- Тут ночью зверь какой-то крупный к забору подходил. Ты глянь там. Вон, Елица покажет.
И тут же удалилась в один из сараев, ухватив моего "ходячего мертвяка" за рукав.
Факеншит! Перехитрила и упредила! Впрямую наблюдаю нарушение всемирного закона сохранения и ложность народной мудрости. Ведь у женщины с таким бюстом должны быть куриные мозги: ну не может же Господь дать одним всё, а другим ничего!
А эта… с таким-то богачеством! - ещё и соображает! Как меня спровадить.
Как меня моё чувство долга зае… Утомило. Там моя смугляночка где-то ходит, а я… Но если я сам не буду делать то, что должно, то как требовать этого от своих людей? Безопасность превыше всего. Даже превыше того, что ниже. В смысле - ниже пояса. Всё понимаю, но… Факеншит уелбантуренный!
Я был крайне раздражён, весь из себя такой… вздрюченный. Дёрганный и ко всему придирающийся. Как оказалось - это полезно для выживания.
Елица старательно держала дистанцию, чтобы, не дай бог, не коснуться меня, и помалкивала. И очень правильно: это позволяло мне сосредоточиться на зверячьем следопытании. Или - "зверском"? Судя по моему настроению, последнее - правильнее.
Я, конечно, следопыт ещё тот. Мы, может, и из "деловаров", или даже где-то - "могикан". Но на "ирокеза" я не тяну. Ни в смысле - причёски, ни в смысле - "следы невиданных зверей". Ну и наплевать: как я понимаю, Мара, предполагая своё "громкое звучание после длительного воздержания", просто любезно избавила меня от предстоящего концерта "звуков страсти". Очень заботливая, благовоспитанная женщина. Хотя и - Марана.
Мы отошли на пару сотен шагов вглубь мокрого здешнего леса, я с умным видом рассматривал траву и стволы деревьев, изображая картинку: "Дерсу Узала ищет следы священного амбы". Место-то для меня… знаковое. Тут на меня Пердунова жёнка с ножиком кидалась. Я, помниться, тут вот стоял, она, стало быть, между вон тех деревьев в тени пряталась…
Меня всё раздражало, я постоянно крутил головой. Не потому, что хотел что-нибудь увидеть, а потому, что вот этого всего - просто видеть не хотел! Всё такое… противное.
Когда я краем глаза поймал справа какое-то движение внизу, у земли, в траве вокруг полянки, то автоматически развернулся, подставляя посошок. Как делал уже в этом же месте, когда на меня кинулась с кинжалом в руках "пердуновский генеральный штаб".
Куча лесного мусора, мирно лежавшего среди стволов, вдруг метнулась мне на грудь. Я инстинктивно присел, убирая голову ниже упёртого в землю и направленного в сторону летательного объекта дрючка.
"Объект" - прилетел, нас с дрючком - сшибло. Это серо-красно-буро-жёлто-зелёное чудище, всё покрытое какими-то лохмотьями из травы, опавших листьев и веток, налетело своей серединой на мой дрын и зависло рядом в полусогнутом состоянии, негромко завывая и корчась.
Идиотизм рефлекторного автоматизма в моём исполнении сработал незамедлительно - моё падение наземь перешло в перекат на плечи и, исполняя, безусловно, безобразно и непрофессионально, известное па из брейк-данса, я провернулся на собственной холке, помахал в воздухе своими сапогами, зацепив носком ноющую ходячую мусорку, от чего она завалилась с шелестом травинок и треском ломающихся веточек, и вскочил на ноги. Выдернув "с маху" из-под упавшей "кучи мусора" свой дрын берёзовый.
Дрын пошёл по большой дуге. Мне осталось только перевести его вертикальное движение - в горизонтальное. С добавлением скорости и азарта. Поскольку на меня набегала ещё одна "куча лесного мусора". Факеншит! Да что я им - "Зелёный патруль"?! Удар пришёлся в верхнюю часть этого… всего.
"Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса -
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одеты телеса…".
"Телеса" от удара - хрюкнули. Там что-то громко треснуло. Я страшно перепугался: дрючок мой сломался! Но кончик посоха был на месте, "телеса", получив дополнительное ускорение, быстренько пробежали мимо меня, рухнули на полянку, пропахали по ней борозду и сразу же "оказались злобным мужиком". Не, не "мужиком", скорее - отроком. Поскольку - без бороды. Поскольку кустистый лохматый "набалдашник" с этих "телес" свалился вместе с "золотом", то я смог разглядеть. Но не долго. Негромкий вой за моей спиной заставил обернуться.
Первая "мусорная куча" пыталась встать на карачки, держась за живот. Есть у мусорной кучи живот? Куча мусора всегда растёт. Значит - питается. Значит - живот есть. По-моему - вполне логично. Но я врезал по спине. А потом по оттопырившемуся опорному суку, которой оказался левой ручкой. А потом, уже с обращением к мировой энергии "ки" и выдохом "кия" - по лодыжке. Как-то это у меня становиться "фирменным блюдом" - "лодыжки отбивные по-киевски".
- Конец тридцатой части
Часть 31. "Спрячь за высоким забором девчонку - выкрадут…"
Глава 165
"Люблю я пышное природы увяданье"… А ещё - стенанье, отползанье и матеренье. В смысле - "матерщинье"…
- Стоять! Зарежу!
