Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
Имат тем временем, исполняя важное поручение купца, тщательно подсчитывал оставшиеся товары. Через три дня - Итиль-город, стольный град великого кагана хазар. Дом. А что толку в таком доме? Кто он, собственно говоря, такой, Имат? Честно признать, человечишка роду незнатного, к знати-тарханам не принадлежащего, бедного. Даже, стыдно сказать, до сих пор еще не принял Имат иудейскую веру, которую каган считал исконно своей, а многие хазарские орды - особенно в степях, далеко от Итиля - вовсе и не признавали, оставаясь по-прежнему поклонниками множества местных богов, из числа которых они всё более возвеличивали небесного бога Тенгри. Имат же слишком долго прожил в стольном граде Итиле, чтобы не понимать: если хочешь чего-то достичь - следует стать иудеем. А достичь хотелось много, и прежде всего - богатства и власти. Одно с другим связано неразрывно.
Вот, к примеру, взять Вергела-купца. Вроде бы чем не жизнь? И богат, и дочь красавица, и наложницы из разных стран, на любой вкус. Ан нет! В любой момент может быть Вертел лишен всего по первому же слову кагана-бека, истинного правителя Хазарии. Ведь кто такой каган? Это персона священная, озаренная божественным светом. Дело ли его - вникать в пустые земные дела? Конечно, нет, у кагана дела поважнее - быть заступником хазар на небе и охранителем их от всякого зла. Делами земными каган-бек занимается, или шад, как его тоже иногда называют. И у самого кагана, и у каган-бека, родичей полно - вот они, родичи-то, всю власть и имеют. Жаль только, что Имат по отношению к ним... даже не седьмая вода на киселе. Вот и крутись, как хочешь. Да еще, того гляди, заподозрят в связях с людьми халифа багдадского, которые спят и видят, как бы отобрать у хазар все цветущие города - Саркел, Семендер, Итиль.
Недаром каган-бек так ненавидит поклонников Магомета. За все их подлости именем великого кагана велено срыть в Итиле-городе все мечети, а муэдзинов и мулл предать позорной смерти. Ох, как обрадовались этому решению раввины из синагог Итиля! Жаль, нет у Имата знакомого раввина, не успел еще обзавестись нужными связями: как приехал из степей, из захудалого своего рода, к дальнему родственнику, Вергелу, так всё по его купеческим делам и ездил по стране - от Итиля до Семендера, что на другом конце великого южного моря, тянущегося до самой Персии. Ничего-то нет у Имата - ни связей, ни влиятельных родичей, один Вергел-купец, который, конечно, помогает, но возможности его не так велики, как хотелось бы. Вот и приходится крутиться самому. Иногда так запаришься - думаешь, бросил бы всё да и вернулся в родные степи... но - Халиса...
Халиса! Как только увидел ее впервые Имат, так почувствовал, как защемило сердце. Искра любви в душе его, раз вспыхнув, горела с такой силой, что Имат, понимая, что он и Халиса вряд ли когда-нибудь будут вместе, даже был готов отправиться в самую далекую торговую экспедицию, вот хоть в землю склавинов-русов. Может быть, хотя бы в разлуке сердце забудет образ любимой? Нет... В этот далекий поход Вергел взял с собой и Халису. Халиса...
Всё чаще замечал Имат, как ищет красавица хазарка встречи с молодым варяжским ярлом. Попадается тому на глаза, будто случайно, проходит мимо, покачивая бедрами и бросая томные взгляды... Для Имата взгляды эти - нож в сердце. А ведь у варяга есть все шансы завладеть Халисой. Говорят, он знатного рода, а если так, то вполне может стать главным охранителем священной особы кагана. Лишь только примет иудейскую веру, и тогда... И тогда станет желанным зятем Вергела! А он, Имат? Приказчик заскрежетал зубами и, достав плеть, яростно хлестнул одного из рабов, недостаточно быстро убравшегося с его пути.
А Хельги-ярл всё так же сидел у костра в компании друзей-приятелей, и ничто его, кажется, не интересовало.
- Добрий ночи, кынязь, - услышал вдруг он за спиной приглушенный голос. Обернулся - один из старых слуг, почтительно стоя поодаль, делал призывные знаки.
- Что такое?
- Хозяйка Халиса желает видеть тебя, кынязь.
- Халиса? - Хельги улыбнулся. - Что ж, веди.
Она встретила его, как и всегда, полулежа. Распахнутый халат, алый, шелковый, расшитый золотыми узорами, открывал любопытному взору плоский живот красавицы, стройные бедра, затянутые в зеленые шальвары из полупрозрачной паволоки, узкий лиф - не поймешь, чего там больше, ткани или золота и драгоценностей?
- Расскажи мне про свою страну, Хельги-ярл, - попросила Халиса, указывая вошедшему на место подле себя. - Ты обещал, помнишь?
Хельги сглотнул слюну, чувствуя рядом с собой близость горячего бедра хазарской красавицы. А та томно потянулась, и красный шелк халата словно бы невзначай сполз с ее смуглого плеча вниз.
Хельги рассказывал, не сводя с девушки глаз, а та придвигалась всё ближе и ближе...
