе подходить.
- Нет, ты прав. Дура я дурой. Господи! Сколько раз себя ругала за свой сволочной характер. И чего ты боялся? Я ведь не кусаюсь. Кстати, а почему в предпоследний раз?
- Оксана, успокойся, все будет хорошо. А будет еще лучше, если ты успокоишься и вытрешь слезы.
- У меня тогда глаза будут красные.
- Ничего, я тебя люблю и с красными глазами.
- Правда? Любишь?
- Правда! Идем, Оксана, а то наши подумают черте что. Ты ж не хочешь, чтобы пострадала твоя девичья честь в глазах коллектива.
- А мне глубоко плевать. Вовка, так хорошо слышать от тебя эти слова. Скажи еще раз.
- Оксана, давай не будем разыгрывать поломанный граммофон. Кстати, давай посмотрим, что ты там мне подарила, - с этими словами я достал сверток и развернул его, там оказались пара шерстяных носков и флакон одеколона "Деним", - Спасибо, Оксаночка, не ожидал. Сама вязала?
- Нет, у меня еще с мирного времени оставались. И это все, что ты мне хочешь сказать?
- А что еще?
- Слушай, Свешников, душа у тебя хуже деревяшки, а поцеловать? А сказать, что-нибудь прекрасное?
- Оксана, у тебя вши есть?
- Нет, конечно.
- Ну, вот и прекрасно!
- Ну, ты и гад, Свешников! - сказала она, прыская от смеха, - Я тут настроилась на романтический лад, а он все изгадил. Вот кто ты после этого?
- Сиротинушка! Пойдем погуляем?
- А комендантский час?
- В Новогоднюю ночь? Скажем, что идем призывника брать. Да сейчас стопудово уже все перепились и ничего не соображают.
- Тогда пойдем.
- Сейчас, я нашим скажу и автомат захвачу.
- А поцеловать?
- А, ну да…
Опять зашел в ЗПУ, в своем углу надел бушлат и шапку, которые висели на спинке стула, проверил патроны в пистолете, привычно закинул за спину АКС. С рабочего места Оксаны забрал ремень с кобурой. У нас шел пир горой. Подошел к Петрову и отпросился на пару часов, типа что надо навестить пару призывников. Тот только утвердительно махнул головой и хитро подмигнул. Так как уже был немного "готовым".
Вышел во двор, Оксанка уже надела бушлат и ждала возле ворот. Подошел к ней и протянул ее ремень с кобурой. Она его надела поверх бушлата. И лавируя между воронками, спускались к Матросу Кошке.
Небо освещалось взлетавшими осветительными ракетами. На Кошке нас задержал патруль морпехов, проверили документы, поздравили друг друга с Новым годом и разошлись. Пошли по парку Папанина в сторону Аполлоновки. Везде царила пустота, город как будто вымер и ни одного огонька. Только пунктиры трассеров из ЗУ-23 и просто стрелкового оружия вносили разнообразие в темное новогоднее небо. Шли и болтали о пустяках. Я хохмил, а Ямпринцева смеялась. Иногда останавливались, чтобы поцеловаться. Заскочили в подъезд, когда услышали шум приближающегося самолета. Тут снова ее привлек к себе. Она уже не сопротивлялась, а наоборот со всей страстью отзывалась на этот поцелуй. И вроде и войныс бомбежкой не было.
- Как давно я в подъезде не целовалась! - со смешинкой в голосе сказала Оксанка.
- Я, если честно, тоже. Но думаю, что ты ничего не имеешь против этого.
