Из всех наших речей пленники поняли одно – им конец, и начали жалобно верещать о пощаде, голодных детях и тяжёлой судьбе, толкнувший на позорный промысел.
– Можете попытаться искупить вину, – снисходительно произнёс я, отскакивая от громадного толстого главного бандита, который всё хотел дотянуться губами до моего ботинка и расцеловать его, как первую любовь на сеновале. – Откуда вообще узнали о мистериуме?
– Не знали ничего. Он спросил, есть такой, – кивнул главарь на Абдулкарима. – Мы сказали, что есть. Он же по виду типичный страдалец. Ну мы, активники, и решили… Того. Этого… Ну, склад военный обворовали. Не пропадать же оружию. Вот и того…
– Если хотите жить, отвечайте, как найти мистериум. А заодно одного очень нужного нам человека, – произнёс я, прекрасно понимая, что разговор бесполезный и прикидывая, что делать с этими балбесами. – Поможете, живы останетесь.
– Дык к авторитетным бандитосам вам надо, – объявил главарь. – Ну тем, кто в банях принимает.
– Уже были, – вздохнул я.
Тут встрял похожий на орангутанга пленник.
– Туфта всё. Стражи и бандитосы искать не будут. Они не умеют.
– А кто умеет? – заинтересовался я
– Вольный выведыватель нужен.
– Кто?
– Который занимается частными расследованиями. Они только что-то и могут.
– И где найти такого?
– Я телефон знаю. Если живым лично меня оставишь, скажу.
– А их? – кивнул я на остальных налётчиков.
– А их можешь стрелять – не жалко!
После такого заявления потоком хлынули вопли, ругань, взаимные обвинения, угрозы. До драки не дошло, потому что пленники были опутаны нитями.
Когда скандал выдохся, "орангутанг" поведал, в каком баре и как найти вольного выведывателя Града Мудруса.
– От Порко Стукаса скажешь. Он меня уважает.
В итоге налётчиков мы отпустили, безнадёжно призвав их вести честную жизнь. Ну не закатывать же их в действительности в асфальт, как сгоряча обещал Абдулкарим. Оружие конфисковали и утопили в пруду по дороге. А потом заявились на окраину Мордополиса в заштатный тесный бар "Поцелуй кряквы".
Там я поинтересовался у бармена, где Град Мудрус, и мне показали на здоровенного, лет сорока, мужчину, который лениво и мрачно цедил из высокого бокала сильноалкогольное молоко горного акатуса. На его лице была написана бездонная скука и благородная усталость.
Я подошёл и поинтересовался, не он ли тот самый знаменитый Град Мудрус.
– Да, – он равнодушно посмотрел на меня. – А ты кто будешь, гражданин?
– Я от Порко Стукаса, – значительно произнёс я.
И с удивлением отметил, что возникший в руке вольного выведывателя крупнокалиберный пистолет смотрит мне в грудь…
* * *
На лице Града Мудруса была написана такая дикая ярость, что мне даже стало как-то не по себе.
– Чучело господне, да сотворить мне добро врагу своему! – изрыгнул мой оппонент распространённое площадное ругательство. – Друг он твой, да? Мы с этим оборванцем не вовремя расстались. Не успел его поблагодарить. Так что ты сейчас за него ответишь, пухлявый гундосец!
Ну что делать? Я улыбнулся самой открытой и приветливой улыбкой из своего дипломатического арсенала и послал биоэнергетический импульс доброжелательности, спокойствия и конструктивизма. А потом произнёс как можно мягче:
– А можно сперва поговорить, а потом стрелять? Ведь пристрелить вы меня успеете всегда.
Я поднял пустые руки. Импульс мой дошёл до цели. Да и Град Мудрус, видимо, понял, что палить на глазах у целой толпы в человека, которого видишь первый раз в жизни, как-то неудобно. Он спрятал пистолет, плюхнулся на стул, отхлебнул глоток своего молока, занюхал рукавом и кивнул:
– Садись, трухлявец, друг трухлявца.
– Этот друг два часа назад пытался продырявить меня из гранатомёта.
– Не попал? – с интересом спросил выведыватель.
– Да как сказать… Под угрозой смерти он сказал, что вы один из немногих, кто может найти хоть что-то в этом хаосе.
– Это он прав. И я рано или поздно найду его самого, козлодана шерстистого! Зря ты его не убил.
– Я же дипломат, а не диверсант… Дипломат настоящий. Официальный посол Предиктора Земли Александр Александров, – представился я.
Полчаса мне пришлось объяснять, что я не разыгрываю. Потом я поведал, что нам нужно.
– В полицию и к грубачам бандитосам вы напрасно подались, – мазнул рукой вольный выведыватель. – Бандитосы только и умеют кости ломать. И стражники сейчас такими же стали – всех, кто умел искать, работать, расследовать давно выкинули со службы. На их местах маркетологи и костоломы, и у тех и других в головах абсолютная пустота.