Сначала я разглядел на фоне осеннего кустарника Елицу, стоящую в странной позе с запрокинутой головой, а лишь потом сообразил, что эта её стойка обеспечивается третьей "мусорной кучей". Девке вывели руки за спину и приставили нож к горлу. "Держателя" на фоне осенней листвы было видно плохо - если только внимательно присмотреться. Может, тут и ещё кто есть? Из недопрелого и малосгнившего?
Моя первая "вязанка хвороста" почти неслышно подвывала, держась за свой "обработанный мировой энергией" "нижний сучок". Пинок сапогом несколько улучшил его положение с точки зрения нарастающей энтропии видимой вселенной, а приставленный к верхний части засапожник - обеспечил стабилизацию в пространстве. Наверное, у него тут шея. Ну что за "заколдованное место": то "птицы" всякие с клювами лезли, то вот - мусор прыгающий попался!
- Брось нож! А то сучку твою в куски порву!
- Махнём не глядя? Рви.
Несколько мгновений мы молча переглядывались через полянку. Чудак, валявшийся посередине между нашими неподвижными скульптурными группами, начал шевелиться, охнул и снова затих. В этой тишине особенно чётко прозвучал низкий мужской голос:
- Лейсти. Атсаргиай.
"Лесной мусор", державший нож у горла Елицы, демонстративно чётко отвёл клинок, чуть подтолкнул девку вперёд, так что она, споткнувшись на первом же шаге, почти бегом пробежала всю полянку ко мне. И - исчез! Я ведь только на секундочку отвёл от него глаза, когда Елица чуть не упала! А его уже нет! Хреново. Здесь их как минимум ещё двое на ногах. А я ни одного не вижу. Как слепой.
"Долг платежом красен" - русская народная мудрость. Делаем по мудрости. Тоже демонстративно, с фиксацией промежуточного положения отведённого клинка, я убрал нож и поднялся на ноги, закрывая Елицу личной благородной боярской грудью от центра поляны.
Хотя… Тут с какой стороны смотреть. Для меня важнее, что она закрывает мне спину. От леса, в котором есть два невидимых мне противника. Если нападут сзади - им придётся сначала зарезать девчонку.
- Что будешь делать, ненугалимаш звериш? Убивать или разговаривать?
Хороший вопрос. И - обращение интересное. Где-то я этот "звериш" слышал…
- И то, и другое. В любом порядке.
- Мёртвые не разговаривают.
- У меня?!
Идиотский вопрос. Сверхглупость, сверхнаглость… Но пусть хоть разговаривают. Я же их не вижу! Да где же они тут?!
Пауза. "Мусор" перед моими ногами осторожненько, почти незаметно, собирает в кучу свои конечности. Группируется. Кажется, судя по положению его головы, не для атаки, а для бегства. Хотя… Ни лица, ни глаз под этой маской с разводами и висящими пучками травы разобрать невозможно. Как их учили в их "школе боевого мусора", какая у них там исходная стойка - представления не имею.
Вторая мусорная куча тоже пытается сдвинуться. И снова заваливается со стоном. Движение сбоку. На четверть циферблата вправо от звучания голоса. Блин! Да как же я его раньше не видел! Один посох чего стоит! Чёрный, обгорелый, выше человеческого роста с загогулиной на верхнем конце. Посох жреца Велеса - волхва. Одежонка у него, правда, вполне маскировочная. А вот маска под капюшоном… скорее чисто для эстетики. Белая береста.
- Маску сними.
Снова пауза раздумья. Какой-то сигнал, знак, который я пропустил, но из-за моей спины (блин! - из-за спины!) бесшумно проскакивает ещё один лесовик. Волхв отдаёт ему посох и осторожно, двумя руками снимает маску.
Мда… "следы разлуки на лице". Точнее - встречи. Встречи со мной, любимым. Когда я обижаюсь - я обижаюсь больно для окружающих. В тот раз выражать мою обиду мне помогала горевшая еловая жердина. Торцом которой я проводил бритьё моего нынешнего собеседника.
Ну вот, ещё одна "догонялка". Он пришёл мстить? Ему есть за что. И за своё обожжённое, изуродованное лицо, и за убитых собратьев-волхвов, и за раненного сулицей Сухана божественного медведя, которому меня чуть не скормили. Кстати…
- Как там ваш мишка поживает?
- Убил я его.
Что?! Жрец Велеса убил живое воплощение своего бога?! Это… "медведь в лесу сдох"! Точно, именно - медведь, именно - в лесу. Волхв мотнул головой. Оставшийся на ногах "кучок мусора" приседает над лежащим возле моих ног собратом, пытается помочь ему подняться.
- Елица, помоги.
Девка за моей спиной судорожно вздыхает, но подхватывает лежащего за рукав. Вдвоём они тянут пострадавшего в сторону, к стайке сосен - там суше, а здесь, на полянке, очень сыро.
- Хорошая у тебя девка. Чуткая. И - молчит.
- Хочешь купить?
Елица спотыкается и чуть не падает. Но не оборачивается. Потом продолжает дальше тащить пострадавшую "кучу мусора".
- А продашь? За сколько?