Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
- А мы и есть жеребцы, Юкинджа! - со смехом ответил кто-то. - Вот, пограбив купцов, пойдешь за меня замуж? Я тебе красивое покрывало подарю.
- Засунь его себе знаешь куда?
- Ладно, хватит ржать, - прикрикнул на всех Хуслай. - Кажется, идет кто-то... Нет, показалось. Ладно, больше ждать не будем. Как угомонятся купцы - так и начнем. Лазутчики высланы?
- Давно уже!
- Что ж, тогда в путь. Да смотрите у меня - чтоб ни одна упряжь не звякнула!
Тихо, словно волки, печенежская сотня исчезла во мраке ночи.
Они напали, как и всегда, внезапно. Только раздался вдруг среди ночи дикий разбойничий посвист, полетели стрелы, да с улюлюканьем вырвались из лесу всадники. Впрочем, их уже ждали. Первый десяток тут же попал в специально вырытую и замаскированную пожухлой травой яму. Кони ломали ноги, а всадники, переворачиваясь через головы, летели прямо в костер.
- Смотри, Радимир, - вот мой первый! - азартно вскричал Снорри, нанося быстрый удар. Поверженный всадник захрипел, пораженный в горло. Скоро настал черед и второго, и третьего - панцири из коровьих шкур не являлись преградой для острия франкских мечей викингов. Хельги-ярл с удовлетворением наблюдал, как до того притворявшиеся спящими люди проворно расправлялись с нападавшими. Те не ожидали подобного отпора и, судя по всему, тут же бы и скрылись, как делали обычно все кочевники, да только вот на обратном пути внезапно попадали в засеки, устроенные для них изобретательным ярлом. Это было ударом для печенегов - вместо купцов встретить настоящих воинов, вполне готовых к схватке. А тяжелые, груженные богатством ладьи, как только началась схватка, по знаку ярла быстро отошли на середину реки. Увидев это, печенеги завыли.
- Войте, войте, собаки, - натягивая тетиву лука, ругался Радимир. - На! Эх, мимо! Увертливый, сволочь...
- Это ты про кого? - подавая стрелу, поинтересовался Ирландец.
- Да во-он, видишь, на вороном коне рыжий мальчишка... Уложил уже немало наших. Ну, я его всё-таки достану. Достану!
Размахивая мечом, Радимир бросился наперерез в гущу дерущихся. Сладостной смертоносной музыкой звенело железо мечей, и хрипы умирающих были тому достойным сопровождением.
- Радимир, у меня уже трое! - вытирая с лица кровавые брызги, оглянулся на приятеля Снорри, растрепанный, улыбающийся, счастливый. Много ли надо истинному викингу для счастья? Только музыка боя!
- Потом посчитаемся, - ухмыльнулся Радимир, без труда отмахиваясь от вражеских сабель. Выбравшись на край поляны, он осмотрелся. Ага, вот он, рыжий, - взобрался прямо на камень, тот самый, со змеей, что высится над стремниной. Видимо, решил уйти вплавь.
- Врешь, не уйдешь! - Стиснув зубы, кривич, звеня кольчугой, побежал следом за рыжеволосым. Вот и камень. Высокий, холодный, скользкий. И как же рыжий так ловко на него взобрался? Впрочем, и он, Радимир, ничуть не хуже. А ну-ка...
Миг - и кривич уже был на вершине. Рыжий обернулся, сверкая глазами... и рысью бросился на Радимира...
"Да это же девка!" - подумал кривич, падая вместе с врагом в черную воду реки.
После боя справляли тризну. Погибших, всех вместе, и врагов, и своих, сложили на большом кострище, сложенном из мертвых высохших деревьев, которые есть в любом лесу, надо только уметь искать... Повалил черный дым, и гулкое пламя взметнулось ввысь, в светлое утреннее небо.
- Вы стойко бились на трупах врагов, - читал хвалебную вису Хельги. - Никто не избегнет норн приговора.
- Никто не избегнет норн приговора, - хором повторили дружинники. Снорри, Ирландец, Никифор... Не было только Радимира. Не было его и среди павших. Правда, кто-то видел, как он падал со скалы в воду.
- Упал и больше не вынырнул! - держась за раненую руку, взволнованно пояснял Имат. А Снорри плакал. Плакал, никого не стесняясь, и слезы градом стекали по его щекам.
- О Радимир, названый брат мой! - сквозь слезы шептал он. - Ты спас меня от мечей алеманов, и от алчных когтей жрецов, и от гнилой ямы. А как славно мы веселились вместе в Сигтуне, с веселыми фризками? Ты видишь, Радимир, я плачу. Плачу от гордости за тебя, моего друга. Ведь ты - я знаю - в Валгалле, и девы Одина наряжают тебя в праздничные одежды. Я рад за тебя, Радимир, но всё равно плачу. Не от зависти, нет, и не от горя. Просто мне будет очень не хватать тебя в этой жизни, хотя, быть может, мы вскоре с тобой и встретимся там, в Валгалле, в небесных чертогах Одина.
- Да, сейчас Радимир именно там, - обняв юношу за плечи, кивнул Хельги. - Жаль, мы не нашли его тело.
- Только не говори, что его унесли злобные духи воды! - жалобно произнес Снорри. - Ведь это не так, не так? Скажи же...
- Конечно не так, - утешил ярл. - Сам посуди. Ну разве могут какие-то там водяные духи справиться с таким воином, как Радимир?
