Пленный недобиток был бы полезен: Сивый знал, что может развязать язык любому последователю ваххабизма секунд за тридцать. Сдираешь с человека обувь и по одному отстреливаешь ему из автомата пальцы ног: примерно после третьего начинают "колоться" даже люди с природно высоким болевым порогом. Исключений майор до сих пор не видел, хотя и предполагал, что редкие герои или мазохисты могут найтись. И совесть его тоже не мучила ни капли. Правозащитники от такого зрелища еще на октаву повысили бы регистр своей перманентной истерики - но это они не видали ситуаций, когда информация нужна именно сейчас, немедленно, иначе погибнут десятки твоих собственных товарищей. Сейчас была именно такая. Но милиционер помотал головой, и тогда он разогнулся, поднимая с собой куцую "сучку", ублюдка в семье "калашниковых". Второй автомат, повинуясь его жесту, снял с убитого лейтенанта один из морпехов. Нашедшиеся у погибших запасные магазины они оба рассовали по нагрудным карманам, промокшие же кровью едва ли не насквозь бронежилеты трогать не стал ни один, ни другой.
– Мне сказали ждать! - дрогнувшим голосом сказал выживший.
– Нет, - резко ответил майор. - Я снимаю вас с поста. На броню!
– Товарищ…
– Молчать! Подчиняться приказу! Считай себя временно мобилизованным! На броню, я сказал!
БТР-80 взревел дизелем, из под кормы вышвырнуло густой клуб сизого дыма. Одновременно с этим кто-то в десантном отсеке покачал выдвинутым через амбразуру стволом, и это добило милиционера: проявив приличную сноровку, он забрался на тушу сразу двинувшегося с места бронетранспортера, не отстав от остальных. Всех качнуло назад - водитель сразу разогнал машину до скорости, которую в мирной обстановке сочли бы не просто небезопасной, а убийственной. В любой момент под передние колеса многотонной машины могла сунуться какая-нибудь ржавая драндулетина мирного обывателя - а то и старушка с артритичным пуделем. Но время было уже другое.
Вцепившись одной рукой в скобу, а другой в оружие, майор поймал себя на том, что поглядывает не только в соседние от "своего" сектора наблюдения, но и вверх. Задумавшись на секунду, он сообразил, в чем дело, и это напугало его еще сильнее.
Ассоциация была простая: процедура снятия милиционера с поста была почти прямой цитатой из "Живых и мертвых" Симонова. В соответствующем месте книги и фильма следующим эпизодом шел расстрел "мессершмитами" тихоходных бомбардировщиков, возвращающихся с бомбежки переправ через Буг - кажется, так.
Он снова посмотрел в небо, исчерканное проводами уличной электросети - но там, конечно, не было ничего, кроме облаков. Последние старые самолеты ВВС Балтфлота, винтовые "Барракуды" Бериева, известные по справочникам как Бе-12, были списаны по сокращению уже многие годы назад. Был полк Су-24 - но этих машин и не увидишь, покуда они не всадят тебе что-нибудь в затылок. Так что можно расслабиться. Вроде бы…
Рядом по броне цвякнуло - именно такой звук издает пуля, имеющая сравнительно невысокую скорость. Или пистолет, или пистолет-пулемет одиночным - майор даже не понял, с какой стороны стреляли: БТР продолжал нестись мимо просыпающихся домов. Могли и попасть - и как это обычно бывает в городе, было неизвестно, куда вести ответный огонь. Сложенную в один кирпич стену пуля из КПВТ могла, при определенной доле везения, пробить и насквозь: а за стенами жили мирные, ни в чем не виноватые люди.
На часах майора было 8:25. Изо всех сил он щурил глаза, чтобы хоть как-то глядеть в нужный сектор, но десятые доли положенной единицы зрения выдувало из них набегающим ветром. Он ощущал, что они опаздывают - что бы ни происходило в городе на самом деле. Нужна была связь - но на БТРах "второй очереди" раций не стояло уже лет пятнадцать, машины доукомплектовывали только перед "большими", то есть бригадными, флотскими или окружными учениями. Либо перед отправкой на войну - как было в 95-м.
Ходу до бригады им оставалось минут пять максимум, но Гущин, если он уже распоряжается, не оставит ее в городке ни на одну секунду. Максимум одну роту плюс комендантские службы - охранять классы и пустой мехпарк. Тяжелую технику он наверняка выведет из города и рассредоточит, а основные силы батальонов бросит в город, сформировав взводные поисково-ударные группы и приказав им не церемониться с чужаками. Так поступил бы сам майор Сивый - а у него имелась некоторая надежда, что гвардии полковник превосходит его интеллектом не со слишком большим отрывом. Вопрос - сколько техники сумеет выйти из боксов? У бригады 26 танков, 46 самоходных артустановок, более полутора сотен бронетранспортеров и тягачей. Даже просто завести те из боевых машин, которые исправны, укомплектованы, заправлены горючим и снаряжены - это многие десятки минут.