Ярл говорил о белых снегах Халогаланда, о синих фьордах и бурном волнующемся море, о смелых мореходах-викингах, о буре и о славных конунгах. Халиса слушала, и в черных глазах ее вспыхивали золотистые искры. И ни он, ни она не знали, что в кустах вереска, рядом с шатром, притаился терзаемый ревностью старший приказчик Имат. Уши его слышали приглушенный голос Халисы, глаза видели пред собой не ночь и звезды, а нечто совсем иное - смуглое девичье тело в руках счастливого соперника, руки сами собой судорожно сжимали кинжал. О, как было бы сладостно сейчас ворваться в шатер и вонзить холодное лезвие в спину ненавистного варяга! О Тенгри, сделаешь ли ты эту мечту явью?
Не в силах больше вынести того, что происходило в шатре, вернее, того, что сам себе напридумывал, Имат с бьющимся сердцем приподнял полог...
Парочка скромно сидела. Но! Рука Халисы лежала в руке варяга!!!
- Скорей! - ворвавшись в шатер, закричал Имат. - Там! Там! - Он указывал куда-то в сторону леса.
- Что случилось? - С обнаженным мечом Хельги выскочил из шатра.
- Там, в лесу... Я видел там всадников! - Приказчик наконец придумал, что сказать.
- Сколько и где именно? - спрашивал на бегу ярл.
- Там... Вон за тем кряжем.
Под ногами бегущих трещали сухие ветки. Вот и опушка, горящий костер, сидящие вокруг воины.
- Опасность! - добежав, крикнул Хельги. - Все за мной!
Миг - и у костра уже никого не было. Викинги - даже Никифор и Ирландец - восприняли слова ярла как само собой разумеющееся. Ну, опасность так опасность. Давно следовало ожидать, даже как-то странно, что раньше никто не попытался напасть на богатый купеческий караван.
- Вон тот кряж! - Хельги указал острием меча на темную громаду утеса, выделяющегося даже на фоне лилового ночного неба. - Вы, Никифор, Ирландец... Ты тоже с ними, Имат... Идете прямо, можете даже шуметь, но будьте начеку. Остальные... - Он оглянулся на Радимира и Снорри. - Вы оба - за мной. Вперед.
Повинуясь указанию ярла, все собравшиеся дружно исчезли в лесу.
Ярл был спокоен и деловит. Всё существо его сладостно трепетало от предчувствия настоящего мужского дела. Как это здорово - искать встречи с врагом под покровом ночи, чувствуя рядом с собой надежную поступь верных друзей. Узкая тропа змеей поднималась на вершину утеса. Осторожно, словно волки, Хельги, Снорри и Радимир пробирались меж деревьями, в кровь царапая щеки. Где-то внизу было слышно, как под чьими-то ногами трещит хворост. Это шла группа Ирландца.
- Теперь те, кто прячется на вершине, должны будут либо напасть, либо уйти, - прошептал Хельги.
- Ночью нападают только нидинги, - презрительно усмехнулся Снорри. - Впрочем, думаю, в здешних местах таких немало.
- Я б на их месте не нападал, - покачал головой Радимир. - Это не основные силы, скорее - дозор.
- Ты прав, - кивнул ярл. - А ну-ка... Я - прямо, вы - с флангов.
Не дожидаясь ответа, он нырнул в чащу... Больно ударили по лицу колючие ветки. Хельги пригнулся, осторожно - ни одна ветка не хрустнула - пробрался вперед. Там, где деревья были слишком густы, чтобы пройти, он полз бесшумной змеей, так что не слышно было, как шуршат опавшие листья. Они и не шуршали - Хельги-ярл знал, как надо вести себя в лесу, как знали это и Радимир, и Снорри... Вот и вершина. Сумрачные мохнатые ели. Ветер, а внизу - тихо. Боковым зрением Хельги заметил, как двинулась справа чья-то тень... Подобная же тень возникла и слева... Ярл усмехнулся.
- Похоже, мы опоздали, - вложив меч в ножны, громко сказал он. И тут же рядом с ним материализовались тени, левая - Снорри, правая - Радимир.
- Показалось, что ли, этому дурню Имату? - почесал модно подстриженную бороду Радимир.
А Снорри - Малыш Снорри! - выругался. И откуда он только знает такие слова? Хотя ему ведь уже не двенадцать лет, как тогда, в Мерсии... Вот и ругается, как и Радимир... Ругаются-то ругаются, да, однако, хорошо видно, что им обоим пришелся по душе этот быстрый ночной рейд: испытать, как напряжены нервы, как до отказа обостряются чувства, как от предчувствия опасности играет кровь в жилах - да за это можно без раздумий отдать жизнь!
Радимир вдруг повел носом.
- Пахнет навозом! - сказал он. Хельги принюхался - ну да, так и есть, пахнет свежим навозом! Значит, вовсе не показалось приказчику - всадники здесь действительно были, и не так уж давно.
- Вниз пойдем, по тропе, - приказал ярл. - Глянем.
Тропа как тропа. В меру узкая, каменистая, вокруг лес и ночь - ничего не разглядишь, даже в мертвенно-бледном лунном свете. Может, что покажется ближе к реке?
Внизу их уже ждали остальные. Ирландец, Никифор, Имат.
- Ищите. - Хельги указал на тропу. Все дружно принялись искать, даже не спрашивая что. А зачем спрашивать, и так ясно - что...