Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
- Эти? - Истома скривился - девка всё-таки угодила ему горящей головней в щеку, хорошо хоть не в глаз. - А с этими придумаем кое-что. Не до нас им будет, ой, не до нас...
Нехорошо усмехнувшись, Истома нагнулся и подхватил пленницу. Миг - и все трое уже сидели в лодке и ходко гребли вниз по реке. Там в ивовых зарослях их ждал Имат с верными людьми.
- Крики, - недовольно произнес он, отсчитывая монеты. - Это плохо. Вах, плохо. Могут караван проверить, а нам завтра отправляться...
- Не проверят, - возразил Истома. - Не до того им всем будет, не до того...
Сев на коней, они скрылись в ночи.
Хельги-ярл отыскал-таки Снорри и Радимира. Те встретились ему по пути, на реке. Возвращались вместе с напуганными девчонками, которые хоть и стучали зубами, а нет-нет и бросали заинтересованные взгляды на воинов. А вот кузнец Онфим Лось хмурился: Ладиславы-то среди подруг не было. Весь лес обшарили, но так и не нашли...
- Ништо, - шептал про себя Онфим. - Ништо. Ужо весь гажий угол обшарю. А этого хазарина, ухх...
На всякий случай проплыли вдоль по реке. Пусто. И вверх поднялись, и почти до самого устья опустились, а когда вернулись... Когда вернулись - над Ладогой стояло зарево. Оранжевые языки пламени поднимались к самому небу, было слышно, как трещат бревна. По всему городу метались полуодетые люди, плакали и кричали дети.
- Пожар! - воскликнул кузнец. - Пожар, братие! Поднажмем-ка, йэх, поднажмем!
Ладога выгорела почти что дотла. Уцелели лишь те дома, что стояли за холмом, за детинцем. Детинец тоже не сильно пострадал - его-то было кому тушить в первую очередь. Да по счастливой случайности уцелел и дом Торольва: дожидаясь возвращения гостей, хозяин не спал ночью, а ходил по двору, смотрел на небо. Вот и успел принять меры. Частокол, правда, сгорел, и амбар, и конюшня. Ну, да хоть коней успел вывести...
- Ну, что я тебе говорил? Не до нас будет! - расхохотался Истома Мозгляк.
- Да, ты это здорово придумал, с пожаром, - согласно кивнул Альв Кошачий Глаз. - Теперь уж точно хазар никто искать не будет.
- Ни хазар, ни нас. А мы с тобой пристанем к какому-нибудь каравану да пересидим где-нибудь в Белоозере. Так, на всякий случай.
Ухмыльнувшись, поджигатели углубились в лес, тронутый прозрачной предутренней дымкой. Стояла мертвая тишина, даже не пели птицы - до восхода солнца оставалось совсем немного. На востоке уже виднелось алое зарево, а на западе... На западе тоже бушевало зарево. Оранжевое зарево пожара.
Глава 6
ХАЛИСА
Лето 862 г. Белоозеро
Во душе его
Поет вещий Олег.
Здесь всё сказочно и чудно...
Велимир Хлебников. "Уструг Разина"
- Смотри, какой красавец! - с восхищением произнес Хельги, указывая на огромного лося, вышедшего из лесу на низкий берег реки, по которой медленно плыли плоскодонные суда хазарского купца Вергела.
Легкий ветерок чуть шевелил буро-зеленые листья склонившихся к воде ив, остро пахло смородиной и медом. На носу и корме судов были разбиты шатры, в которых укрывались сейчас Вергел, его помощники и охрана, в качестве каковой он и нанял Хельги сразу после пожара. На первой лодке плыл сам хозяин, его старший помощник Имат - смуглый молодой парень с круглым ноздреватым лицом - и Хельги-ярл с Ирландцем и Никифором. Снорри и Радимир располагалась в пятой, замыкающей, лодке, остальные дружинники - весьма, впрочем, немногочисленные - рассредоточились по всему каравану.
Выгодно расторговавшись парчой и богатым оружием, Вергел закупил в Ладоге выделанные коровьи шкуры, полтора десятка бочек меда, кое-что из кузнечного товару, ну и, конечно, рабов, вернее, рабынь - самый ходкий товар на восточных рынках. Собственно, ради этого Вергел и предпринял столь опасное путешествие. Славянские рабыни - светловолосые, белокожие, стройные, - связанные попарно, находились в самой середине каравана, над их головами по приказу хозяина натянули навес из плотной ткани, не из сострадания, а чтоб лица не загорели. Белая-то рабыня выше ценится, нежели какая-нибудь смуглянка, уж в этой торговле Вергел знал толк, недаром начинал когда-то приказчиком Али-бей Селима, знаменитого сирийского работорговца. Сам купец - высокий, худощавый, смуглый, с большим крючковатым носом и пронзительными черными глазами - изволил отдыхать в кормовом шатре флагманской ладьи, рядом с ним, там же, на корме, стоял другой шатер, поменьше, - для дочери купца Халисы, сопровождавшей отца в дальнем пути.
