Нервы плясали как бечевы, на которых в полном составе прыгало население ущелья Цовкра - мировой столицы вырождающегося искусства ходить по канатам. Оборваться они могли, по ощущениям, в любой момент: несмотря на весь свой немалый опыт, внутри майор был все же сделан не из стали, а из тех же осклизлых внутренностей, что и все остальные люди. Внимательно глядя на раздвигающееся по мере их движения пространство, он пытался найти для себя хотя бы приблизительно подходящую мишень. Возможно, тогда ему стало бы полегче. Но мишени в виде увенчанного зеленой банданой бородача с пулеметом в руках не было - вокруг вообще было пустынно. Может быть, именно поэтому никто не выстрелил ему в спину, пока он маячил, вытаскивая деньги из ящика уличного банкомата. Скорее всего, групп в городе сейчас не так уж много: на всех майоров и тем более капитанов их не напасешься. Логично предположить, что в выборку попали лишь командиры полков, старшие специалисты систем связи, избранные старшие офицеры из служащих на действительно ключевых должностях. Как начштаба 879-го одшб "Старый", его капитан Панченко, прошедший взводным весь 95-й, с января по июль, причем без единой царапины. Таких людей действительно гораздо безопаснее убивать дома, в теплых постелях: в противном случае это может дорого обойтись…
Вылетев на Т-образный перекресток, майор хлопнул по рулю, и сын резко осадил машину. Средней степени ухоженности "девятка", известная среди членов его небольшой семьи и самых близких друзей как "Цыпа", жалобно взвизгнула тормозами. На перекрестке, названном им догадавшемуся обеспечить его прикрытие штабисту было так же пусто, как и везде, хотя время уже почти подошло. Это, впрочем, не значило ничего.
– Рома, все понял?
– Понял, пап.
Майор только моргнул, ободряюще стукнув сына в плечо. "Парень молодец, - еще раз сказал себе он. - Может, и выкарабкается". Жена наконец-то очнулась и теперь выглядела так, что уже не вызывала желания заорать и плеснуть ей в лицо добытую откуда-нибудь пригоршню воды.
– Все, родная. Мне пора. Вам дальше, Рома отвезет.
– Береги себя, - хрипло отозвалась она. Короткий поцелуй - все равно чуть более длинный, чем позволяло время. Сколько раз он уходил? Да, к сорока годам можно сказать, что много, но все равно - ни разу вот так. Ладно, неважно…
Машина исчезла в сером блеклом пространстве, оставив позади клуб пара. Подразумевались кружащиеся снежинки - но снега не было уже недели полторы, и с дороги все давно снесло ветром либо растерло об асфальт непрерывным движением: днем на этом перекрестке было не протолкнуться. Оглядевшись, майор отбежал в сторону, косым прыжком перемахнул до сих пор затянутую ледяной коркой канаву и присел на корточки за группой кустов, сплошь увешанных буро-черными прошлогодними листьями.
Ждать ему пришлось минуты четыре. Потом в нужной стороне начало рычать, а еще через пару минут на дорогу выскочил бронетранспортер. Бортовой номер выдавал его принадлежность к 878-му обмп - значит, соседи. Но при этом майор не заметил изображений орденов бригады, обычно вырисовываемых на корпусе рядом с номером к июльскому параду и в виде блеклых пятен сохраняющихся до весны. Вывод - машина была из "второй очереди", из тех, двигатели которых для экономии ресурса и топлива заводят максимум раз в неделю, в "парковый день". Значит, к его требованию выводить технику отнеслись действительно серьезно. Черт знает, какие для этого могли на самом деле быть причины. Если он не прав - Гущин перекусит его пополам. А если прав…
Майор перепрыгнул канаву в обратном направлении и с удовлетворением отметил, что бойцы на броне встретили его появление разворотом стволов. Бригада морской пехоты Балтийского флота, спящая по казармам - это просто сборище изготовленных к употреблению в качестве мишеней кусков мяса. Та же бригада с личным стрелковым оружием и носимым запасом боеприпасов - это уже что-то большее. Наличие же двух с лишним десятков пусть и изношенных, но исправных танков, такого же числа самоходок и до сих пор способных передвигаться БТР-80 и МТ-ЛБ дает им "скелет", опору для боя. Это неоценимо вне зависимости от того, где будет проходить этот бой - на пляжах, в городе или на пустошах между Балтийском и Калининградом.