- Ну, конечно же, любимый. Не отвлекайся…
На главных улицах сейчас продвигалась техника и войска. Мы вышли из подъезда и направились дальше. Из заброшенной танцплощадки, что возле Севморзавода раздалась трель "зушки". Там стоял бортовой "шишарик" (ГАЗ-66), в кузове которого расчерепашилась установка. Лупанув пару-тройку длинных очередей по вражескому самолету, машина взревела моторами, рванула с места и скрылась за поворотом на Рабочей улице. С улицы Героев Севастополя доносился рев моторов и лязг траков техники, что направлялась к выезду из города. А здесь, на Розы Люксембург было тихо. Снова остановился, повернулся к Оксанке, привлек к себе и поцеловал. Не знаю, сколько бы так еще простояли, но опять послышался гул самолетов и, схватив Оксану за рукав, бросился в первую попавшую дверь частного дома. Ногой выбил дверь. Тут же послышался шорох взлетавших ракет переносных зенитных комплексов. Послышался вой падающей бомбы. "Наша!" - крикнул я. Мы залегли на полу дома после взрыва, который прогремел в полусотне метров. Мысли неслись одна за одной - уберечь Оксану. Потом забились в самый дальний угол дома и просидели прижавшись друг к другу всю бомбежку. Девушка вцепилась в мой бушлат железной хваткой. В доме все осталось как и при хозяевах, казалось, что они просто вышли в магазин и должны сейчас прийти. Даже постельное белье было. Когда закончилась бомбежка, встали и вышли во двор. Оксана шла чуть впереди. Положил ей руку на плечо, развернул старлейшу к себе, вгляделся в темноте в глаза и сказал:
- Оксана, я хочу тебе кое-что сказать, ты обещаешь не ругаться и не смеяться?
- Хорошо, постараюсь. - сказала она и закрыла глаза на мгновенье.
- Оксана, иногда в жизни мужчины наступает такой момент, когда ему становится мучительно больно за бесцельно прожитые годы и он неотвратимо рвет со своим темным прошлым и понимает одну вещь…
- Короче, Володя!
- Что чистые носки проще купить…
- Вот ты дурило. Это к чему? - со смехом спросила она.
- Ну, в общем, Оксана, выходи за меня замуж!
- Чего?
- Женой моей стань, говорю!
- Ты этой, своей из тридцатьдевятки такое тоже говорил?
- Нет. Нузачем ты так?
- Слушай, Свешников, ты даже нормально и предложение сделать не можешь. Вот что ты за человек?
- Ну, извини, практики в этом вопросе у меня маловато, можно сказать что впервые.
- И как это понимать, что "можно сказать впервые"? Уже делал кому-то предложение? Своей мымре из тридцатьдевятки?! А где кольцо?
- Только от гранаты.
- Спасибо - не надо. А стать на колено?
- Давай обойдемся без дешевых приемов мексиканских сериалов. Слушай, мне сейчас невольно вспоминается фраза: что на груди пригреешь, то потом всю жизнь шипеть и будет.
- Да разве так предлагают руку и сердце?
- Ну, а как по-другому? И вообще… Ты знаешь, чем прославился Сократ кроме своей философии?
- Чем?
- Тем, что у него была очень сварливая жена.
- И что?
- А то, что как-то к нему пришел один из его учеников и спросил разрешения жениться. На что Сократ ответил: В браке ты либо обретешь счастье, либо станешь философом. А Сократ был философом.
- Неправда, он сказал: Делай что хочешь - все равно пожалеешь.
- Тоже правильно сказал.
- К чему это ты?
- А к тому - ненавижу философию. И нефиг тут ее разводить. Выходишь за меня или нет? - со смехом сказал я.
- И ты думаешь, я соглашусь выйти замуж после всего тобою сказанного?
- Ну, не знаю.
- Конечно, соглашусь. Куда же я без тебя теперь. И разве у меня есть выбор? Да я теперь из принципа выйду за тебя, чтобы посмотреть на тебя в роли философа. В общем, отомщу.
- Ага. В стиле "женился, - терпи!". Тем не менее, выбор есть всегда. Ибо сказано: "Даже если тебя съели - у тебя два выхода"!
- Точно!
- Ну, спасибо, ты как всегда - агрессор доброты.
- А ты думал в сказку попал?
- Ну, да, жизнь как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Как и то, что женская красота - страшная сила.
- В смысле?
- Ну, что женская красота - страшная сила и чем дальше, тем страшнее.
- А что ты против нас, женщин, имеешь против? - выпрямилась и посмотрела в шутку с высока, но рост ей в этом не позволял. Оксанка приподнялась на носки и потеряв равновесие упала ко мне в объятия.
- Да ничего. Просто я немного не понял ты выйдешь за меня замуж или нет? Прямого ответа так и не услышал.
- Да-а-а!!! Ну, чего же ты стоишь как столб?
- А что я должен делать?
- Обними и поцелуй свою жену! Пока не увели.
- И кто же этот самоубийца?
- Все я должна делать сама!!! - с притворной ворчливостью обняла меня, и минут пять не могли друг от друга оторваться. Пока не взял ее на руки и не понес в дом…