Шатер на носу был отдан в распоряжение наемных варягов. Кроме рабынь, в средней лодке почти все караванщики были людьми свободными. Относительно свободными считались и гребцы, большую часть которых составляли должники Вергела, хотя имелся и с десяток наемных - тем купец весьма неплохо платил. Были и помощники, и слуги, и хорошо знающие путь люди, тот же кормщик Иосиф - высокий красивый парень иудейской веры. Несмотря на молодость, Иосиф ходил здешними реками в пятый раз и знал каждую мель, каждый порог и даже каждый камень. Тем не менее кормщик регулярно выставлял кого-нибудь из команды впередсмотрящими, мало ли что. Может, река обмелела, а может, бобры плотин настроили, навалили деревьев, того и гляди ладью прошибет на быстрине. Да и людишек местных, чуди да мери лесной, опасаться стоило. Не раз уже нападали на караваны в узких местах, грабили. Слава Иегове, не встретились они Вергелу на пути в Ладогу, а уж там-то, на постоялом дворе Ермила Кобылы, узнал купец, как ему повезло. Вот и решил перестраховаться - нанять дружину никому еще не известного молодого варяжского ярла, недавно прибывшего в Ладогу.
Хельги-ярл - так звали варяга - легко согласился и не запросил дорого. А дело свое, судя по толковым распоряжениям, знал. Вергел, правда, до конца ему не верил - он вообще редко кому доверял, - но, похоже, молодой ярл был человеком чести. Предложение хазарина как нельзя кстати оказалось и для Хельги: буквально на следующий день после пожара в поджоге, естественно, обвинили пришельцев. То есть Хельги-ярла и его небольшую дружину. Обвинили облыжно, без всяких доказательств, хорошо хоть, пока лишь на уровне слухов, которые - как хорошо знал молодой ярл - имеют обыкновение разрастаться и до крайности осложнять жизнь тем, против кого они направлены. Хельги даже догадывался, кто именно раздувал подобные слухи. Естественно, те, кто был недоволен варяжским присутствием, - те же чудины, весь, кривичи, словене. У каждого был в Ладоге свой интерес, но на время все объединились против пришлых - это было на данный момент выгодно и удобно. Еще бы, у варягов тут ни кола, ни двора, вот и подожгли, по злобе аль по пьяни - неважно. А коли подожгли, так пусть отвечают.
Тысяцкий ладожский уже собрался было отдать распоряжение, да опоздал. По совету Торольва Ногаты Хельги успел принять предложение Вергела - и тут же отплыл вместе с хазарами. И не считал такое поведение трусостью - нет, то был всего лишь хорошо просчитанный ход. В самом деле, уходя из Ладоги с хазарским купцом, Хельги-ярл убивал одной стрелою целых трех зайцев: оставлял с носом ладожских недоброжелателей, попадал в Белоозеро - ведь именно через него и проходил торговый путь, - ну и - а как же без этого? - добывал богатство и славу для дружины и для себя лично.
Напившись воды из реки, лось без страха посмотрел на проплывавшие мимо ладьи и, недовольно фыркнув, скрылся в лесной чащобе.
- Да, хороший мешок мяса, - кивнул Ирландец, стоя на носу рядом с ярлом. - И сколько леса вокруг - просто какие-то непролазные дебри! Похоже, они вообще нигде не кончаются, а тянутся себе до самого края земли. Ах, ты ж...
Выругавшись, Конхобар хлопнул себя ладонью по лбу и, поймав жирного овода, с отвращением швырнул его в воду. Что касается подобной живности - слепней, оводов, комаров, - их тут было просто немерено. Хельги даже задавался вопросом - кого же они тут жрут, в безлюдных чащобах, неужто друг дружку? Или зверья хватает?
- Как красиво вокруг! - незаметно подойдя сзади, произнесла Халиса, хозяйская дочка. Хельги с Ирландцем разом обернулись, и молодой ярл почувствовал вдруг, как сильнее забилось у него сердце.
Молодая хазарка была столь ослепительно красива, что, казалось, красота ее затмевает солнце. Иссиня-черные, чуть вьющиеся волосы, нежная, золотисто-смуглая кожа, тонкий стан, под тонкими ниточками бровей обрамленные длиннющими ресницами глаза, черные, как бездонное ночное небо. А в глазах - желтые искорки-звезды. Халиса довольно неплохо говорила на языке славян. Как обмолвился как-то Вергел, ее кормилицей была ильменская рабыня. Хельги тоже учил этот язык, вместе с Ирландцем и Никифором. Учителем был Радимир, не перестававший удивляться поразительным успехам ярла. Хельги и сам удивлялся своим способностям, хотя и догадывался, откуда они у него...
- Красиво? - переспросил Ирландец. - Вот уж не сказал бы. Взгляни, девушка, сколько бесполезного леса вокруг! Плывем уже третий день - и ни одного селения.
- Так, может, селения скрыты в лесах?
- А тогда где же лодки, причалы, рыболовные снасти, стога на лугах, наконец?! Нет, не живет здесь никто - столько земли пропадает даром.
- Не считай чужих земель, Конхобар, - вступил в разговор Хельги. - Лучше б нам хоть когда-нибудь посчитать свои, да так, чтоб для подсчета не хватило пальцев на руках и ногах!
- Хорошо сказал, ярл! - засмеялся Ирландец и поинтересовался, почему "молодая леди" так редко радует их своим обществом.