Можно только представить, что сейчас творится в расположении бригады… Но хотя бы десяток боеготовых БТРов может быть уже выведен в город просто для того, чтобы освободить место другим. Значит, теоретически, можно сразу корректировать курс, выходя к любому из ключевых объектов города, способных стать основными мишенями диверсантов: насосной станции, хладокомбинату, грузовому порту. Или сразу к военному порту.
Далеко впереди сверкнуло - как будто в сумерках на мгновение вспыхнул и пошел искрами гигантский сварочный электрод. Потом, через секунду, сверкнуло так, что Сивый чуть было не свалился с брони мотнувшегося вбок бронетранспортера, потому что непроизвольно дернулся прикрыть глаза рукой. Той самой, которая была свободна от оружия, которой он до этой самой последней секунды держался за скобу.
– С брони! Все с брони! - орал командир отделения, но его команда была уже бесполезна: не дожидаясь, пока притертый водителем к самой стене двухэтажного жилого дома БТР остановится, с него попрыгали все. Ревущий дизельный двигатель рывком сбавил обороты, и лишь тогда в уши вбилось то, что до этого момента ощущалось только давлением на кожу. Земля под ногами дрожала странными скачками, как будто под слоем асфальта и спрессованного гравия один за другим проносились вагоны какой-то невиданной гигантской электрички. Один из морских пехотинцев упал на четвереньки, потом из распахнувшегося люка БТРа вывалился еще один. Этот остался лежать, выкрикивая что-то прямо в мерзлый асфальт. Майор сам ощущал, что его подташнивает, но это было, скорее всего, не от тошнотворного колебания мира под ногами, а от шока. Сверкать продолжало - все там же, впереди. Грохот при этом, казалось, усилился еще больше - и вокруг начали сыпаться стекла.
– Ребята! - услышал он чей-то стонущий голос за плечом. - Там же ребята! Да что же это?..
– Не понимаешь - что?
Выкрик получился правильный - сильный и властный. Собственный голос, удивительно точно поймавший нужную интонацию, частично позволил майору прийти в себя.
– Отделение! - взревел он.
По ногам ударило так, что несколько человек растопырили колени в полуприседе - только так они сумели сохранить равновесие. Такое показалось бы карикатурой, не будь майору так страшно. Вокруг кричали. Кричали люди в домах, кричали и выли несколько выбежавших из подъездов мужчин разной степени одетости. На втором этаже прямо над ними распахнулось уже разбившееся окно, осыпав всех остатками осколков. Молодой парень в тельнике высунулся из него по пояс, пытаясь изогнуться, заглянуть вверх. Это у него не вышло: дома загораживали обзор, и начавшие наконец-то утихать вспышки доходили до расположенной поперек нужного направления улицы только в виде сполохов.
– Братцы! - проорал парень, увидев застывшую тушу БТРа всего в нескольких метрах от себя. - Братцы, что там?
Майор едва не подавился воздухом, набранным в легкие для того, чтобы подать команду. Что именно командовать, он так и не знал, но был полностью убежден, что язык скажет все нужные слова сам и сказанное окажется абсолютно верным.
– Ваши склады рванули?
– Болван! - прорычал майор. - Это 155-миллиметровки! В часть беги! Это война!
– Бля!
Парень даже не переспросил, не шутит ли мужик средних лет, направивший зачем-то в его сторону автомат. Он исчез разом, за секунду - как будто его вдернули внутрь за ноги.
– Граждане! - майор обернулся к тем, кто смотрел на него. Их оказалось человек пятнадцать: треть рядом, глаза в глаза, остальные в окнах. - Военнослужащим и резервистам немедленно прибыть в свои части! Сборы запрещаю: брать только теплую одежду и средства связи! Отделение!..
Он уже почти не надрывал голос - визг падающих снарядов и глухой рев сотрясающих дома разрывов разом утих. Свет остался - и становился все ярче: все, что оставалось от жилого и учебного городка 336-й гвардейской Белостокской орденов Суворова и Александра Невского отдельной бригады морской пехоты пылало сейчас сверху донизу. Матросы присланного за ним отделения выстроились короткой шеренгой: лица у них были бледные и осунувшиеся. Наверное, именно так выглядели уходящие в свой первый бой морские пехотинцы Балтики ровно две трети века назад. Рядом, на правом фланге, встал милиционер с АКСУ Выглядел он не хуже других.
– Смирно! Слушай боевую задачу!..
Майор не смог, не сумел сказать всю фразу целиком, - просто не хватило воздуха. Набрать его заняло полсекунды - и все это время матросы ждали. Кто-то глядел с ужасом, кто-то с растерянностью, остальные - с удивившей бы его, будь он кем-то другим, уверенностью в лицах.
– У меня нет никаких сомнений, что началась война. Кое-кто из вас никогда не верил, что это может случиться, кто-то понимал, что это дело одного-двух лет. Но она началась сейчас. Мы оторваны от Родины, мы находимся в кольце враждебных государств, но это наша земля!!!
Последнюю фразу майор проревел, надсаживаясь: так ему стало хотя бы чуточку легче перебороть ту животную боль, которая перла сейчас из глубины его памяти, даже не принадлежвшей ему самому.