- Конечно не могут, - воспрянул духом Снорри. - Вот и я так думаю. Значит, он всё-таки в Валгалле. В Валгалле... Жаль только, с нами его уж больше не будет.
Снорри снова заплакал.
А погребальный костер горел, разгораясь всё больше, и оранжевое пламя его отражалась в мокрых от слез глазах Снорри, в глазах Хельги-ярла, Вергела и в темных глазах Халисы.
Глава 11
НАДЕЖДА КУПЦА БЕН КУБРАТА
Осень 862 г. Итиль, стольный горол Хазарии
Лишь иногда, в потемках лежа,
Не ставил он себе во грех
Воображать, на что похожа
Она в постели без помех.
Николай Заболоцкий. "Рубрук в Монголии"
Старому почтенному негоцианту Ибузиру бен Кубрату снова привиделся нехороший сон. Будто бы со всех щелей его дома лезут к нему страшные, отвратительного вида демоны, тянут свои когтепалые руки и злобно хохочут. Ибузир проснулся в холодном поту, пнул старческой костлявой пяткой прикорнувшую на полу, у ложа, нагую наложницу. Та встрепенулась испуганно, вскочила, упала на колени, простерлась пред ногами хозяина, заглянула в глаза вопросительно - надо ль чего?
- Прочь с глаз моих, - цыкнул на нее бен Кубрат, и женщина - желтокожая, темноволосая, с большой грудью, именно такие нравились Ибузиру, - мгновенно исчезла в женской половине дома, не забыв прихватить с собой разбросанную по полу одежду - платье, шальвары, пояс. Знала - хозяин беспорядка не терпит.
Старый Ибузир уселся на ложе, почесал под халатом впалую, поросшую рыжеватым волосом грудь. Протянув руку, взял с резного столика серебряный кувшин с яблочным холодным питьем. Приподнял дрожащими руками и принялся жадно пить прямо из горлышка, не замечая, как холодная жидкость стекает по усам, по длинной узкой бороде, сильно напоминавшей козлиную, капает на полы халата и на шелковое покрывало ложа. По углам ярко горели светильники - бен Кубрат не любил спать в темноте, - сквозняк шевелил пламя, и по потолку, по обитым атласными портьерами стенам ползали страшные черные тени. Посмотрев на них, купец вздрогнул и с воплем швырнул в стену недопитый кувшин.
- Езекия! Езекия, мальчик мой! - закричал он, накидывая вышитое серебром покрывало на костлявые плечи. - Езекия!
- Звал, досточтимый? - Протирая кулаками заспанные глаза, на зов явился Езекия, племянник Ибузира, тощий, большерукий юноша с бледным миловидным лицом.
- Звал, звал, - махнул рукой купец. - Садись. - Он указал на низенькую скамеечку перед ложем, пожаловался: - Опять тот же сон!
- Про демонов? - понимающе кивнул Езекия. - Ребе Исаак советовал сделать щедрое подношение синагоге.
- Подношение? - Бен Кубрат с визгом вскочил с ложа. - Этому жирному ишаку всё еще мало? Да на прошлой неделе, тебе ли не знать, я пожертвовал синагоге целых пять мешков древесных углей на зиму! Чтоб он подавился тем углем, этот ползучий гад Исаак! Стой... - Купец подозрительно посмотрел на племянника: - А это не он ли тебе посоветовал намекнуть про подношение?
- Что ты, что ты, дядюшка Ибузир! - испуганно замахал руками Езекия. - Да разве ж я враг тебе? - Нет, ничего не пожертвует бен Кубрат на синагогу, зря он, Езекия, пообещал это ребе Исааку, "ползучему гаду", как выразился про него купец. Езекия поднял глаза к потолку:
- Может, подарить что-нибудь...
- Чего еще подарить? - сварливо перебил бен Кубрат. - Если всем дарить, никаких подарков не напасешься.
- Нет, не всем. Что ты, - улыбнулся юноша. В глазах его отразилась какая-то мысль, и прожженный деляга купец это прекрасно заметил. Потому милостиво махнул рукой:
- Ну, говори, чего ты там придумал?
- Не всем, - продолжил Езекия. - А его святости - кагану!
- Кагану?!
- Ну да. Кто более угоден Яхве - великий каган Хазарии или ребе Исаак?
- А ведь ты прав, прав... - закивал бен Кубрат. - Хорошо придумал...
Езекия зарделся.
- Хорошо... - пробурчал себе под нос купец. - И от демонов ночных поможет, и кагана ублажим - о себе напомним, - тут жадничать не надо. И подарок надо с толком выбрать.
- Красивое золотое оружие, усыпанное самоцветами, - предложил Езекия.
Бен Кубрат с возмущением сплюнул:
- Ну, ты и глуп, парень! Любого оружия, любых драгоценностей у кагана хватает. И в гареме его - сотни красавиц... но все женщины разные, и каждая хороша по-своему... а новая наложница или жена, это ли не щедрый дар? И посмотреть приятно, и не наскучит - хотя бы первое время. И если с ней здесь подобающим образом обращаться, замолвит она пред великим каганом словцо за бедного купца Ибузира бен Кубрата. Так вот тебе задание, Езекия! Дам тебе денег, пойдешь сегодня на рынок...
- Так сегодня суббота же, достопочтенный!
- Да? Ну, тогда завтра. И вообще, не перебивай! - внезапно рассердился купец. - Слушай лучше, что тебе говорят.