Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
На этот девичий крик тут же обернулся высокий востроглазый юноша, черноволосый и смуглый, - Езекия, племянник и доверенное лицо старого негоцианта Ибузира бен Кубрата. Целый день, с самого утра, рыскал Езекия срди торговцев живым товаром, высматривая подходящую невольницу, да так пока и не высмотрел. То слишком старые попадались - целых двадцать лет, виданное ли дело, подарить кагану такую старушку, - то уродливые, то слишком худые. Как шакал, высунув язык, бродил по рынку Езекия, переходя от помоста к помосту. Увы, маловато было живого товара - кончался сезон. Промотавшись почти до вечера и устав, как пес, плюнул Езекия на всё это дело и решил на сегодня закончить, а завтра поискать кого-нибудь из знакомых баранджар-печенегов, были у него и среди них приятели, хоть бен Кубрат и не одобрял подобные знакомства. Приняв решение и от этого несколько повеселев, Езекия прошелся вдоль фруктовых прилавков, тщательно присматриваясь к дыням. Лично для себя, любимого, выбирал, не для кого-нибудь, потому и придирался: эта маловата, та кособока, эта недостаточно спелая, а вот та и на вид хороша и красива, да, вот беда, пахнет как-то не так...
- Да как не так-то? - обиженно переспрашивал лупоглазый армянин-торговец. - Отличная дыня, очень даже вкусная. За полцены отдаю, бери, не пожалеешь!
Услыхав про полцены, Езекия почесал затылок... и вот тут-то и услышал девичий крик. Обернулся - и сразу позабыл про дыню. В нескольких шагах от него стояла настоящая красавица, молодая, белокожая, с целой копной падающих на плечи золотистых волос. И на руках ее звенели невольничьи цепи! Рабыня?!
- Продаешь? - подойдя ближе, поинтересовался Езекия у стоящего рядом с красавицей тощего мужика. Тот кивнул, показав цену - три раз по десять пальцев. Многовато...
- Давай за половину, - попросил Езекия мужика. - Возьму сразу. Вряд ли сейчас кто даст больше. Вот если б ты с месяц назад пришел, тогда б понятно... Ну, так как, по рукам?
- За половину не отдам, - отрицательно покачал головой продавец. - Себе в убыток.
- Тощая какая-то. Вон и ребра торчат. А она, вообще-то, хоть девственна?
- А как же! - Продавец ответил так возмущенно, будто бы Езекия предложил ему здесь же вступить с собой в любовную связь.
Торговались долго, пока наконец не сошлись. Мужик чуть уступил - понимал, что не сезон, да и Езекия тоже не ломался, не дурак был. В общем, договорились.
- Ну, прощевай, девица. - Истома Мозгляк ласково погладил проданную невольницу по плечу, словно расставался с кем-то родным. Сам себе удивился Истома - никогда еще прежде не испытывал он подобного чувства.
- Прощай, - еле слышно ответила Ладислава... и вдруг с плачем кинулась к нему. Ведь этот злобный, нелюдимый человек стал близок ей за всё время плавания, заботился о ней, кормил, как мог защищал. Брр... Ладислава поежилась, вспомнив того огромного придурковатого парня, что пытался надругаться над ней, но был убит вовремя вернувшимся Истомой.
- Ладно, ладно, не реви, девка. - Истома погладил девушку по волосам. - Может статься, еще и каганшей будешь! - Он обернулся к Езекии: - Что стоишь? Купил - забирай, не трави душу.
Езекия не заставил себя долго упрашивать. Вмиг обернулся к сидевшим невдалеке у паланкина носильщикам. Целый день ведь балдеют, сволочи.
- Эй, Халмат, Исраил! А ну, живо сюда.
Носильщики шустро опустили паланкин у ног молодого приказчика. Исраил услужливо откинул полог. Езекия улыбнулся:
- Садись, красавица. Цепи, уж извини, дома снимем. Понимаешь по-нашему? Хм, вижу, что нет. А по-армянски, по-арабски? Тоже нет. А я вот по-вашему не знаю. Ладно, придумаем что-нибудь. Хочешь дыню? На вот, отрежу кусочек. Бери, бери, кушай... Ну как? Вкусно? То-то же! Еще дать? Бери, бери, не стесняйся. А ты красивая. И добрая. Только тощая больно. Ну, ничего, отъешься, успеешь. Были бы деньги - сам бы на тебе женился, честное слово. Ты ешь, ешь. Что это у тебя с плечом? Ага, вижу, оса укусила. На вот, приложи корку.
Пока довольный Езекия ехал в паланкине в обществе удачно приобретенной красавицы, над головой его дядюшки Ибузира бен Кубрата, а вернее, уже в его доме собрались черные тучи в лице черномазого Ханукки - начальника личной стражи самого каган-бека Завулона.
- П-прошу в дом, Ханукка-хакан. - Заикаясь от страха, склоненный в низком поклоне, купец лихорадочно соображал, что могло привести к нему столь незваного гостя.
Интриги завистников-конкурентов, того же Вергела, недавно вернувшегося из дальнего далека? Какие-нибудь недоимки? Так вроде еще и сроки не подошли. А может, написали доносы слуги? Или дело хуже, прознал каган-бек про взаимовыгодную сделку его, бен Кубрата, с людьми багдадского халифа. Если так, то никакие взятки не помогут, бежать надо! В тот же Багдад, по морю... Или, на худой конец, в Семендер, там тоже его попробуй достань...