Двадцать лет назад в "эм-пы" запрещалось брать людей с ростом менее 180 сантиметров. Сейчас в ней полно хилятиков, но все равно до рукопашной российскую морскую пехоту допускает только тот из врагов, кто является полным идиотом. Проводимый историей естественный отбор постепенно привел к тому, что таковые исчезли - и значит, добраться до оружия бригаде было тем более необходимо. Два, а теперь вообще полтора года службы по призыву - не самый большой срок. Да, за это время вполне можно обучить бойцов владеть даже личным стрелковым оружием в мере, достаточной для современной войны. Но насколько бы это было легче, если бы к оружию, к уважению к нему и его возможностям допризывников приучали многими годами - дома, в общедоступных тирах, в школах. Почему государство не желает осознавать того простого, примитивного факта, что для массовой армии это является совершенно необходимым, не понимал почти никто из профессиональных военных. Но факт оставался фактом: из старших классов школ давно исчез такой предмет, как "начальная военная подготовка", с улиц - многочисленные еще в конце 80-х тиры, а "Закон об оружии" оставался пугалом для Думы и отечественной либеральной интеллигенции.
В результате в армию шли призывники, в жизни не державшие в руках ничего хотя бы отдаленно похожего на то оружие, от которого начинала зависеть их жизнь, когда их бросали в бой. Но Чечня многому научила офицеров среднего звена: теперь в частях ребят чуть больше учили стрелять, и чуть меньше - маршировать. В свое время таким же уроком стала катастрофа русско-японской. Потерявшая в Чечне только убитыми 46 человек Белостокская бригада, больше известная как "Балтийская", исключением не стала - скорее наоборот. И хотя техники в морской пехоте российской армии, как и во всей армии вместе взятой, становилось с каждым годом все меньше и меньше, стрелять она все же потихоньку научилась. Так что в своих ребятах майор был уверен - пусть они были даже не "его", а из соседнего батальона (считавшегося, кстати, слабейшим в бригаде по боевой подготовке). Вид настороженно-веселых бойцов и ощущение мощи двигателя, подрагивающего глубоко в корме бронетранспортера, несколько успокаивали. Как и в прошлые разы.
– Цель!
Высокий, скуластый боец-азиат вытянул вперед руку, указывая направление, и тут же поднял развернутую вперед ладонь вверх, давая отбой. Майор, сконцентрировавший внимание на "своем" секторе, успел увидеть только машущую рукой фигуру, зацепился взглядом за автомат на груди бросившегося к ним, увидел лежащее на тротуаре тело - но ревущий БТР уже проносило мимо.
– Стой!
Ухвативший его команду южанин заколотил в броню прикладом своего автомата - и через секунду БТР уже встал, как вкопанный, а бойцы попрыгали с брони.
– Хороший водила, - не удержался и отметил майор, но командующий отделением, мордатый парень с лычками старшины 2-й статьи, даже не обратил на похвалу внимания, полностью занятый обменом ругательствами с таким же мордатым и вообще здорово на него похожем фигурой мужиком в имеющем ярко-синюю покрышку бронежилете поверх серого бушлата.
– Товарищ офицер!
Милиционер даже не пытался дотронуться до своего укороченного "калашникова": полуотделение развернулось "к досмотру", как офицеры бригады научились делать там, и теперь на него смотрело ствола четыре. Остальные присели под колеса или вжались в тень дома, готовые при необходимости перекрыть огнем пространство вокруг. Работа отделения, в жизни не бывавшего в Чечне, показалась Сивому настолько слаженной, что он с удовлетворением подумал о преувеличении критики в адрес 878-го батальона. Это был первый приятный момент с самого утра - или второй, если учесть то, как вел себя его подросший потихоньку сын.
Не ответив стоящему на месте и изо всех сил старающемуся казаться "своим" постовому, майор Сивый нагнулся над телом. Это был еще один милиционер, в звании рядового: молодые глаза неподвижно смотрели куда-то в пространство. Второе тело обнаружилось метрах в пяти, - и это тоже был убитый милиционер.
– Товарищ офицер!
Майор разогнулся, смерив милиционера взглядом. По лицу мужика текли крупные слезы, и только это удержало комбата-879 от того, чтобы отдать приказ продолжать движение. Минуты утекали, а до батальона он еще не добрался. Черт знает, кто им сейчас командует: возможно, что тот же лейтенант Зябрев.
– Мы преследовали… Они открыли огонь, мотор машины заклинило, шину пробило… Нам ответили, что помощи не будет, все заняты, и тогда лейтенант приказал продолжать преследование пешим порядком… Мы метров 50 и пробежали всего, тут нас второй раз обстреляли - и вот…
Майор кивнул: дело было понятное. То, что примерно такие картины происходят сейчас по всему их не слишком-то крупному городу, он сообразил еще до того, как вывел своих из дома.
– Попали в кого-нибудь?