– А куда делись нормальные?
– Куда? – мой собеседник усмехнулся. – Разрешите представиться. Бывший комиссар отдела расследования Центрального округа Большого Мордополиса, а ныне вольный выведыватель Град Мудрус.
– Даже так.
– Мы вымирающий вид. Ответственные люди. Таких больше не воспитывают. Таких ныне выживают и сживают со света, – затаённая боль слышалась в его словах. Как же я его понимал.
– Вы поможете нам?
– Попытаюсь. При определённом материальном стимулировании.
Я положил на стол пару слитков, которые предназначались бандитам, напавшим на нас, и небрежно произнёс:
– Задаток.
– Ну что же, – вольный выведыватель подбросил на ладони слиток. – Попробуем.
И мы стали получать отчёты с третьей стороны.
Справедливости ради надо заметить, что эти отчёты были совершенно другого рода. В них сразу было понятно, что человек занят делом, что он отрабатывает ходы и версии, и что есть малюсенький, микроскопический шанс, что эта его деятельность приведёт к успеху.
Через пять дней Град Мудрус позвонил мне на домашний видеофон и сообщил:
– Кое-что удалось найти по вашему мистериуму.
– Что именно? – внутри у меня ёкнуло.
– Поиском и разработкой месторождений занимался научный центр "Чудо-Кристалл".
– А сейчас?
– Я не нашёл сведений о его расформировании. Мне разузнать, что там творится?
– Спасибо, мы заглянем туда сами, – я уже был на ногах, а Абдулкарим, слышавший разговор, активизировал повседневный уличный костюм – наночастицы приняли форму лёгкого белого плаща. На его лицо возвращался румянец, сильно поблёкший в последнее время.
Я опасался, что мы вытянем опять пустышку. Но именно с этого мгновения события понеслись вперёд галопом.
– Продиктуйте адрес, – попросил я…
Уважаемое научное заведение располагалось рядом с черепичным городом и получало одно время щедрое финансирование. Что с ним сейчас творится – нам предстояло выяснить.
Радостный блеск в глазах Абдулкарима поблёк, когда мы добрались до цели. Научный центр занимал девятиэтажную помпезную башню пятидесятилетней давности со следами былых имперских украшений. Гордые барельефы крестьян, рабочих и купцов сбили ещё в период унификации, а во время Демократуры здание просто перестали красить. Но все равно в нем была какая-то монументальность и серьёзность былых героических времён.
На этом положительные впечатления и хорошие новости заканчивались. Потому что вывеска научного центра "Чудо Кристалл" осталась, но по местной традиции была маленькая и невзрачная по сравнению с рекламами учреждений, расположившихся в здании.
Обнищавший научный центр, забывший, как выглядит государственное финансирование, сдавал свои площади всем, готовым платить. Большую часть служебных кабинетов занимало общежитие Лиги мигрирующих рукодельников – то есть иногородних жителей, подавшихся в столицу за лучшей долей и готовых трудиться на любых работах почти забесплатно. Их официально провозглашённой стратегической задачей было дешевизной перебить труд роботов на автоматизированных предприятиях, и у них всё чаще это получалось. Там где был архив научного центра, теперь располагался подпольный цех кустарной сборки кардиостимуляторов и прочего медицинского оборудования. Работала эта техника через раз, но пользовалась спросом из-за фантастической дешевизны, по причине которой с особым удовольствием её закупали государственные медицинские учреждения, поскольку больные мёрли как мухи, тем самым постепенно сводя к нулю расходы на них.
В вычислительном концентраторе научного центра, откуда с приходом Демократуры стащили всю аппаратуру, теперь располагалось организация с табличкой "Юридическое бюро Лукавый Динозавр. Растопчем и обманем в суде любого за ваши деньги".
Мы обошли всё здание. Никто из его обитателей не мог внятно сказать, осталось ли здесь что-то от научного учреждения кроме счёта, на который переводят деньги за аренду.
Выяснилось ещё, что правит центром бестолковый и никчёмный сын бывшего руководителя. Он закончил школу маляров и купил два диплома, поэтому о мистериуме он вряд ли что знает, а его папаша исчез ещё в первый год свободовластия – растворился, будто не было вовсе его.
Мы вышли из здания Центра и устало приютились на лавочке из оружейной стали – такие понаделали, когда было объявлено всеобщее разоружение, а старые деревянные лавки растащили. Был такой период в короткой истории Демократуры, длившийся около двух лет и скромно названный эрой митингов. Ну, эра не эра, а скамейки на дрова для так называемых костров единения и на древки для знамён и плакатов растащили. Да и деревья проредили ещё до того, как последние скверы пали в борьбе с автомобильными стоянками.
Оружейная сталь неприятно холодила, так что мне пришлось изменить тепловой режим костюма.
– Ну, это хоть какая-то зацепка, – без особой надежды вещал я. – Найдём уволившихся сотрудников Центра. Они нам откопают мистериум.