- По важному делу послал меня к тебе сам каган-бек Завулон, купец Ибузир, - усевшись на почетное место, надул щеки Ханукка, - бывший когда-то чернокожим невольником, он с течением времени сумел выбиться в люди при каган-беке, в очень большие люди.
- Уши мои отверсты к словам твоим, словно горло потерявшегося в пустыне путника к сладостному источнику, - цветисто ответил бен Кубрат, лично подавая гостю серебряный сосуд с вином.
Ханукка сосуд взял, вино отпил. Хороший знак - купец повеселел.
- Три месяца назад написал ты каган-беку донос на некоего купца Вергела. Было такое? - грозно блеснув белками глаз, поинтересовался начальник стражи.
- Уж и не упомню, - виновато пожал плечами Ибузир. - Может, и писал. Да я уж за давностью и забыл, в чем там дело было.
- Так вот, - продолжал Ханукка. - Донос твой - лживый, и ежели ты будешь на нем настаивать, то... - Он чиркнул рукой по горлу.
- Я? Настаивать? Да упаси боже! - Бен Кубрат приложил руки к своей впалой груди. - Глупые слуги нехорошо сказали мне про Вергела, вот я и написал. Каюсь, не проверил, правда ли? Рад, что честным человеком оказался почтенный Вергел.
- Честнейшим! - Гость многозначительно поднял вверх палец. - Теперь дочь Вергела красавица Халиса - любимая жена каган-бека.
- Ах, вот оно что... Рад, от всей души рад за друга моего, Вергела!
- И вот еще что. - Ханукка словно невзначай отставил в сторону опустевшую чашу. По знаку бен Кубрата слуги проворно наполнили ее вином. - Каган-бек обижается на тебя, Ибузир, - одним глотком махнув полчаши, продолжал гость, теперь уже гораздо более благожелательно. - Давно ты не заходил к нему. А как приятно каган-беку было бы видеть одного из самых богатых купцов... как приятно получить достойный подарок. Через месяц в доме каган-бека праздник... Догадался, о чем я говорю, Ибузир?
Купец кивнул. Еще бы не догадался! Опять взятку вымогает эта толстая скотина, каган-бек Завулон. А ведь как хорошо они сотрудничали раньше, еще до интриг Вергела. Каган-бек давал охрану караванам бен Кубрата и, кроме оплаты, получал в подарок красивую рабыню. И никаких проблем со стражей, с налогами, с алчными тарханами. Теперь всё это будет у Вергела... Стоп! Ибузир чуть не подавился от внезапно осенившей его идеи.
- Вот что я тебе скажу, почтеннейший Ханукка, а ты передай это уважаемому каган-беку, - с достоинством произнес купец. - Давно уже хотел я подарить достойнейшему Завулону-хакану юную девственницу, красивую, как солнце. И три месяца уже ищу такую... Вот и мой родной племянник Езекия подтвердит - третий месяц не спит бедный юноша, всё ходит по невольничьим рынкам, ищет... Езекия, эй, Езекия! Ты уже вернулся?
- Да, хозяин. - Войдя в просторную залу, Езекия поклонился купцу и, увидев чернокожего Ханукку, упал на колени.
- Нашел ли ты уже красивую невольницу, парень? - вкрадчиво поинтересовался Ханукка. Езекия незаметно скосил глаза на хозяина. Тот кивнул.
- Нашел, достопочтенный, - радостно сообщил приказчик.
- Так покажи же, не прячь!
- Да, да, вели позвать, - махнул рукой бен Кубрат.
Поднявшись на ноги, Езекия быстро вышел и вскоре вернулся, ведя за руку только что купленную рабыню. Молодую, красивую, свежую - только что вымытую в бассейне. Не успевшие высохнуть волосы ее струились по спине и плечам мокрыми светлыми змейками. Полупрозрачный халат из зеленого шелка прикрывал стройное тело.
- Раздень ее, - щелкнул пальцами Ханукка, и Езекия поспешно выполнил требование.
Ханукка встал, подошел к зардевшейся невольнице, провел руками по животу, груди и спине. Поцокал языком.
- Да, она красива, - кивнул он. - Только больно уж тощая. Разумеется, девственна?
- А как же, разве ж мы бы осмелились...
- Ладно. Через месяц приведете ее каган-беку. Думаю, ему понравится подарок.
- Счастья твоему дому, почтеннейший Ханукка! - Купец лично вышел проводить гостя. Застучали по двору копыта коней, закричали воины. Подняв тучи пыли, всадники пронеслись по улицам Итиля и исчезли за воротами крепости.
Ибузир бен Кубрат, проводив взглядом гостей, еще долго стоял у ворот, и на морщинистом лице его играла довольная улыбка. Вот уж поистине - не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Говоришь, Вергел отдал за каган-бека свою дочку? А бен Кубрат подарит красивую наложницу. И еще неизвестно, кого каган-бек будет больше слушать!
- Эй, Езекия. - Купец хлопнул в ладоши.
- Звали, хозяин?